Цикл рассказов "33 несчастья бабушки Агафьи"
Глава 1
Глава 33
— Петровича-то нашего, посадили! – шептала баба Таня, прикрывая рот ладонью. – Говорят, прямо из кабинета забрали, с поличным!
— Не посадили, а проводят следственные действия! – поправила её баба Валя, считавшая себя более «компетентной» и «информированной», поскольку её племянник работал в районной администрации. – Его, может, еще и отпустят. Там всё не так просто, говорят.
— Отпустят они! – фыркнула баба Нюра. – Кто ж так ворует, чтоб потом отпускали? Всё село теперь знает, что он там натворил.
— И девку эту крашеную, директоршу нашу – туда же! – добавила баба Маша. – Тоже, говорят, под следствием!
— Ну правильно, куда же без неё?! – подхватила баба Аня, оглядываясь по сторонам. – Она же с Петровичем рука об руку, всё делили.
— Это же надо как: чуть не оставили село без школы! – сокрушалась баба Таня, качая головой.
— Если бы не Агафья! – почти в один голос сказали несколько бабок, и по их лицам пробежала волна легкой грусти.
— Да, если бы не она, чудом к нам попавшая тогда… Как мы теперь без неё? – баба Валя вытерла слезу кончиком платка.
— Ох, не знаю, девки, – вздохнула баба Маша. – Лично мне её будет не хватать! Как она умела слушать, а? Сидишь с ней, вроде просто чай пьешь, а она так тебя выслушает, что все горести, все обиды – как рукой снимет.
— Да и я с ней так сдружилась, – кивнула баба Аня. – Было кому душу излить. Она ведь не просто слушала, она советы давала такие мудрые, простые, но такие действенные!
— И слушать же могла! Вот прям педагог от бога! – добавила Татьяна.
— Эх, как же мы без Агафьи теперь? Ушла Агафья, оставила нас одних…
***
А в это время, в небольшой, видавшей виды редакции местных новостей, царил необычный переполох. Главный редактор, Глеб Андреевич, весь разошелся в извинениях перед своей бывшей сотрудницей Лизой Барановой. Он суетился, то и дело потирая ладони, хотя обычно был невозмутим, как скала.
Лиза же сидела напротив него, скрестив руки на груди. Она смотрела на бывшего шефа с легкой улыбкой, прекрасно понимая, что он сейчас пытается её «задобрить».
— Вот молодец ты, Лизка! Я всегда знал, что у тебя большое будущее! – Глеб Андреевич хлопнул себя по колену, отчего старое кожаное кресло жалобно скрипнуло. – Это же как умудрилась вывести всю эту банду на чистую воду? Там теперь и директором школы, и главой поселения соответствующие органы занимаются. И это еще не считая той богадельни, которую, между прочим, тоже благодаря тебе накрыли! Вот уж не думал, что наша провинция на такое способна.
Он тяжело вздохнул.
— Жаль, что последний сюжет вышел не на нашем канале.
Лиза посмотрела на него пристальным взглядом.
— Глеб Андреевич, ну вы же сами меня уволили? Что мне оставалось делать? Вот я и пошла к Митрофанову.
Глеб Андреевич опять ударил себя по коленкам, с трудом сдерживая свое негодование.
— И надо же, именно к Митрофанову – нашему главному конкуренту! – простонал он. – Ну да ладно, назад не отмотаешь. Отчасти, сам виноват, признаю.
Лиза только кивала в ответ. Она знала, что Глеб Андреевич, несмотря на свой характер, был человеком порядочным и умел признавать ошибки.
— Ну а теперь самое важное, – перешёл шеф к главной теме. – Вернешься к нам? Ты как ушла, я только понял, что мне работать не с кем. Одни бестолочи остались.
Лиза рассмеялась, прикрыв рот ладонью.
— Вы, наверное, про меня так же говорите за глаза?
— Да брось, Лиз, – мужчина даже покраснел немного. – Нет, конечно. Ты у меня чудо! С характером, конечно… иногда таким, что стены дрожат. Но чудо!
Лиза даже глаза от смущения опустила. Ей было приятно слышать такие слова, особенно от него.
— Ну что? Пойдешь к нам? Вернешься? – продолжал наседать главред, глядя на неё с надеждой.
— Нет, Глеб Андреевич, – Лиза вздохнула и покачала головой. – Я в столицу поеду. Там работу предложили.
Шеф замер, его рот приоткрылся. Он явно не ожидал такого поворота.
— В Москве??? Тебе??? – выдохнул он, будто Лиза только что объявила, будто полетит на Марс.
— Ну да. А что здесь такого?
— Эх. Не успел. Вот уж не думал, что такая шустрая.
— Глеб Андреевич, ну вы поймите…
— Ничего не говори! Сам бы поехал не раздумывая, если бы предложили. Вот только не предлагал никто и никогда. Езжай, даже не думай. Это твой шанс, Лизка. Используй его по полной. Но помни, – Глеб Андреевич поднял указательный палец, – если тебе не понравится там и надумаешь к нам в провинцию вернуться – двери нашей конторы для тебя всегда открыты! Всегда!
