Рецензия на роман Джоан Фернандес «Спасая Винсента» (Бель Летр, 2026), пер. с англ. Анны Филосян, 16+
Последнее время книжный рынок завалили романы-фанфики, рассказывающие о второстепенных персонажах знаменитых произведений или биографий выдающихся личностей. От обычных фанфиков они отличаются тем, что написаны с целью восстановить историческую справедливость: герои, на которых раньше не обращали внимания (как считают) из-за расовых, гендерных и пр. дискриминаций, теперь выходят на первый план. Иногда получается совсем неплохо – как в «Мисс Остин» Джилл Хорнби, иногда – слабо (как в «Джулии» Сандры Ньюман), иногда – слабо, но концептуально (как в «Джеймсе» Персиваля Эверетта). Дебютный роман американской писательницы Джоан Фернандес «Спасая Винсента» можно отнести к четвертой категории – слабовато, но познавательно.
Вестник Ван Гога
Это история Йоханны Ван Гог-Бонгер, невестки знаменитого художника, благодаря которой о Ван Гоге узнал весь мир. Как известно, спустя полгода после смерти Винсента скончался от горя его брат Тео. На молодую жену Тео (они не прожили вместе и двух лет) обрушились все невзгоды раннего и внезапного вдовства. Муж ей оставил только полугодовалого сына и четыре сотни картин «безумного» Винсента. Но это сейчас работы Ван Гога стоят целое состояние, а тогда к ним никто не относился всерьез. Никто не относился всерьез и к самой Йоханне: молодая вдова по нормам того времени должна была незамедлительно вернуться к своему отцу. Однако Йоханна впервые в жизни решает пойти против правил.
Она переезжает в маленький городок Бюссюм недалеко от Амстердама, открывает пансион, на доходы от которого, собственно, и живет вместе с сыном. Но это не главное ее занятие – свою миссию Йо видит в том, чтобы продвигать творчество своего деверя. Во-первых, так она продолжит дело мужа; во-вторых, ей необходимо обеспечить будущее сына (весь именно ему принадлежат картины). Женщина договаривается о выставках, публикует письма Ван Гога, затем переводит их на французский язык, издает отдельной книгой. Благодаря ее активности все больше людей узнает о творчестве, судьбе и мыслях Ван Гога, однако коллекционеры не спешат покупать картины, а в арт-среде (дилеров, критиков, художников) она постоянно встречает только сопротивление, насмешки, обман, презрение.
«Но сдаваться было не в ее характере. И не потому, что Йо привыкла к арт-дилерству, а потому, что в самой глубине души была уверена: ее тяга к творчеству Винсента не случайна. Его работы и слова взывают, чтобы их услышали. Она была вестником. Его помощницей и соратницей. Их судьбы сплелись неразрывно».
Бунтарство Винсента заражает и Йоханну. Женщина увлекается социализмом, а вскоре становится активной участницей движения за права женщин: выступает на собраниях, делится деловым опытом, пишет статьи. Личная ее жизнь тоже протекает небезмятежно: у нее будут и страстные романтические отношения, и второй брак.
Уже по этой краткой биографической справке видно, что Йоханна была женщиной сильной, энергичной, неординарной. И потому вдвойне досадно, что столь нетипичный характер описан в книге как-то совсем бесцветно. Роману не хватает драматизма, красок, глубины, индивидуальности.
И тут на сцену выходит злодей
Видимо, понимая, что психологическая часть явно проседает, автор включила в историю авантюрную линию: в и без того непростую жизнь Йоханны вторгается выдуманный антагонист – парижский арт-дилер Жорж Рольф, сноб и ретроград, ненавистник современного искусства. Это весьма карикатурный персонаж, в чертах которого угадываются и диккенсовский Скрудж (трагический скряга-одиночка), и диснеевские злодеи, помешавшиеся на преследовании положительных героев. Неприятие современного искусства у Рольфа выросло (кто бы мог подумать!) из «травмы»: когда-то его брат Рейно вместо практической деятельности выбрал «голодное» искусство и умер юным. С тех пор Рольф возненавидел молодых художников-бунтарей, а больше других – Ван Гога. Вопреки собственным рациональным принципам, арт-дилер становится буквально одержим картинами презираемого им голландца, Винсент пробуждает в расчетливом дельце глубокие переживания.
