Интимные моменты

Вечер встречи выпускников был как погружение в заспиртованное прошлое. Тот же актовый зал школы, пахнущий пылью, тот же занавес на сцене, только повзрослевшие лица, отчаянно пытающиеся узнать друг друга в этих чужих, обрюзгших или, наоборот, слишком подтянутых людях. Сергей пришел из чувства долга и легкого мазохизма. Он стоял у стены с бокалом теплого шампанского, наблюдая, как одноклассники, многие из которых за двадцать лет не обменялись и парой слов, теперь хлопали друг друга по плечам, кричали «Старик!» и показывали на телефонах фото детей...

Алгоритм подарил им друг друга десять лет назад. Вернее, он показал их профили друг другу, когда оба были несвободны, но, видимо, уже одиноки. Окно браузера в темноте спальни, когда партнер спит рядом, — особая, липкая форма измены, даже если это только слова. Он — «Михаил, 34, ищу интересного собеседника. Люблю Бродского и запах дождя». Она — «Анна, 29. Собеседник важнее встреч. И Бродский — это да». Они зацепились за поэта, как за спасательный трос в море скучных «привет-как-дела». Их чат стал ритуалом...

Анна застряла. Последний слайд презентации завис намертво, предательски мигая курсором на фоне синего экрана. Срок сдачи проекта — завтра в девять утра, а сейчас семь вечера, и ИТ-отдел, разумеется, уже пуст. Отчаявшись, она пролистала рабочий чат. Взгляд зацепился за имя: Максим, тот самый, что как-то за пять минут починил принтер, над которым колдовали полдня. Стесняясь, но не видя другого выхода, она написала: «Максим, извини за беспокойство. Не подскажешь, что можно сделать с зависшим ноутбуком? Совсем беда»...

Всё началось с глупого, почти смешного случая, который обычно потом вспоминают с улыбкой. Тогда же было не до смеха. Она всегда приходила к восьми. Это было её маленькое преимущество — тихий офис, пустые коридоры, кофе без очереди и час полной концентрации. В эти утренние шестьдесят минут она делала то, на что потом не хватало ни времени, ни нервов. В тот день всё шло как обычно. Она повесила пальто, поставила сумку на стол, включила компьютер — и только потом заметила: тонкая стрелка на колготках, предательски уходящая вверх от колена...

Они развелись тихо. Почти правильно. Без битья посуды, без истерик и публичных разборок. Просто в какой-то момент стало понятно, что дальше вместе не получается. Разговоры шли по кругу, прикосновения стали редкими, а молчание — привычным. Они подписали бумаги, разъехались и даже пару раз переписывались по бытовым мелочам. Он остался в квартире один. И впервые за много лет это одиночество не пугало. Наоборот — казалось необходимым. Он честно решил: никаких отношений. Ни «просто посмотреть», ни «вдруг получится»...

Ему было тридцать. Ей двадцать семь. Возраст, в котором уже многое попробовано, но ещё не всё понято. Они работали вместе в одном отделе уже почти год. Не друзья, но хорошие товарищи. Совместные проекты, кофе из одного автомата, редкие шутки на перекурах и привычное «ты посмотришь файл?» ближе к концу рабочего дня. Он знал, как она хмурит лоб, когда сосредоточена. Она знала, что он всегда уходит последним, даже если устал. Между ними было спокойно. Ровно. Без намёков. Корпоратив никто из них не ждал как чего-то особенного...

Ей было сорок. Это число ещё недавно казалось ей чем-то уверенным, почти солидным. Возрастом, в котором уже можно не доказывать, не спешить, не стараться понравиться. Но после развода сорок внезапно стало звучать как приговор. Они расстались плохо. Не тихо, не по-взрослому, а так, как расстаются люди, которые копили раздражение годами и в какой-то момент решили вывалить всё сразу. Он говорил много. Резко. Жёстко. Бил словами точно зная, куда. Что она постарела. Что давно не интересна. Что без него она никому не нужна...

Они развелись тихо, почти буднично. Без драм, без делёжки тарелок и взаимных проклятий. Просто в какой-то момент оба поняли: разговаривать стало труднее, чем молчать. А молчание в браке — плохой признак. После развода каждый пошёл своей дорогой. Она — в новые отношения, где мужчины сначала восхищались, потом остывали, а потом исчезали. Он — в попытки построить что-то «правильное», взрослое, как будто по инструкции: женщина, планы, совместные выходные. Но нигде не было ощущения дома. Пять лет прошли быстро и одновременно тяжело...

Она работала у него почти год. Ровно, безупречно, будто по внутреннему уставу, который никто ей не навязывал. Всегда строгие костюмы — юбка до колена, закрытые блузки, аккуратный пучок, минимум макияжа. Холодный взгляд, вежливый тон, идеальная память на встречи, документы, звонки. Он ценил её. Очень. За надёжность. За то, что с ней можно было не думать о мелочах. За то, что она никогда не переходила границ. И он — тоже. Директором он был давно. И давно усвоил правило: не трогать тех, с кем работаешь каждый день...

Они развелись спокойно. Без скандалов, без криков, без дележа друзей. Пять лет брака закончились ровно в тот момент, когда оба честно признались: дальше будет только привычка и раздражение. Не любовь. Не партнёрство. Просто сосуществование. Разъехались быстро. Он остался в квартире, она сняла жильё недалеко. Первое время переписывались по бытовым мелочам — документы, вещи, счета. Потом переписка сошла на нет. Каждый начал жить своей жизнью. Её жизнь, как выяснилось позже, оказалась куда сложнее, чем она ожидала...

Он был сыном богатых родителей. Это знали все — и на заводе, и в городе. Отец построил бизнес с нуля: начинал с небольшого цеха, ночевал на складе, сам ездил за оборудованием, ругался с поставщиками, договаривался, рисковал. Завод рос, разрастался, менял вывески, поглощал конкурентов. Вместе с ним рос и сын — в большом доме, с хорошими школами, поездками за границу и ощущением, что мир уже немного принадлежит ему по праву рождения. Сын тоже работал на заводе. Формально. Числился менеджером, иногда...

Он был начальником отдела уже шестой год. Не из тех, кто строит карьеру криком и страхом. Его уважали — за спокойствие, за умение слышать, за то, что всегда прикрывал своих. Отдел у него был сильный, стабильный, и почти всегда в лидерах. Руководство это ценило, сотрудники — тем более. Он был женат. Давно. Брак без драм, без скандалов. Просто — привычка, дом, совместные ужины, разговоры о быте и всё реже — о чувствах. Она пришла в отдел после развода. Спокойная, собранная, с аккуратной улыбкой и каким-то едва уловимым напряжением во взгляде...