— Спасибо, Глеб Андреевич! Я очень ценю это.
Лиза выходила из здания, где находилась редакция, в приподнятом настроении. Впереди её ожидали новая жизнь, новая карьера и неизвестность – но неизвестность её всегда притягивала. Она была таким человеком – смелым, любопытным, всегда готовым к новым вызовам.
***
В большой, ещё пахнущей свежей краской квартире Маши, суматоха уже подходила к концу. Последние мелкие ремонтные работы, казалось, тянулись бесконечно. Маша то и дело поторапливала брата, который, с кряхтением, прикручивал последнюю полку.
— Стас, ей-богу, чего ты там копаешься? – возмущалась Маша, сложив руки на груди и сверля брата строгим взглядом. – Там работы было на два часа! Мы ж с тобой вчера всё основное сделали.
Стас оторвался от полки, отложил отвертку и вытер пот со лба.
— Ничего себе, на два часа! – проворчал он, насупив брови. – Могли бы меня тогда не звать, если всё так просто! Всё, не суетись. Готово всё, можете заезжать.
Маша удовлетворенно кивнула, оценивая ровно прикрученную полку. Она развернулась и крикнула на кухню.
— Мам, можешь заходить! Готово!
Из кухни в комнату неспешно вошла Агафья Львовна собственной персоной. Дети, Стас с запыленным лицом и Маша с сияющей улыбкой, провели ее в комнату. Это была просторная, светлая комната, залитая мягким утренним солнцем, проникающим сквозь большое окно. Стены были выкрашены в нежный персиковый цвет, на полу лежал новый, ещё нетоптаный ковер с простым, но уютным узором. Мебель была тоже совершенно новая: небольшой, но вместительный шкаф-купе из светлого дерева, мягкое кресло с уютным пледом, куда так и тянуло присесть, и, конечно же, кровать – широкая, с белоснежным бельем, уложенным так аккуратно, что было понятно, никто ещё на ней не спал.
Но самым главным атрибутом для Агафьи был широкий письменный стол, стоящий посреди комнаты, ближе к окну. На нем, поблескивая матовым экраном, стоял новенький компьютер – современный, быстрый, с большой клавиатурой и мышкой. Это был целый мини-офис для работы или отдыха.
— Ну вот, мама, – Маша подошла к Агафье и нежно обняла ее. – Это теперь твоя личная комната! Твоё личное пространство. Всё, как ты мечтала.
Агафья Львовна стояла посреди комнаты, медленно поворачиваясь, оглядывая каждый уголок. Ее глаза, в которых за последние месяцы столько всего отпечаталось – и боль, и разочарование, и надежда – теперь затуманились. Она едва сдерживала слёзы, поднося руку к губам.
— Спасибо, дети, – прошептала она, ее голос дрожал. – Спасибо вам огромное. Я… я даже и не мечтала о таком.
Стас, который до этого стоял, почесывая затылок, вдруг подошел ближе. Его обычно суровое лицо смягчилось.
— И еще, мам, – начал он, глядя в пол, – ты прости нас с Машкой за всё, что мы сделали. За всё, что мы тебе наговорили. Нам, правда, очень совестно. Вели себя, как последние скоты. Из-за денег совсем мозги потеряли. Прости!
Маша кивнула, ее глаза тоже наполнились слезами. Она крепко сжала руку матери.
— Да, мам, мы такие дураки были. Ты нас прости, пожалуйста. Мы больше так не будем.
Агафья улыбнулась сквозь навернувшиеся слёзы. Она обняла своих детей, прижимая их к себе.
— Бог простит! – ответила Агафья, её голос стал чуть твёрже. – И я вас прощаю, мои родные. Знаю я, что бес попутал. Главное, что вы поняли.
Она всё никак не могла оторваться от красоты своей новой комнаты. В таких прекрасных условиях она ещё не была ни разу в жизни.
Агафья Львовна подошла к столу, провела пальцем по гладкому, прохладному монитору, потом по новой клавиатуре. Откуда-то из детства всплыли картинки, как она, маленькая девочка, мечтала о своем уголке, куда никто не будет заходить без стука. А теперь вот, на склоне лет, ее мечта сбылась.
Маша недавно купила эту новую квартиру – большую, просторную, в хорошем районе. И они со Стасом решили, что просто обязаны искупить свою вину перед матерью. Обустроить ей отдельную комнату, со всеми удобствами, чтобы она наконец-то могла жить спокойно, без забот. Конечно, это трудно было назвать полным искуплением после всех тех бед, которые они учинили своей матери, после всех тех переживаний, которые ей пришлось вынести. Но путь к искуплению начинается с одного шага, и этот шаг они, кажется, уже сделали.
***
— Где этот бестолочь?! – кричал Сашка, бегая из комнаты в комнату, заглядывая под столы и диваны, будто Генка мог там спрятаться. – Сказал же ему, через пять минут начало! Пять минут! Это что, так трудно запомнить?!
Его супруга Люда лишь ухмыльнулась в ответ.