«С того самого дня, как Рольф обнаружил павильон Ван Гога, его словно магнитом тянуло туда, и он, прячась за балюстрадой лестницы, наблюдал за происходящим».
«Рольф уставился на картину. Ему вдруг вспомнилось, как однажды летом отец взял их с Рейно на средиземноморский пляж. Просидев на берегу несколько часов, они с гордостью показали отцу замок из песка. В ответ отец со смехом спросил: «И вы потратили на эту ерунду весь вечер?» Тогда Рольф, сгорая от стыда, принялся крушить хрупкие башенки, не обращая внимания на рыдания Рейно».
Рольф пытается также «крушить» и картины Ван Гога, пользуясь своим арт-дилерским влиянием. И вначале ему это как будто даже удается, ведь «вдова» (так он презрительно называет Йо) доверчива и не понимает, как устроен рынок искусства.
Ван Гог на бирже
Признаюсь, в романе Джоан Фернандес больше всего меня заинтересовала именно эта «биржевая» сторона книги. Например, я узнала, что оказывается, в арт-дилерстве очень важен момент ценообразования. Йо с самого начала устанавливает довольно высокие (для неизвестного художника) цены на картины Ван Гога. Потому что высокая цена – это признак респектабельности, залог дальнейших продаж, которые обеспечат наследство ее сына. Итак, Йо «держит» цены, а спесивые арт-дилеры пытаются их «сбить», обвиняя ее, между прочим, в мошенничестве: якобы она пытается спекулировать картинами Ван Гога, создавая экономический пузырь по примеру знаменитой «тюльпанной лихорадки». Чтобы противостоять бедной вдове, «хищные капиталисты» идут на заговор, подкуп, шантаж, угрозы, преступление… Они за копейки скупают ранние неизвестные работы художника, которые он раздаривал крестьянам, и распространяют среди коллекционеров слухи о ненадежной репутации вдовы Ван Гог. Но у Йо тоже есть своя стратегия: она старается дарить картины респектабельным господам с условием, чтобы те соглашались показывать их на выставках. Когда в галереях зрители видят, что работы принадлежат уважаемым людям, они начинают относиться к художнику с большим пиететом. Много лет Йо борется за то, чтобы сделать из голландского «самозванца» (как называет его Рольф) мировую звезду. И ей это – удается!
«Я знаю, что искусство говорит само за себя (…). Но я хочу, чтобы его голос прозвучал на весь мир».
Свобода, равенство, искусство
Как во всех американских супергеройских фильмах в финале книги читателя ждет все объясняющий разговор, в котором злодей саморазоблачится, а положительный герой утратит (уже ненужные) иллюзии.
«Все эти годы я пыталась доказать, что Винсент соответствует вашему определению «истинного художника». Я думала, что только так его смогут признать, принять в ваш мир. (…) [Но] Его ценность не измеряется вашими мерками. Ни количеством коллекционеров, ни ценами на его картины, ни даже музеями, где он выставляется. – Она вздохнула. – А я ведь верила, что будущее Винсента можно купить за деньги».
«Спасая» Ван Гога от хищных арт-дилеров, освобождая его творчество от стереотипных суждений тщеславных искусствоведов, Йо постепенно и сама, как написали бы в советской критике, «сбрасывает оковы» устаревших патриархальных традиций. На рубеже 19-20 вв. в Европе процессы демократизации искусства и эмансипации женщин происходили не только параллельно, но часто – рука об руку. История Ван Гога и его невестки – живой тому пример (и еще вопрос, кто кого «спас»: Йо – Ван Гога, или наоборот). За пятнадцать лет, прошедшие после смерти мужа, Йоханна изменилась до неузнаваемости. Где та кроткая домохозяйка, которая робко уходила «к себе», когда в гостиной до глубокой ночи шумели мужчины, споря об искусстве и политике? Тогда она больше других картин Винсента любила «Цветущие ветки миндаля» (нежные и трепетные – они были так похожи на нее!). Теперь, после триумфального открытия первой крупной выставки Ван Гога, организованной Йо в амстердамском музее Стеделейк (было представлено почти 500 работ!), ей стали ближе яркие и дерзкие «Подсолнухи».