Крохотный миноносец идёт полным ходом на север и бьёт из единственной кормовой пушки по крейсеру, который тяжелее его больше чем в десять раз и заметно быстрее. Оторваться нельзя, и это понимают на обоих кораблях. Он всё равно держит ход и не спускает флага. А потом с ним обрывается всё разом: ни шлюпки на воде, ни подобранного матроса, ни строчки о том, что кто-то с него просил пощады. Море сомкнулось над ним так, будто корабля и не было.
В ту войну корабли гибли по-разному, а миноносцы — чаще прочих: тонкая обшивка, ни брони, ни запаса плавучести, одно попадание крупного снаряда способно переломить такой кораблик пополам. Гибель маленького эскадренного миноносца в генеральном сражении — вещь, в общем, ожидаемая. Но у «Безупречного» есть одна деталь, которой нет ни у одного другого корабля Цусимы. О последних часах почти любого погибшего судна той эскадры остались хоть чьи-то показания — спасённых, пленных, соседей по строю. Здесь не осталось никого. Ни одного человека. Всё, что мы знаем о том, как этот миноносец дрался и тонул, записано рукой противника — в рапортах японского крейсера, который его и потопил. И именно эта пустота на месте свидетелей через сто двадцать лет остаётся главной загадкой дела.
15 мая 1905 года, южная часть Японского моря. Эскадренный миноносец «Безупречный» типа «Буйный», командир — капитан второго ранга Иосиф Матусевич, второй отряд миноносцев 2-й Тихоокеанской эскадры вице-адмирала Рожественского. В мае 2025-го Цусимскому сражению исполнилось сто двадцать лет — а это дело так и осталось открытым. Я разобрал то, что уцелело от японских донесений, и оставил три версии — те, что выдержали проверку.
Миноносец, которого хватало на один торпедный удар
Начать придётся не с боя, а с того, что вообще представлял собой этот корабль, — иначе не понять, почему у его команды не было шансов.
«Безупречный» относился к типу «Буйный» — серии эскадренных миноносцев, построенных для русского флота в самом начале века на Невском заводе в Петербурге. Это маленькие корабли: нормальное водоизмещение около трёхсот пятидесяти тонн, длина за шестьдесят метров, узкий стремительный корпус. По проекту такой миноносец должен был выжимать около двадцати шести узлов — по тем временам очень быстро. Вооружение под стать задаче: одно семидесятипятимиллиметровое орудие, несколько мелких сорокасемимиллиметровых пушек да пара торпедных аппаратов. Экипаж — несколько десятков человек, размещённых впритирку между машинами и погребами.
Такой корабль строили не для артиллерийской дуэли. Его оружие — торпеда и скорость. Ночью, в темноте, подкрасться к тяжёлому кораблю противника, выпустить торпеду и раствориться — вот работа миноносца. В дневном бою на дистанции, где решает крупнокалиберная артиллерия, ему делать нечего: первый же шестидюймовый снаряд, попавший в такой корпус, — это, как правило, конец. Брони, за которую можно спрятаться, у него нет вовсе.
И вот этот кораблик, созданный для одного короткого удара из темноты, к утру пятнадцатого мая оказался один, при свете дня, под орудиями японского бронепалубного крейсера. Разница в классе была такой, что говорить о равном бое не приходится.
Двое суток, после которых он остался один
Днём четырнадцатого мая 1905 года 2-я Тихоокеанская эскадра вошла в Цусимский пролив и была разбита. К этому дню корабли Рожественского прошли около восемнадцати тысяч миль — от Балтики вокруг Африки к берегам Японии, поход, которому по протяжённости почти нет равных. У пролива их встретил флот адмирала Того — свежий, быстрый, с отлаженной стрельбой. К ночи русская линия перестала существовать: броненосцы, ради которых всё и затевалось, один за другим уходили на дно или горели.
Миноносцы в этом сражении были на положении посыльных и спасателей. Они держались при больших кораблях, снимали людей с гибнущих броненосцев, передавали приказы. «Буйный», однотипный с «Безупречным», в тот день снял с борта повреждённого «Суворова» штаб раненого Рожественского, а из воды поднял часть команды затонувшего «Осляби». У «Безупречного» была тут своя роль: именно с него, по документам, голосом в рупор передали приказ выбывшего из строя командующего — эскадру принять контр-адмиралу Небогатову. Это последний эпизод, в котором имя миноносца звучит в наших бумагах уверенно и подробно. Дальше начинается темнота. В общей сумятице отряды миноносцев растеряли строй.
Ночью на пятнадцатое мало что менялось к лучшему. Японские миноносцы шарили по проливу прожекторами, добивая торпедами подранков. Каждый луч, скользнувший по воде, заставлял на уцелевших кораблях замирать: пройдёт мимо или зацепит. Русские, у кого хватало хода, поодиночке рвались на север — к Владивостоку, единственной базе, до которой ещё можно было дойти. Шли без огней, в темноте, каждый сам за себя.
