Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 202
Очередной суматошный день наконец закончился. Караван был полностью разгружен. Боеприпасы приняли, сверили по ведомостям и сразу распределили по складам и укрытиям, чтобы не оставлять ни одного ящика под открытым небом. Наливняки загнали под защиту высоких стен из мешков с песком – массивных, плотно уложенных, способных принять на себя и ударную волну, и рой смертоносных осколков. Сверху накрыли маскировочными сетями и заделали антидроновыми конструкциями. Кто-то из заместителей Ковалёва заворчал, мол, для чего это нужно, лишняя потеря времени. Но Ветер посмотрел на офицера и коротко сказал:
– Есть информация, что противник активно покупает фэпивишки. Значит, скоро они появятся и здесь. К этому надо быть готовыми.
Против этого аргументов ни у кого не нашлось. Всё было сделано быстро и без лишних разговоров. С советником никто спорить не стал: он человек, имеющий прямую связь с командованием в Москве, а значит, обладает информацией гораздо более широкой, чем та, что есть на базе.
Лера, которой также пришлось принять за этот день немало организационных решений (в основном они касались логистики: каждый груз, промаркированный как медицинский, требовал отдельного внимания), обратила внимание, как с самого рассвета люди, ещё не успевшие полностью отойти от многодневной дороги через раскалённую пустыню, с рассвета вновь взялись за работу.
День прошёл в непрерывной суете: разгрузка, переноска, сортировка, учёт, размещение имущества. Отдых сводился к короткому обеду и нескольким минутам в полоске тени, которую ещё нужно было найти. Никто не жаловался – просто делали своё дело, потому что понимали: всё, что не успели сегодня, завтра может стоить слишком дорого. Да и оставаться здесь, так далеко от центральной базы, никому не хотелось: человек, если не отшельник, всегда тянется к цивилизации. Пусть даже африканской. Всё лучше, чем здесь, в этом глубоком захолустье, затерявшемся на краю пустыни.
К вечеру помещения ТЦ насквозь пропитались запахом человеческого пота, цементной пыли и тем особым запахом Африки, который невозможно описать словами. Его можно только однажды вдохнуть и запомнить навсегда. Сухая, раскалённая земля, нагретый солнцем металл, солярка, бензин, дым далёких костров и ещё что-то неуловимое, почти первобытное, что навсегда въедается в память человека, хоть раз побывавшего здесь.
Как всегда, выстроились очереди в душ. Люди молча стояли с полотенцами и куском мыла в руках, терпеливо ожидая, когда можно будет привести себя в порядок и как следует освежиться. Потом был ужин. Шеф-повар, как обычно, работал быстро: вместе с помощницами готовил без изысков, но сытно, горячо и, главное, всё вовремя. Никаких отсрочек, никаких «подождите ещё десять минут, у нас пока не готово».
После этого база словно выключилась. Разговоры стихли сами собой. Люди, едва стоило им добраться до раскладушки или матраса на полу, мгновенно засыпали. Организм брал своё, отключая сознание быстрее любой команды. Лишь немногие продолжали общаться, ходили курить, пользуясь наступающей прохладой (днём, из-за жары, вдыхать горячий дым было просто противно, да и неинтересно: дыма практически не видно).
Ближе к вечеру командир базы полковник Ковалёв, намотавший по городу десятки километров, вернулся к себе в комнату, быстро принял душ, поужинал (еду ему доставили из столовой ТЦ в контейнерах) и лёг спать. Он с возрастом стал замечать за собой такую особенность: ближе к вечеру силы покидали, организму требовалась подпитка энергией. Минут сорок, от силы час, и можно бодрствовать почти до утра.
Проснувшись через три четверти часа, Митрофан Петрович прошёл в соседнюю комнату, которую подчинённые между собой уже безо всяких шуток называли кабинетом, включил ноутбук и стал изучать документы – спецификацию на доставленный груз. Это были около полусотни страниц, заполненных различной информацией. Полковник внимательно просматривал каждую позицию, привычно выхватывая взглядом главное.
На девяносто процентов груз состоял именно из того, в чём база нуждалась больше всего. Боеприпасы. Патроны для всех видов имеющегося на базе стрелкового оружия, ручные гранаты, выстрелы для РПГ и подствольников, мины, одноразовые «мухи» и так далее, – всё то, чего в последние недели катастрофически не хватало. Каждый ящик означал дополнительный день устойчивой обороны, дополнительные возможности и уверенность людей, что в нужный момент оружие не останется без питания.
Но с наливняками возникла неожиданная проблема. Сливать топливо оказалось попросту некуда. Все имеющиеся ёмкости уже были заполнены горючим, которое ранее доставил Фонд из Алжира. Свободных резервуаров не осталось вовсе. Держать наливняки постоянно загруженными тоже было рискованно – слишком удобная цель для любого диверсанта или случайного прилёта. Ковалёв задумчиво почесал затылок, ещё раз посмотрел в ведомость и отложил бумаги в сторону. Потом взял рацию и сообщил нескольким людям, что надо собраться, подвести итоги и решить сложный вопрос.
Через полчаса в штабной комнате (она расположилась за стеной кабинета полковника там же, на бывшей французской, а теперь российской базе) собрались командир конвоя Соломатин, советник Ветер, командир М’Гона, командир подразделения БПС Пивовар. Выглядели они уставшими, но собранными.
