Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 201
На востоке только проявилась тонкая полоска зарождающегося дня – бледно-розовая, как предвестник рассвета, – Лера уже встала, приняла душ. Позволила себе чуть дольше обычного стоять под прохладными струями чистейшей воды. Утреннее очищение после того, как быт в госпитале был наконец-то налажен, стало для девушки обязательным ритуалом. Если приходилось вставать, просто умываться и сразу куда-то бежать, то весь день она чувствовала себя не в своей тарелке. На ум почему-то приходили слова из стихотворения «Мойдодыр»: «А нечистым трубочистам стыд и срам!»
Следом за Лерой поднялся и Рафаэль. Теперь он редко куда отпускал невесту одну. Даже до душевой кабины порой провожал, а потом шёл вместе с ней в столовую завтракать. Поначалу девушка принялась злиться на такое слишком внимательное отношение жениха. Но довольно быстро смирилась, особенно после того, как он сказал, что тревожится за них обоих.
– За кого это обоих? — спросила Лера.
– За тебя и заа малыша, естественно.
Девушка рассмеялась.
– Я порою об этом забываю.
Да и как было сердиться на человека, в чьих глазах было столько любви, волнения и заботы? Вера понимала, что присутствие Рафаэля делает её сильнее, даёт уверенность, придаёт душевных сил. К тому же, если уж совсем откровенно, то она, если и делала вид, что недовольна его навязчивостью, то сама тайно радовалась такому пристальному вниманию со стороны жениха. Она была наслышана от своих подруг о том, как некоторые их вторые половин, узнав о беременности, отдалялись. Не говоря уже о тех, кто вообще сразу исчез за горизонтом.
– Давай прежде сходим с тобой на склад и проверим, как там Пирл поживает, – предложила Лера. – Мне кажется, что он после прибытия конвоя может начать почивать на лаврах и решить, что ему теперь вообще всё можно. Ещё бы: настоящий царь Кащей! С такими-то богатствами.
Как это ни странно, поскольку час был ранний, Миллер оказался на рабочем месте. Не проспал, не позволил себе поваляться подольше, показывая всем, что без него всё равно ничего не заработает, а значит не лишним будет дать понять, от кого тут всё зависит. Он уже находился на складе и отпускал продукты помощницам шеф-повара. Старательно пересчитывал банки и коробки, взвешивал, отмерял и упаковывал, старательно всё занося в гроссбух.
Зря Лера, Рафаэль и многие другие в госпитале думали о том, что Яков Борисович такой уж вредный, жадный, скупой и прочее. То есть, несомненно, все эти качества в его характере присутствовали. Но ещё он был человеком довольно ответственным. Поэтому, когда пришёл конвой, стал работать иначе. То есть без эмоциональных выкрутасов, сознавая, что столовая запрашивает больше продуктов не просто так, а потому что все эти дни ей придётся кормить большое количество людей: бойцов охраны, водителей и техников, – тех, кто обеспечил проводку конвоя до Тессалита.
Конечно, Пирл не упускал возможности лишний раз поворчать. Ну, это скорее была привычка, чем настоящее недовольство. Он действительно понимал, что без него ни кухня, ни другие подразделения, чьими материальными ресурсами он заведует, не справятся. Проверив, что на хлопотном хозяйстве каптенармуса всё в порядке, Лера с Рафаэлем прошли в столовую.
Стоило к ней приблизиться, как в нос ударили невероятные ароматы. Запах свежесваренной каши, только что испечённого хлеба, жареного мяса, овощей, приправ… Ощущение было такое, что где-то поблизости открылся фешенебельный ресторан. Многие из новых обитателей торгового центра потянулись на завтрак. Кто-то хотел поскорее поесть, а другие не торопились, глубоко вдыхая кулинарные ароматы. Некоторые даже с закрытыми глазами, наслаждаясь моментом.