— Может, на улицу выбежал, с котятами играет? – предположила она. – Они как раз вышли понежиться на солнце.
— Какие котята, Люда?! У него урок с минуты на минуту!
Он схватил старенькую кепку и вылетел на улицу, не переставая звать сына. Люда лишь покачала головой и улыбнулась.
Не прошло и минуты, как в зал, где стоял раскрытый ноутбук, ураганом влетел маленький Генка. Он был чумазый, с растрепанными волосами и блестящими глазами, а в руке держал маленького, пушистого котенка, который тихо мурлыкал. За Генкой, тяжело дыша, вошёл всё ещё ворчащий Сашка.
— Вот он, беглец! Снова с котятами! Я же тебе говорил, Генка, сначала уроки, потом игры!
— Ну па-ап! Он же такой миленький!
— Всё, сынок, садись! Живо! Сейчас начнётся, – сказала мать, беря у сына котенка и возвращая его на улицу, а затем решительно усаживая ребенка возле открытого ноутбука. Она поправила ему футболку, пригладила волосы и кивнула на экран, где уже мигала иконка входящего вызова.
Через несколько секунд перед глазами семьи на экране ноутбука уже открылось окно видеосвязи, и на нем, словно по волшебству, возникло добродушное и улыбающееся лицо Агафьи Львовны. Она выглядела свежей, отдохнувшей, а на её щеках играл легкий румянец.
— Здравствуйте, Агафья Львовна! – хором, немного смущенно, поздоровалось семейство.
— И вам не хворать, мои дорогие, мои любимые! – поприветствовала в ответ Агафья. – Ну что, Генка, готов к занятию?
— Я готов, Агафья Львовна! Я всё выучил!
— Вы это подождите, Агафья Львовна, – перебил ее Сашка, чувствуя себя немного неловко. – Вы лучше расскажите, как обустроились-то? Меня же сегодня вся деревня будет спрашивать про вас! Все переживают, все волнуются! Вон, бабки на лавочке уже с утра гадают, как вы там, что да как.
Агафья Львовна добродушно рассмеялась. Она откинулась в кресле, чтобы собеседники увидели за её спиной её новую комнату – светлую, уютную, с новенькой мебелью. Было видно, что она с гордостью демонстрирует свои владения.
— А не надо за меня переживать! – сказала Агафья. – Вы так и передайте всем: Агафья Львовна теперь живет припеваючи. Мне дети такую жилплощадь подготовили – всё по высшему разряду! Кухня, ванная, балкон – всё в моем распоряжении. Никаких тебе хлопот. Окружена заботой, детьми и внуками. Так что так и передайте всем: у Агафьи Львовны всё хорошо.
— Эх, рады за вас, Агафья Львовна! – искренне, от всего сердца, улыбнулась Люда, а на ее глазах навернулись слёзы. – Жаль, конечно, что вы в деревне нашей не остались. Мы бы вам такой домик подготовили!
— Дорогие мои, хорошие! – чуть не плакала Агафья, чувствуя искренность их слов. – Да я бы с радостью осталась. Я вас всех так полюбила, привыкла к вам, как к родным. Просто дети сами позвонили. Осознали, поняли, попросили прощения. Я же не могла не дать им шанса, а? Все ошибаются. И я ошибалась. Но не все ошибки свои признавать умеют. А они смогли. Это дорогого стоит.
— Это точно! – ответила Люда, и по щеке ее скатилась слеза. – Но вы знайте, Агафья Львовна. Если что вдруг… Если вам что-то не понравится там, или захотите вернуться… Мы вас всегда ждём! С открытыми объятиями! Вы наша родная, наша любимая бабушка!
Сашка, хоть и пытался сдерживать эмоции, тоже смахнул непрошеную слезу.
— Спасибо на добром слове, мои дорогие! – Агафья Львовна снова улыбнулась, а потом уже более строго, переводя взгляд на Генку, продолжила: – А теперь, прошу вас удалиться, и не мешайте мне вести урок с этим молодым человеком. Да-да, Геннадий Александрович, вас я попрошу остаться.
Саша и Люда понятливо кивнули и удалились на кухню, чтобы не мешать Агафье проводить урок. Ведь у неё теперь был плотный график – урок за уроком, ученик за учеником. И это было очень кстати, потому что к новому учебному году, со всеми этими разборками и скандалами, детей к школе никто толком не готовил.
Но теперь в деревне всё налаживалось. Новые глава поселения и директор школы пришли из местных, из тех, кто действительно думает о будущем родного села. Честные, порядочные люди, которые, казалось, были готовы работать на благо своей земли. Вот теперь заживут! И будут вспоминать тот день, когда пришла к ним невесть откуда добрая и справедливая бабушка Агафья. Та, что всё распутала, всех спасла и принесла в их жизнь настоящий свет. А она, сидя перед компьютером в своей новой, уютной комнате, и не подозревала, что в их сердцах она навсегда осталась не просто учителем, а настоящей, любимой бабушкой, которую они никогда не забудут.
Конец.