Интимные моменты
Его руки были везде — на талии, на спине, на бедрах. Он снял с нее блузку...
Анна всегда любила осень в Петербурге. Это было время, когда город, уставший от белых ночей и туристического гвалта, становился по-настоящему своим, интимным. Дожди смывали с фасадов пыль, обнажая благородную патину времени, а сырость в парадных приобретала запах старых книг и мокрого камня. Для Анны, архитектора-реставратора, это было не просто время года, а рабочий сезон. Именно осенью, когда спадала жара, а туристы прятались по кафе, можно было спокойно работать с документацией и проводить обмеры в исторических зданиях...
Они медленно, не разрывая объятий, поднялись с диванчика и прошли в маленькую подсобную комнату...
Ксения открыла собственный книжный магазин с маленькой кофейней внутри три года назад, вложив в это дело все накопленные сбережения и изрядную долю отчаянной решимости, свойственной людям, устающим от чужих правил и чужих начальников. К тридцати четырём годам она успела поработать редактором в двух издательствах, разочароваться в корпоративной иерархии обоих и наконец рискнуть открыть собственное небольшое пространство, где могла сама выбирать книги для витрины и сама решать, какой сорт кофе подавать постоянным посетителям...
Я давно замечаю, что ты иногда смотришь на мои ноги через проход. Я не в обиде, если что...
В офисе рекламного агентства «Медиа Плюс» рабочие места были расставлены длинными рядами, разделёнными узкими проходами, и стол Анны располагался ровно напротив стола Виталия — их разделяло всего каких-то два метра свободного пространства, которое за полгода совместной работы превратилось для Виталия в источник постоянного, тщательно скрываемого отвлечения. Анне было тридцать четыре, она работала контент-менеджером уже пятый год, отвечая за тексты для соцсетей крупных клиентов агентства. У неё была...
Его пальцы медленно расстёгивали пуговицы её блузки, она помогла ему снять рубашку, чувствуя тепло его кожи под своими ладонями
Юлия работала ветеринарным врачом уже десять лет и за это время повидала столько встревоженных хозяев с больными животными, что научилась почти безошибочно определять характер человека по тому, как он держится в приёмной клиники — кто-то паниковал сильнее, чем того требовала ситуация, кто-то, наоборот, старательно скрывал тревогу за напускным спокойствием. Роман, появившийся в её кабинете одним дождливым вторником с крупным лабрадором на руках, отнёсся к своему явному волнению без всякого стеснения...
Его руки бережно, будто боясь спугнуть, скользнули по её плечам, стягивая тонкий домашний кардиган
Виктория овдовела в тридцать четыре года — муж, Павел, погиб в автомобильной аварии зимним вечером, возвращаясь с работы по обледеневшей трассе. С тех пор прошло три года, и за эти три года она научилась многому, чему прежде не придавала значения: чинить капающий кран, менять лампочки под высоким потолком, самостоятельно принимать решения, которые прежде всегда обсуждала с мужем. Единственное, чему она так и не научилась, — это жить без ощущения, что каждый день ей чего-то фундаментально не хватает...