Совещание начали с доклада по приёмке груза. Миллер докладывал по рации. Никто не видел, как он буквально светился от удовольствия, рассказывая, сколько всякого добра прошло через его руки. Перед ним лежали журналы учёта, и он, словно опытный бухгалтер, перечислял каждую позицию: количество ящиков, массу, маркировку, номера партий. Всё совпало до последней единицы. Ни недостачи, ни пересорта, ни одной лишней строки. Закончив доклад, Миллер даже позволил себе редкую улыбку – для него это было почти проявлением бурных эмоций.
– Спасибо, – коротко ответил Ковалёв, не удостоив каптёрщика благодарности. Да и за что, собственно? Выполнение рабочих обязанностей – не подвиг, а труд.
Затем полковник предоставил слово Пивовару.
В течение всего дня беспилотники прочёсывали местность к северо-востоку от Тессалита, в направлении алжирской границы. Дроны шли на высоте около пятисот метров, методично перекрывая квадрат за квадратом и фиксируя любое движение, отмечая свежие следы на грунте. Пока обстановка оставалась спокойной. Каменные россыпи, песчаные плато, редкие колючие кусты и ни одного человека. Только пустыня, неподвижная и безмолвная. Но именно такая тишина чаще всего и настораживала опытных в военном деле людей.
Обстрел конвоя во время пути и попытка организовать на него засаду ясно показывали, что у террористов собственная сеть осведомителей. Причём довольно хорошо организованная: общаются посредством спутниковой связи. Иначе не сумели бы: сотовые вышки в этой стране редкость, да и те сосредоточены в основном возле столицы и в крупных городах.
Ковалёв почти не сомневался, что свои информаторы у врагов есть и в Тессалите. Где-то среди мирных жителей обитают люди, готовые за деньги или по убеждениям передавать сведения о каждом движении колонн, о прибывающих грузах и составе гарнизона. «Мечтают организовать тут какой-нибудь “халифат” или “свободную республику” с религиозными законами», – прокомментировал однажды Ветер это предположение и был недалёк от истины.
Попытка создать базу недалеко от города и организовать засаду закончились для боевиков тяжёлыми потерями. Более того, не только в окрестностях, но и по всей территории страны совместные подразделения армии и союзников продолжали операции по поиску и уничтожению террористических групп. Постепенно это приносило результат. Мирные жители всё чаще воспринимали происходящее как возвращение порядка, а не как очередной виток военного противостояния.
Ковалёв замечал эти перемены даже по косвенным признакам. Например, мэр стал всё чаще звонить ему по различным вопросам. Каждый такой разговор проходил через Хадиджу. Она неизменно садилась рядом, внимательно переводила каждую фразу, подбирала нужные слова, объясняла местные особенности и, если требовалось, сглаживала острые углы, чтобы разговор не превращался в спор.
Больше всего мэра интересовала возможность восстановления завода строительных материалов. Он видел в этом не просто очередной объект промышленности, а шанс вернуть городу нормальную жизнь: рабочие места, налоги, заработок для семей, уверенность в завтрашнем дне. Пока всё это существовало лишь на уровне намерений и осторожных обсуждений. Ни финансирования, ни готового проекта ещё не было, но уже сам факт подобных бесед говорил о многом. Люди начинали думать не только о том, как пережить очередной день, но и о будущем.
– Митрофан Петрович, слышишь? – полковника, который сам не заметил, как погрузился в размышления, отвлёк голос Соломатина.
– Да, здесь. Внимательно, Антон Гордеевич.
Миндаль предложил такой вариант: техника работает, часть ёмкостей под топливо освободилась после разгрузки – несколько больших резервуаров опустели, и их можно было использовать. Перелить всё, что можно, в стационарные резервуары, которые стояли на бетонных площадках за мешками с песком. А те наливняки, в количестве двух штук, из которых топливо просто некуда девать, оставить здесь в качестве ёмкостей на колёсах. Забрать их можно будет только со следующим конвоем, который будет как минимум через три месяца – столько времени занимал полный цикл снабжения в этом регионе.
– Я согласен их оставить, но тебе, Митрофан Петрович, надо согласовать этот вопрос с командованием АК. Сам это решить, прости, не могу, – техника не боя, зампотыл, если сделаю так без его ведома, меня порвёт, как тузик грелку.
Ковалёв кивнул – вопрос был решаемый, он уже видел, как можно аргументировать: отсутствие всего двух наливняков главной базе АК погоды не сделает, а здесь это очень поможет: появится шанс снабдить топливом дружественные племена. Они будут счастливы, если русские поддержат их с такой неожиданной стороны.
Общим мнением, с которым согласились все, было то, что ситуация на северо-западе республики, в районе этого города, стабилизировалась. Это не значит, что террористы исчезли – они затаились, перегруппировались, залечивали раны после двух неудачных попыток напасть.
– Сейчас началась схватка на выживание: у кого больше ресурсов, закалённее характер и крепче бубенцы, – Ковалёв обвёл взглядом собравшихся. Все они были частью этой битвы, и каждый внёс свой вклад в то, чтобы город выстоял.
Ветер сидел, скрестив руки на груди, и слушал внимательно. Соломатин, командир конвоя, человек, прошедший сотни километров опасных дорог, смотрел на Ковалёва с уважением. М’Гона и Пивовар молчали, но в их глазах читалась готовность идти дальше. Митрофан Петрович почувствовал радость от того, что у него есть такая крепкая надёжная команда.
Когда обсуждать стало нечего, решили оставить мелкие организационные вопросы на завтра. Ковалёв предложил всем отдохнуть – усталость накопилась такая, что даже самые стойкие начали клевать носом. Уже завтра начнётся подготовка к обратной дороге – конвой должен возвращаться в столицу. Предстояло разработать безопасный маршрут.