В огромной прихожей элитной квартиры мгновенно стало тесно и страшно. Мужчины в строгих костюмах и форме заходили один за другим, их тяжелые шаги гулко отдавались от дорогого паркета. Маргарита Павловна, еще минуту назад казавшаяся Насте всесильной и ледяной богиней, теперь выглядела жалкой. Она судорожно хватала ртом воздух, бледная как полотно, и медленно сползала по стене, прижимая идеальный маникюр к области сердца.
— Что... что вы себе позволяете? — полушепотом выдавленная из себя фраза Маргариты Павловны прозвучала совсем не грозно. — Вы знаете, кто мой муж? Вы знаете, с кем он...
— Маргарита Павловна, успокойтесь, — жестко перебил её старший группы, даже не взглянув на женщину. Он развернул официальный бланк. — Ваш муж, Игорь Владимирович, сейчас задерживается на рабочем месте. В офисе фирмы также идет обыск. Пожалуйста, не препятствуйте следственным действиям. Понятых пригласите!
Настя замерла в дверях гостевой комнаты. В руках она по-прежнему крепко сжимала свою старую холщовую сумку с вещами. Сердце колотилось в горле так, что дышать было больно. В один миг весь этот глянцевый, богатый мир, который её так пугал, разлетелся вдребезги.
— А это кто? — один из оперативников указал на Настю.
Маргарита Павловна вдруг вскинула голову, и в её глазах на секунду мелькнул прежний змеиный блеск:
— Это... это прислуга! Деревенская девка, она никто! Она сегодня уезжает, к делам мужа не имеет никакого отношения!
Настя сглотнула слезы, но промолчала. Ей хотелось крикнуть, что она невеста Артёма, но слова застряли в горле. Старший группы внимательно посмотрел на Настю, на её простенькое платье и потертую сумку.
— Документы есть, девушка?
— Да... паспорт в сумке, — тихо ответила Настя, едва сдерживая дрожь в голосе.
— Покажете оперативнику. И из квартиры до окончания обыска никуда не выходить. Сядьте в гостиной.
Обыск продолжался до самого утра. Настя сидела в углу огромного кожаного дивана в гостиной, поджав под себя ноги. Из комнат доносился шорох перелистываемых бумаг, стук открываемых шкафов и строгие голоса следователей. Маргарите Павловне вызвали скорую — давление подскочило до критической отметки, и её, полубессознательную, врачи увели под руки, оставив в квартире двух дежурных оперативников.
Около шести часов утра входная дверь снова открылась. Настя вздрогнула и поднялась. В прихожую вошел Артём. На нем не было лица: волосы растрепаны, куртка расстегнута, глаза красные от усталости и ужаса. Его сопровождал адвокат семьи, пожиной мужчина с усталым выражением лица.
— Настя! — Артём бросился к ней, проигнорировав оперативника на стуле. Он крепко обнял её, уткнувшись лицом в её волосы. — Настенька... Боже мой, ты здесь? Как ты? Они тебя не трогали?
— Со мной всё хорошо, Артём, всё хорошо... — Настя заплакала, прижимаясь к его плечу. — Что происходит? Где твой папа? Где твоя мама?
Артём отстранился, его руки дрожали. Он посмотрел на нее с такой болью, что у Насти сжалось сердце.
— Отца арестовали, Насть. Прямо в офисе. Там всё очень серьезно... Махинации, налоги, какие-то подставные фирмы. Папа втянул в это и меня, я же подписывал документы, которые он давал... как замдиректора. Меня пока отпустили под подписку о невыезде, спасибо адвокату. Но счета заблокированы. Всё имущество, эта квартира, машины — всё под арестом. У нас ничего не осталось, Настя. Вообще ничего.
Настя смотрела на него и не верила своим ушам. Вчерашний богатый наследник, принц на белой иномарке, сегодня стоял перед ней потерянный и сломленный.
— А мама где? — тихо спросила она.
— В больнице, с гипертоническим кризом. Адвокат поехал к ней. Насть... — Артём опустил голову, не решаясь взглянуть ей в глаза. — Я... я должен тебе кое-что сказать. Нам нельзя быть вместе. Тебе нужно уезжать. Прямо сейчас.
Настя застыла, словно её ударили наотмашь.
— Уезжать? Но почему, Артём? Я ведь люблю тебя. Я не брошу тебя в беде!
— Настя, ты не понимаешь! — Артём схватил её за плечи, в его голосе послышались истерические нотки. — Моя жизнь разрушена! Меня могут посадить, понимаешь? Завтра-послезавтра меня снова вызовут на допрос. У меня нет денег, нет жилья — эту квартиру опечатают через пару дней. Чем я тебя кормить буду? Где мы жить будем? Ты простая деревенская девушка, тебе эта грязь не нужна. Уезжай в свою Сосновку, к своим книгам, к спокойной жизни. Забудь меня, Насть. Пожалуйста.
Настя смотрела на него, и слезы высохли на её глазах. Внутри неё, где-то в самой глубине души, проснулась та самая тихая, но несокрушимая деревенская гордость, которая помогала её бабушке пережить войну и голод.
— Значит, когда ты приехал в деревню красивый и богатый, я тебе была нужна? — тихо, но отчетливо спросила она, освобождаясь от его рук. — А как только пришла беда, ты меня выгоняешь? Думаешь, я испугалась твоих судов и отсутствия денег?
— Настя, я о тебе забочусь! — воскликнул Артём.
— Нет, Артём. Ты о себе заботишься. Тебе просто стыдно быть слабым перед плохой деревенской девчонкой. Ты не веришь мне.
Она повернулась, подошла к дивану, подхватила свою холщовую сумку. Артём попытался преградить ей путь, но она посмотрела на него так, что он невольно отступил. В этом взгляде уже не было той робкой библиотекарши из Сосновки.
