К началу 1980-х годов у ракетных шахт появился новый и неожиданный враг - высокоточное оружие.
Крылатая ракета "Томагавк", даже неся не ядерный, а обычный боевой заряд, при точном попадании способна была вывести из строя массивную крышку шахты: повредить её механизм так, что открыть шахту для ответного пуска уже не удалось бы.
Сама шахта была рассчитана на близкий ядерный взрыв: массивная крышка держала удар воздушной волны, накрывающей позицию сверху.
А вот прямое попадание умной, точно наводящейся ракеты такая конструкция не переживала - для этого её попросту не проектировали.
Особую тревогу вызывала судьба новейшей тогда тяжёлой ракеты Р-36М2 "Воевода" шахтного базирования: ничего мощнее в советском ракетном арсенале не было, и рисковать такой позицией из-за одного точного удара по крышке шахты никто не собирался.
Разработку системы, способной прикрыть её стартовые позиции, министр обороны СССР Дмитрий Устинов поручил лично коломенскому КБ машиностроения, которое возглавлял Сергей Непобедимый.
К созданию системы в итоге привлекли 250 предприятий из 22 министерств - масштаб, обычный для стратегических программ того времени.
Принцип действия: залп по площади вместо точного попадания
В основе замысла лежало простое наблюдение: в последние секунды падения боеголовка идёт прямо на наблюдателя, и с земли кажется, что она застыла в одной точке небосвода, просто увеличиваясь в размерах.
Прицелиться в такую цель гораздо проще, чем в боеголовку, смещающуюся по небу вбок.
При сближении на скорости в несколько километров в секунду обычная осколочная боевая часть противоракеты не успевала сработать вовремя: ошибка в подрыве на долю секунды означала промах на десятки метров.
Конструкторы КБМ обошли эту проблему без всякой сложной электроники подрыва.
Вместо одной ракеты с точным моментом взрыва система одновременно выстреливала из нескольких десятков стволов, растягивая на пути боеголовки плотный рой металлических стержней длиной примерно в километр.
Даже если расчёт дальности сбивался на несколько сотен метров, это не имело значения: боевой блок всё равно врезался в этот рой, просто чуть раньше или чуть позже расчётной точки.
Не шарики, а стрелы
Многие тексты про "Мозырь" повторяют один и тот же миф - будто стволы выбрасывали шарики картечи, круглые и довольно крупные.
На деле поражающими элементами служили не шарики, а тонкие стреловидные стержни с хвостовым оперением - конструкция, знакомая по экспериментальным патронам с флешеттами, которые в те же годы испытывались и в СССР, и в США.
У такой стрелки масса в разы меньше пулевой, поэтому пороховой заряд разгонял её значительно сильнее, а тонкий профиль резко снижал сопротивление воздуха.
Круглая картечь на таком расстоянии давно потеряла бы скорость и разошлась широким конусом, а узкий стержень долетал плотным, слабо расходящимся потоком на расстояние в несколько километров.
Столкновение стрелки с боеголовкой происходило на скорости в несколько километров в секунду - в разы быстрее, чем летит пуля, покидающая ствол.
При такой энергии удара вопрос прочности самого стержня отпадал сам собой: боеголовку разрушало не остриё, а чистая кинетика столкновения.
Решающее испытание 1987 года
Решающую проверку устроили в 1987 году. Очередной пуск межконтинентальной баллистической ракеты был штатным для полигона, но с одной оговоркой: одну из боевых частей нацелили не на привычное поле падения, а на макет шахты, специально построенный рядом с измерительным пунктом.
Когда боеголовка вышла на финальный участок траектории, четыре установки одновременно дали залп навстречу ей.
Боевой блок не долетел до земли целым - его разрушило в воздухе, а взрывчатка внутри так и осталась невзорвавшейся: конструкцию боевой части просто разнесло на куски по округе.
Результаты, которые сложно повторить и сегодня
На этом испытания не закончились - стрельбы по реальным боеголовкам продолжались вплоть до 1991 года.
Итоговый счёт по сохранившимся данным получился впечатляющим: семь целей из восьми были уничтожены, а единственный несостоявшийся перехват объяснялся не промахом комплекса, а сбоем в программном обеспечении, заблокировавшим пуск ещё до выстрела.
Все успешные перехваты приходились на реальные боевые блоки МБР, летевшие с боевой скоростью и по боевой траектории, а не на упрощённые имитаторы.
Итоги оценивал академик Юлий Харитон - один из создателей советской атомной бомбы, и его вердикт был однозначным: если стержни изрешетят ядерный боезаряд, шанс на настоящий взрыв практически обнуляется, даже если сама конструкция боеголовки формально уцелеет.
Для системы без современных радаров, без вычислительных мощностей нынешнего века и без единой управляемой ракеты-перехватчика такой результат остаётся редкостью: перехват реальной боеголовки МБР на встречном курсе и сегодня относят к самым сложным техническим задачам в противоракетной обороне.
Почему название комплекса держали в секрете
На всех документах и в переговорах испытателей фигурировало только служебное обозначение "изделие 171", а слово "Мозырь" в открытой печати не встречалось десятилетиями.
Широкая публика узнала о существовании системы и её настоящем имени лишь много лет спустя после закрытия программы - когда участники испытаний начали делиться воспоминаниями, а военные журналисты - собирать по крупицам архивные данные.
Финансирование остановили в 1991 году - формально по экономическим причинам, хотя совпадение по времени с распадом СССР было слишком явным, чтобы считать его случайным.
Что стало с Мозырем сегодня
Актуальность защиты шахтных пусковых установок от высокоточного оружия с тех пор никуда не делась, а новая тяжёлая ракета "Сармат" по классу близка к "Воеводе", для которой когда-то создавался "Мозырь".
Разговоры о возможном возрождении комплекса на новой технической базе периодически всплывают в военной прессе - применительно как раз к защите шахт "Сармата", хотя ни одно официальное ведомство эту информацию пока не подтверждало.
Обсуждаются и варианты применения принципа за пределами шахт. Комплекс на колёсном или гусеничном шасси мог бы прикрывать любой точечный объект, а не только стартовую позицию.
Отдельно упоминают флот: противокорабельные ракеты на последних секундах полёта так же резко пикируют к цели на предельной скорости, и конструкторы считают эту цель подходящей для той же залповой схемы.