— Нина! Скорее беги к нам! — взволнованный голос сестры вырвался из телефонной трубки. И тут же в ухо ударили короткие гудки отбоя.
У Нины сердце оборвалось. Должно было произойти нечто из ряда вон выходящее, чтобы неунывающая оптимистка и хохотушка Ленка вот так забила тревогу. Перезванивать не стала, бросила чёрную трубку на рычаг аппарата и, в чём была, бросилась из дома. Только крикнула дочкам на ходу:
— Если тётя Лена еще раз позвонит, скажите, я уже бегу!
Сестра живёт на соседней улице. Недалеко вроде бы. Только, кажется, что ноги, как в страшном сне, беспомощно подгибаются, а расстояние не становится меньше. И сердце колючим комом бьётся прямо в горле.
Любопытная соседка высунулась из-за забора. Интересно ей, куда это учительша так резво побежала? Ладно, хоть с расспросами не пристала, тут каждая секунда, может, на счету.
Что же у них там опять случилось?
Два года назад ранней весной они с мужем вот так же рванулись по звонку — у сестры в старом гараже случился пожар. Хорошо, ещё снегу во дворе много было, да спасибо соседи подоспели. Общими усилиями справились, огонь не перекинулся ни на другие постройки, ни на смежный двор.
Так… вот поворот в проулок, треть пути одолела. Чтобы унять тревогу, Нина завела сама с собой разговор:
— Немного надо пешком пройти, а то не добегу, сердце выскочит. Шаг, другой. Дыши, Нина, дыши…
Ой, нет, надо бежать, хоть через силу. Вдруг там опять Славка что-то учудил — с племяшом вечно какие-то истории приключаются. Прямо не мальчишка, а магнит для неприятностей. В раннем детстве болел много, намаялась с ним Ленка. С осени до весны строго-настрого запрещала приболевшим родственникам не то, что в дом, ко двору подходить. Кто-то пробовал обижаться, но Ленка была непреклонна. Славка каждый раз заболевал настолько тяжело, что страх потерять его отводил на задний план все остальное. Но однажды мальчик умудрился подхватить болезнь от чихающей кошки!
А эта жуткая история с мелом! Славка, как обычно, болел тяжело и, наконец, стал поправляться, только сопливил немного. Конец зимы, с витаминами напряжёнка. Чем порадовать выздоравливающего сына? Лена попросила сестру принести из школы мел — Славка ел его, как конфеты. Нина по дороге домой зашла к ним, отдала свёрток с несколькими белыми кусочками, завёрнутыми в промокашку. Ленка положила кулёчек на стол и вышла проводить отказавшуюся от чая старшую сестру. Дошли до калитки, посетовали на недавно прошедшие бураны, навалившие сугробы вровень с заборами, и разошлись.
Она не успела ещё завернуть за угол соседского дома, как сзади раздался истошный крик:
— Нина! Скорее! Славка умирает!
Простые расчеты
– Вы серьезно? – Гена удивленно посмотрел на бухгалтершу и снова принялся изучать свой расчетный листок. – А можно как-то уменьшить эту сумму?
Бухгалтер сняла очки:
– Вообще-то, Геннадий, если уже пришло постановление о назначении алиментов, то все. Четверть от всех зачислений обязан переводить на указанный счет, — в подтверждение женщина потрясла в воздухе бумажкой.
Домой Гена шел в подавленном настроении. Мало того, что Оксана сына совсем не дает, так еще и имела наглость подать на алименты. Будто он – злостный неплательщик какой-то. А ведь он платит. Когда пятьсот рублей подкинет, когда – тысячу. В прошлом месяце, вообще, резиновые сапоги малому купил. И все мало этой мегере. Не хватает на гулянки, решил Гена. Ребенку, ему что, разве много надо? Тарелка супа, да и сыт.
В таких грустных мыслях он пришел домой.
– Сыночка, что печальный такой? Опять поди из-за Оксанки своей? – кинулась к нему мама. Капитолина Семёновна всегда каким-то звериным чутьем догадывалась, когда Гена переживал из-за бывшей жены.
– Да, мам… Короче, на алименты она подала. Теперь я должен вкалывать, как проклятый, и получать на пять тыщ меньше.
От неожиданности Капитолина Семеновна даже руками всплеснула.
– Да ты что! Совсем нас по миру пустить хочет, гадина. А я тебе говорила, не пара она тебе, — запричитала старушка. – Что же делать... Не понимает она что ли, что жизнь тебе портит?
Гена прошел на кухню и руками достал из кастрюли котлету:
– Мне и так на жизнь не особо хватало, а теперь как?
– Во-во. Это она назло тебе. Что там пятнадцать тысяч, ни о чем. Для поддержания штанов и то мало, а если ты с девушкой в кино, скажем, соберёшься? Она, видать, думает, что ты должен крест на себе поставить, негодная, — поддакивала сыну мать. – Ну погоди… Попляшет она еще у нас.
Когда пять лет назад Генадий с Оксаной решили пожениться, свекровь сразу была против. Как ей не быть против, если невестка заявилась уже глубоко на сносях. А Гена всегда был покладистым мальчиком и слушал молодую жену, раскрыв рот. Поэтому, если Оксана сказала, что снимать жилье дорого, а выгоднее жить у мамы, то так тому и быть.
Прошло совсем немного времени, когда у молодых родился Сашка. Первый год малыш, казалось, вообще не спал, а только постоянно плакал. Невестка стала похожа на бледную тень и старалась вообще не выходить из комнаты. А Капитолина Семеновна только подливала в огонь масла:
– Вот видишь, сынок, даже и не рада тебе жена… Хоть бы приоделась и причесалась, всё-таки муж домой с работы пришел.
Говорят, что ночная кукушка всегда перекукует дневную. Но не в этой истории. Слова свекрови попадали на благодатное поле и без того напряженных отношений молодых. Кормильцем семьи Гену можно назвать было только с большой натяжкой: у вахтера весьма скромная зарплату. Дело кончилось тем, что, едва маленькому Сашке исполнилось полтора года, Оксана быстро устроила малыша в детский сад, а сама – подала на развод.