Пока одни уже спешили позавтракать, другие выстроились в очередь, чтобы заняться личной гигиеной. Вода в баках рано утром была холодной, освежающей, и люди стояли, переговариваясь обсуждая планы на день. В основном говорили о том, что к вечеру начнётся подготовка к обратному пути. Это означало проверку всех узлов транспортных средств и оружия, пополнение ГСМ, а также боеприпасами. Все понимали, что расслабляться никак нельзя. Если сюда добрались беспрепятственно, то не факт, что обратно получится сделать то же самое. Тем более что террористы уже наверняка знали о прибытии в город крупного конвоя и могли начать подготовку его перехвата на обратном пути.
Но прежде чем начать готовиться к возвращению, прежде следовало до конца разгрузить и помочь рассортировать весь груз. Притом сделать это следовало как можно раньше. Все, кто прибыл сюда служить, буквально сразу узнавали непреложное правило: в Африке не принято спать до девяти: обычно встают до восхода солнца, чтобы успеть сделать дела до того, как жара станет невыносимой. Потому до восьми все уже позавтракали, покурили, обменялись парой фраз и уже нацелились на выход – разгружать пришедшее машины, которые стояли на аэродроме и у ТЦ. Техники было много – и грузовики с боеприпасами, и фургоны с продовольствием, и цистерны с топливом. Всё это нужно было разобрать, рассортировать, уложить в хранилища.
Все эти задачи поручили военным, потому у Леры и Рафаэля появилось пару часов отдыха. Они сидели на крыше ТЦ неподалёку от нового пункта связи, глядя, как солнце медленно поднимается над горизонтом, заливая всё вокруг золотом. Песок переливался, воздух начинал прогреваться, и в этом утреннем свете было что-то умиротворяющее. Девушка прижалась к плечу военврача и закрыла глаза, вдыхая прохладу ещё не наступившего дня.
Всё это время бойцы АК напряжённо трудились. Часть техники по приказу Ковалёва было решено выгрузить в склад на территории ТЦ, потому Миллер и вскочил чуть ли не раньше всех – услышал шум моторов, понял, что сейчас от него многое будет зависеть, и не мог позволить себе проспать.
Яков Борисович, несмотря на пухлую комплекцию, кабанчиком метался между складом и машинами, указывая, куда ставить, что с чем объединять, чтобы не путаться. Одному он радовался: все боеприпасы отвезли на основную базу и там уже рассортировали, чтобы ни стрелковые подразделения АК и командира М’Гона не остались без необходимого, ни экипаж Стаса с его единственным на всю базу вертолётом.
Пилот вместе с бортинженером на радостях даже поучаствовали в разгрузке своих боеприпасов: сами таскали ящики, сверяли с накладными и укладывали в специально построенный для этого и укреплённый снаружи ангар. Их лица светились довольством – каждый ящик возвращал им уверенность в завтрашнем дне.
Но главной неожиданностью для Стаса стало прибытие второго пилота. Он и прежде был положен по штату, но отсутствовал из-за того, что сначала не могли найти подходящую кандидатуру, а потом случилась вся эта катавасия с передислокацией на новое место. Полковник Ковалёв привёз новенького лично, чтобы представить экипажу Ми-8. Им оказался высокий худощавого телосложения лётчик, который представился капитаном Арсением Макарским, позывной Мак.
– Мак – как растение или сокращенно от «Макинтош»?
– Сокращение от Макарский, – улыбнулся Арсений.
После представления Трофим Петрович покинул аэродром, оставив летунов, как он их про себя называл, вводить новичка в курс дела. Пока возвращался на базу, он подумал о том, что как заметно изменился психологический климат на его базе. С прибытием третьей колонны стало намного спокойнее. Теперь не нужно было ломать голову над тем, чем оснастить патрули и как обеспечить единственный на всю базу вертолёт боеприпасами, без которых он становился просто транспортником, практически ничем не защищённым, кроме личного оружия, экипажа.