— Я уйду, Артём. Раз ты так просишь. Прощай.
Она быстро пошла к выходу. Оперативник у двери проводил её долгим, сочувствующим взглядом, но ничего не сказал — обыск был окончен, удерживать её права не имели. Настя вышла на лестничную площадку, нажала кнопку лифта и только тогда поняла, что на улице уже совсем светло.
Город встретил Настю утренним шумом, гудками машин и спешащими толпами людей. Дождь, начавшийся под утро, заливал асфальт. Настя шла по незнакомым улицам, не зная дороги. В кармане её платья лежал тот самый толстый кожаный конверт с деньгами, который вчера на кухне ей дала Маргарита Павловна. Настя забыла оставить его на столе во всей этой неразберихе.
Она остановилась возле небольшого сквера, села на мокрую скамейку и достала конверт. Деньги. Очень много денег. Маргарита Павловна хотела купить её молчание и её уход. Ирония судьбы: теперь эти деньги были, возможно, единственным спасением для самой Маргариты Павловны и Артёма, чтобы оплатить хороших адвокатов. А у Насти в руках была сила уничтожить их или спасти.
Настя посмотрела на пачки крупных купюр. Ей безумно хотелось швырнуть этот конверт в ближайшую урну, чтобы не пачкать руки о чужую грязь. Но здравый смысл возобладал. Она спрятала конверт обратно в сумку. «Пусть лежат. Жизнь покажет, что с ними делать», — подумала она.
Настя дошла до автовокзала. Купила билет на ближайший автобус до райцентра. Ей казалось, что как только она вернется в свою тихую Сосновку, в родную библиотеку, этот кошмар закончится. Но город так просто никого не отпускал.
Через четыре часа Настя вышла на знакомой остановке в Сосновке. Родные перелески, запах сырой земли и дыма из печей — всё было прежним. Она шла по деревне, ловя на себе любопытные взгляды соседей. Деревня уже знала, что Настя уехала в город с Артёмом, и её столь быстрое возвращение в одиночестве вызвало массу толков.
— О, Настька! — из-за забора высунулась тетка Марья. — А чего одна? Где твой городской ухажер? Сбежала, что ли, или выставили?
Настя даже не повернула головы.
— Здравствуйте, теть Марь. Я просто соскучилась по дому. На работу мне пора.
Она пришла в свой маленький деревянный домик, где жила одна после смерти бабушки. Затопила печь, приготовила скромный ужин и попыталась читать. Но строчки расплывались перед глазами. Образ Артёма, испуганного, с разбитыми надеждами, не выходил из головы.
Прошло две недели. Настя вернулась к своей привычной работе в библиотеке. Деревенские сплетни постепенно утихли, жизнь вошла в свою колею. Пока в один из ноябрьских дней у ворот библиотеки не затормозила незнакомая серая машина.
Из нее вышла женщина. Настя не сразу узнала в ней Маргариту Павловну. Без дорогой укладки, в простом пальто, с бледным, осунувшимся лицом без макияжа. Она вошла в тихий зал библиотеки, огляделась и остановилась напротив стола Насти.
— Здравствуйте, Настя, — тихо, без прежней спеси произнесла женщина. Голос её слегка дрожал.
Настя медленно поднялась со стула, отложив книгу.
— Здравствуйте, Маргарита Павловна. Какими судьбами в нашей глуши? Приехали проверить, хорошо ли я выполняю условия вашего уговора?
Маргарита Павловна опустила глаза, её плечи судорожно взрогнули.
— Настя... Пожалуйста, выслушай меня. Не гони сразу. У нас беда. Игоря посадили, суд уже прошел, конфисковали всё. Артёма... Артёма тоже таскают на допросы, ему грозит реальный срок как соучастнику. Адвокаты требуют огромные деньги, которых у нас нет. Мы продали всё, что могли, но этого мало. Я... я знаю, что поступила с тобой как тварь. Но я приехала умолять тебя о помощи.
Настя горько усмехнулась:
— О помощи? У меня? Простой деревенской девки, у которой «нет манер и происхождения»? Чем же я могу вам помочь, Маргарита Павловна? У меня зарплата библиотекаря — три копейки.
Маргарита Павловна сделала шаг вперед и вдруг упала перед Настей на колени прямо на старый дощатый пол библиотеки. Из её глаз хлынули настоящие, полные отчаяния слезы.
— Настя, тот конверт... Деньги, которые я дала тебе, чтобы ты ушла от Артёма. Я знаю, ты забрала его с собой, оперативники сказали, что в квартире его не нашли. Это были мои личные сбережения, которые я прятала втайне от мужа. Настя, умоляю, верни их! Это единственный шанс спасти Артёма от тюрьмы! Оплатить столичного адвоката! Если ты любишь его... если в тебе есть хоть что-то человеческое, не губи моего сына!
Настя смотрела на стоящую перед ней на коленях женщину, которая еще две недели назад угрожала уничтожить её жизнь. В сумке за её спиной лежал тот самый конверт. Настя знала, что Артём ни в чем не виноват, он лишь слепо верил отцу. Но внутри неё боролись два чувства: прощение и справедливое желание проучить эту гордую городскую даму...
Как поступить Насте? Должна ли она вернуть деньги и спасти Артёма, который так легко отказался от неё в трудную минуту? Или Маргарита Павловна снова что-то недоговаривает и ведет свою игру? Поделитесь своим мнением в комментариях, для автора очень важна ваша обратная связь!
Чтобы первыми узнать продолжение этой драматичной истории, обязательно подписывайтесь на канал и ставьте лайк! Ваш отклик помогает каналу расти!