К рассвету пятнадцатого мая море оказалось поделено надвое. С одной стороны — уцелевшие русские корабли, растянутые на десятки миль по одному, с осевшими носами и опустевшими погребами. С другой — японские дозоры, отдохнувшие за ночь крейсеры и миноносцы, методично прочёсывающие воду в поисках всего, что уползло из пролива. Где-то в тех же водах в то же утро отряд адмирала Небогатова спускал флаги и сдавался без боя. А где-то, по одной из версий, южнее острова Дажелет, шёл на север маленький «Безупречный». Это последняя точка, в которой его ещё видели свои. Дальше — только чужие бумаги.
Почему у этого дела нет ни одного свидетеля
Здесь и начинается то, ради чего дело стоит держать открытым.
Почти с каждого другого погибшего корабля той кампании остались люди. С «Осляби» и «Суворова» матросов снимали миноносцы. С «Ушакова», «Наварина», «Светланы» кого-то подобрали японцы и увели в плен — и после войны пленные вернулись домой и рассказали, как всё было. Даже с «Громкого», миноносца, погибшего в отдельном упорном бою, часть команды уцелела и попала в плен, и его последние часы известны с русской стороны, из первых рук.
С «Безупречного» не вернулся никто. Ни спасённых, ни пленных, ни выброшенных на берег. Корабль ушёл под воду вместе со всей командой, и вместе с ней ушли все показания о том, что случилось в его последние часы.
От этого в деле зияет дыра. Мы не знаем точно, где он погиб: координаты известны лишь приблизительно и со слов противника. Со слов того же противника бой шёл около часа — но что творилось на палубе весь этот час, не расскажет уже никто. Не знаем, была ли попытка прорваться или отвернуть к корейскому берегу. Не знаем даже, все ли на борту были живы к началу последней стычки — накануне корабль был в дневном бою и мог получить повреждения и потери, о которых теперь некому рассказать.
Всё, чем можно закрыть эту дыру, — бумаги с той стороны. Рапорты японского крейсера «Читосе» и миноносца «Ариаке», которые, по японской версии, и настигли «Безупречный» утром пятнадцатого мая. И тут следователю приходится делать странную вещь: восстанавливать последний бой русского корабля по документам тех, кто его топил. Источник ценный — японцы вели документацию педантично, — но всегда пристрастный. Проверить его встречными показаниями нечем: встречных показаний нет.
Три версии последнего боя «Безупречного»
Из того, что известно, и из того, что можно осторожно достроить, складываются несколько объяснений — почему миноносец погиб именно так и почему не спасся никто. Каждое опирается на реальные обстоятельства, и у каждого есть слабое место.
Версия первая. Бой на догоне, в котором некому было спасать. По японским данным, «Читосе» и «Ариаке» перехватили одиночный русский миноносец и вели бой на большом ходу, стреляя с дистанции. По той же версии, миноносец держался и отвечал огнём около часа — но исход был предрешён: несколько попаданий крупных снарядов такой корпус не держит, и он затонул на ходу. А раз бой шёл на скорости, в водах, которые контролировал противник, японцы могли и не стопорить машины, чтобы подбирать людей за бортом: остановиться там, где ещё бродят чужие корабли, — риск поймать торпеду. Доказательство — сам характер боя по рапортам: погоня, огонь на дистанции, быстрое погружение. Слабое место — версия объясняет отсутствие спасённых, но целиком верит рапорту противника, а сверить его не с чем.
И вот что здесь важно. Даже эта, самая «спокойная» версия держится на одном-единственном документе — и стоит усомниться в нём, как рассыпается вся картина.
Версия вторая. Корабль был уже подранком и добит наутро. Накануне, в дневном бою четырнадцатого мая, «Безупречный» мог получить повреждения — пробоины, потерю хода, потери среди команды. Тогда к утру это был уже не полноценный боевой миноносец, а еле ползущий подранок с измотанными людьми, и встреча с «Читосе» просто поставила точку. Доказательство — общий ход сражения: почти все уцелевшие корабли вышли из пролива с повреждениями, и трудно представить, что маленький миноносец в самой гуще боя не получил ничего. Слабое место — прямых данных о повреждениях «Безупречного» четырнадцатого мая нет; это достройка по аналогии, а не установленный факт.