Митрофан Петрович ощущал, как жизнь на базе стала налаживаться. И уже как-то отодвинулись в прошлое воспоминания о боях в Кидале, о потерях и изнурительном поспешном марше сюда, в этот город, ставший новым опорным пунктом АК на севере страны, которую мы по-прежнему пытались отбить у террористов. Ковалёв понимал, что прежний уровень удобств, какой был на старой базе, конечно, ещё не достигнут. Ведь основным местом их дислокации стала такая же база, только принадлежавшая некогда французским войскам. Те спешно бросили её, а местные жители, узнав об уходе колониалистов, тут же кинулись и вынесли всё вплоть до дверей. Даже проводку повыдёргивали. И рамы из окон. И доски вынесли с пола. И крышу разобрали. Словом, оставили только стены. Да и то лишь те, которые не смогли разломать на кирпичи. Потому пришлось всё старательно восстанавливать. И до окончания этих работ было ещё далеко.
С другой стороны, Ковалёв понимал, что, вероятно, здесь база обосновалась надолго. Всё будет зависеть от того, насколько хорошо они смогут противостоять терроризму в этой части страны. Если расслабятся, как на предыдущем месте, то снова получат по шапке и убегут несолоно хлебавши. Потому Митрофан Петрович и требовал так много от своих подчинённых и рекомендовал тоже делать командиру М’Гона.
Разгрузка велась целый день, несмотря на жару, с перерывом на обед. Прежде чем поесть, бойцы шли в душ, снимали пропитавшуюся солёным потом форму, устраивали постирушки, переодевались и после приёма пищи опять шли к машинам. Лица их были уставшими, но довольными – они знали, что делают нужное дело. Шеф-повар, оценив масштабы работы, приготовил двойную порцию обеда, чтобы никто не остался голодным, и даже сам вышел разносить тарелки, когда помощницы не справлялись.
Поздно вечером, когда все планы на день были также перевыполнены, полковник Ковалёв прибыл в ТЦ и собрал всех ответственных лиц, в том числе и командира конвоя Соломатина, в зале для совещаний для небольшой политинформации. Начал с того, что, согласно официальному каналу Корпуса, совместные разведывательно-поисковые операции АК и местной армии продолжаются по всей территории страны.
Коротко рассказал об успешных совместных операциях по ликвидации боевиков и складов с оружием. Так, в районе населённого пункта Квала был обнаружен схрон террористов и уничтожен вместе с теми, кто пришёл его тайком забрать. В районе Табакоро организована совместная засада и уничтожены боевики.
– Все примеры перечислять не буду, их достаточно много, работаем активно, – сказал Митрофан Петрович. Он понимал, что такое совещание нужно было провести. В первую очередь для придания людям уверенности, нормализации обстановки. И чтобы они понимали: их работа не напрасна, и здесь они не сидят в осаде, а овладели инициативой и наносят упреждающие удары. Соломатин кивал, подтверждая слова Ковалёва – он сам участвовал в некоторых из этих операций, и знал, о чём идёт речь.
В словах командира базы для Леры как начальника госпиталя, а также главного врача Харитонова и его заместителя Рафаэля Креспо, и, конечно же, эпидемиолога Надежды Шитовой прозвучала главная информация: вместе с остальными грузами конвой доставил столь необходимые препараты. То есть можно было продолжать вакцинацию местного населения и, прежде всего детей. А поскольку у Ковалёва и Леры теперь были налажены отношения с мэром, и переговоры с ним больше не нуждались в вышестоящих посредниках, значит, работа могла стартовать в самое ближайшее время. И это было здорово – молодые врачи Фонда смогли бы получить дополнительную практику, а дети Тессалита – защиту от страшных болезней.
Вакцины в числе первых были выгружены и помещены в холодильники, которые работали от генераторов. Капитан Морозов лично помогал их устанавливать. Принёс удлинители, проверил розетки, сам включил каждый холодильник и проверил температуру. Лера посмотрела на него и улыбнулась – офицер, а ведёт себя как настоящий грамотный работяга, для которого важен не пафос обладания погонами со звёздочками, а важность общего дела.
***
В конце рабочего дня, когда они остались вдвоём, Рафаэль обратил внимание, что Лера стоит у окна с отрешённым взглядом. Она словно смотрела сквозь время и пространство в другое измерение, – туда, где не было ни пыли, ни жары, ни постоянного напряжения. Руки её безвольно лежали на подоконнике, пальцы чуть подрагивали, будто она перебирала что-то невидимое. Креспо тихо подошёл, чтобы не спугнуть её, но она не вздрогнула, когда встал рядом и обнял её за плечи.
– Милая, что случилось? Ты как себя чувствуешь?
Она откинула голову на его плечо, прикрыла глаза. Дыхание её было ровным, но в нём чувствовалась та особая усталость, которая бывает не от работы – от мыслей.
– Я представляю, как наш ребёнок пойдёт, как начнёт говорить, смеяться. Падать, плакать, – она зарылась лицо в плечо жениха, голос её дрогнул, и Креспо почувствовал, как её плечи чуть вздрагивают. – Мне уже сейчас страшно от мыслей, какое будущее его ждёт на этой планете. Посмотри, что здесь творится. Перевороты, столкновения, гражданские воины, терроризм…
– Солнышко, ты слишком много думаешь и задаёшь себе «проклятые вопросы».
– Какие?
– Потому что это важные проблемы, на которые трудно найти удовлетворительный ответ. Выражения взяты из стихотворения Гейне «К Лазарю». Слова там такие:
«Брось свои иносказанья
И гипотезы пустые!
На проклятые вопросы
Дай ответы нам прямые!
Отчего под ношей крестной,
Весь в крови, влачится правый?
Отчего везде бесчестный
Встречен почестью и славой?
Кто виной? Закону ль правды
На земле не всё доступно?
Иль она играет нами?
Это подло и преступно!
Так мы спрашиваем жадно
Целый век, пока безмолвно
Не забьют нам рта землёю…
Да ответ ли это, полно?..»
– Не знала, что ты знаком с творчеством Гейне.
Креспо пожал плечами.
– Просто стихотворение однажды попалось на глаза, вот и запомнил. Знаешь, милая, я разговаривал с Ковалёвым. Он имеет право временной регистрации брака, поскольку является командиром части.
– Да-да, я помню.
Испанец взял ладонь Леры, поцеловал кончики её пальцев – нежно, медленно, будто пытался передать ей всю свою любовь через эти прикосновения.
– Я хочу, чтобы ты уехала моей женой.
Лера улыбнулась, подняла на него взгляд, и в нём была и грусть, и радость, и бесконечная благодарность.
– А ты колечки где возьмёшь? Что-то ювелирного я вблизи не заметила...
– Обижаете, Валерия Николаевна, – Рафаэль изобразил недовольный вид, даже надул губы, но в глазах его плясали смешинки, и он не мог сдержать улыбку. – Найду, не переживай. Может, из гаек соорудим, или из медной проволоки – будет эксклюзив.
– Давай конвой отправим обратно и сыграем свадьбу.
– С фейерверком, чтобы все увидели, как это делают русские!.. И испанцы! – Креспо мечтательно прикрыл глаза, будто уже видел этот день. Но тут же стал серьёзным.
– Я предлагаю тебе улететь вместе с самолётом, на котором прилетят дроны. Ты говорила, отец быстро этот вопрос решит. Это значит, что ты уедешь немного раньше, чем намечала.
– Ты боишься остаться без меня?
– Боюсь, не буду врать, – военврач вздохнул, провёл рукой по её волосам. – Мне будет плохо без тебя.
Он помолчал, собираясь с мыслями, потом добавил:
– Где-то прочитал одну фразу: чтобы определить уровень отношений, женщине и мужчине нужно побыть рядом под обстрелом. Мы прошли через это.
Лера кивнула.