Версия третья. Это был осознанный прорыв, а не бегство. По этой логике «Безупречный» не убегал, а выполнял приказ — идти во Владивосток. Встретив на пути крейсер, командир не свернул к нейтральному берегу и не застопорил машины, а принял бой на прорыв, понимая, что шансов почти нет. Отсюда — огонь до конца и неспущенный флаг, который отметили сами японцы. Доказательство — поведение других миноносцев того же отряда: одни прорывались, другие дрались до последнего, сдача была редким исключением. Слабое место — мы приписываем командиру намерение, не имея ни одного его слова: как он на самом деле оценивал обстановку и что решал в те минуты, не скажет уже никто.
А теперь самое неудобное для всех трёх версий сразу.
Версия четвёртая. Погиб не там и не тогда, где принято считать. Раз единственный источник — японский, а японцы в ту ночь путали цели, приписывали и теряли корабли в темноте, то и жёсткая привязка гибели «Безупречного» к дневному бою с «Читосе» может быть неточной. Не исключено, что миноносец погиб раньше — ночью, от торпеды в общей свалке, — а «Читосе» утром потопила кого-то другого или добила уже полумёртвый корпус. Доказательство — известная неразбериха в японских ночных донесениях и не один случай двойного счёта потопленных. Слабое место — это версия-скептик: она расшатывает официальную привязку, но своей точной картины взамен не предлагает и упирается в ту же нехватку свидетелей.
Что говорят об этом сейчас
Спустя сто двадцать лет спор идёт не столько о фактах, сколько о том, можно ли вообще доверять единственному источнику.
Официальная картина устоялась: «Безупречный» погиб пятнадцатого мая в бою с «Читосе» и «Ариаке», со всей командой. Эту версию приняли и русские послевоенные комиссии, разбиравшие судьбу каждого корабля эскадры, — приняли во многом за неимением другой. Имя миноносца стоит в списках безвозвратных потерь Цусимы, а его команда — в поминальных списках русского флота. Отдельной строкой, без подробностей, потому что подробностей нет.
Что здесь важно для сегодняшнего исследователя. Во-первых, японские рапорты той войны давно опубликованы и в целом точны — слепо отвергать их оснований нет. Во-вторых, именно из этих чужих рапортов известна деталь, ради которой стоит дочитать дело до конца.
Строчка из чужого рапорта, которая всё объясняет
И вот эта деталь.
В японских донесениях о том бою проходит указание, которое противник вписал не в нашу пользу, а просто как наблюдаемый факт: русский миноносец не спустил флага и вёл огонь, пока держался на воде. Не остановился, не выбросил белого, не запросил пощады — ушёл под воду дерущимся.
Вдумайтесь, что это значит. Единственные слова о последних минутах команды «Безупречного» написаны рукой врага. Не мемуары спасённых, которых нет. Не рапорт своего командира, которого тоже нет. Строчка в судовых документах крейсера, который этот миноносец топил. И этот чужой, пристрастный источник свидетельствует не о панике и не о сдаче, а ровно об обратном.
Вот здесь и закрывается вопрос, с которого всё началось, — почему нет свидетелей. Корабль, который до конца шёл под флагом и не застопорил машин, не оставляет за собой шлюпок с поднятыми руками. А противник, добивающий подранка на ходу во враждебных водах, не стопорит машин ради тех, кто до последнего в него стрелял. Отсутствие спасённых — не случайность и не чья-то отдельная жестокость. Это прямое следствие того, как именно дрался «Безупречный». Так закрывается и та пустота на месте свидетелей, с которой начиналось дело: пустая строка в списке спасённых и есть ответ на вопрос о том, что за люди были на палубе.
«Безупречный»: ваш вердикт
Я свёл всё, что осталось после фильтра, к одному выбору — и передаю его вам.
Перед нами дело, у которого нет ни одного свидетеля с нашей стороны, и последний бой русского корабля мы знаем только со слов тех, кто его потопил. Вопрос даже не в том, храбро ли дрался миноносец, — об этом как раз спорить трудно. Вопрос в том, чему верить.
Считать ли официальную версию доказанной: «Безупречный» погиб пятнадцатого мая в бою с «Читосе», со всей командой, и точка? Или честнее признать, что дело так и осталось открытым — потому что источник у нас один, он с чужой стороны, и проверить его некем и нечем?
Иначе говоря: перед нами закрытое дело с известным финалом — или загадка, которую мы просто договорились считать разгаданной, чтобы не оставлять пустую строку в списке потерь? Свой вердикт я твёрдо поставить так и не смог. Жду ваш вердикт внизу, в комментариях. И один вопрос, от которого мне не уйти: справедливо ли, что о людях, не спустивших флага, мы знаем ровно столько, сколько счёл нужным записать их противник.
Другие дела из архива
Линкор «Новороссийск» взорвался на стоянке в 1:31 ночи. Пробоина навылет
С-363: в 21:57 выскочила на камни в 12 км от базы шведского флота
Броненосец «Ослябя» опрокинулся за 40 минут — снаряд в нос по ватерлинии в 14:14