Аня стояла у огромного, от пола до потолка, окна Национального центра «Россия» и смотрела на десятки нарядных подростков, взволнованных родителей с телефонами наготове, вспышки камер и тихий гул голосов. Сегодня выпускники Школы юного журналиста получали дипломы, и это был первый выпуск, отчего гордости и волнения было у всех в два раза больше. Тем более дипломы им будет вручать сама Наталья Виртуозова. Четыре месяца – с марта, когда начались занятия, и до вот этого самого дня – спрессовались сейчас в тугой комок где-то под рёбрами. Четыре месяца очных занятий, и теперь она – юный журналист, который написал не одну настоящую статью. Только вот разделить это волнение и эту гордость ей было не с кем.
Мама. Она обещала прийти.
Аня достала телефон. Сообщение от мамы, час назад: «Димку отвезла к тёте Свете. Еду. Буду обязательно».
Больше ничего. Аня перечитала его раз десять, словно надеясь увидеть приписку: «Я успеваю». Или: «Я тобой горжусь». Но там были только сухие слова про тётю Свету и Димку – младшего брата, которому внимания всегда доставалось гораздо больше.
– Анька, ты чего тут стоишь? – Её подруга по курсу, Алина, подлетела сияющая, с идеально уложенными волосами и крошечным значком «Движения Первых» на лацкане пиджака. – Там уже минут через десять начинаем! Мои все пришли: мама, папа, бабушка, даже дядя из Твери приехал.
Аня изо всех сил изобразила улыбку, хотя на самом деле хотелось плакать.
– Моя мама тоже едет. Вот-вот будет.
– А папа?
– Он далеко живёт, не сможет.
Родители развелись три года назад, и с тех пор мама постоянно работала. Отец уехал к своей маме в область и практически не выезжал оттуда – после инсульта у него плохо слушалась правая сторона тела, и без сопровождения он не выходил из дома. А сопровождать его было особо некому – у бабушки хозяйство, ей не до поездок в город, Аня это понимала и не обижалась. А на маму обижалась – могла хотя бы в такой день отложить свою работу и приехать!
Алина убежала в зал, где уже рассаживались гости. Выпускников попросили выстроиться в коридоре, ведущем к сцене. Аня встала в конец шеренги, поближе к двери в зал, чтобы видеть, кто входит.
Ей казалось, что она всех этих людей уже знает. Вот в третьем ряду сидит папа Алины, который спонсировал их школьный подкаст. Вот мама Вани – та самая, что приходила на каждый открытый урок и записывала видео, загораживая половину обзора другим. Вот тётя Лены...
Аниных родителей не было нигде.
Она проверила телефон. Ничего. Почему-то вспомнился тот день, когда она принесла маме распечатанное письмо о зачислении в Школу юного журналиста.
– Мам, смотри! Меня взяли!
– Молодец, дочка! – Мама на секунду оторвала взгляд от ноутбука и тут же отвернулась. – Ой, прости, это клиент...
И всё. Аня положила письмо на видное место, чтобы мама его позже прочитала. Через неделю оно исчезло куда-то под гору рекламных листовок и Димкиных раскрасок.
Мама ни разу не спросила, чему учат в Школе. Не открыла ни одной Аниной статьи, хотя та специально кидала ссылки в мессенджер. Не узнала даже, что Аня взяла интервью у настоящего режиссёра документального кино и получила материал, который потом хвалили всей группе.
– Ты где допоздна ходишь? – спросила мама как-то в середине апреля, заметив, что Аня вернулась домой в девять вечера.
– В Школу журналиста, мам. Я же говорила.
– А, ну да. Поешь – и за уроки.
Аня тогда заплакала в подушку. А утром встала и поехала на очередное занятие.
Она не злилась. Просто иногда, лёжа в темноте перед сном, представляла, как мама сидит в зале, держит телефон и снимает её, Аню, на сцене, а потом плачет от гордости и шепчет соседям: «Это моя дочь».
Глупо, наверное. Но она так хотела этого.
– Начинаем через три минуты! – Распорядительница в чёрном костюме пробежала вдоль шеренги выпускников.
А мамы всё нет.
Зал внутри загудел сильнее – это начали рассаживаться последние опоздавшие. Свет медленно погас, оставив только ярко освещённую сцену с большим экраном, на котором вращался логотип Школы юного журналиста.
Аня почувствовала, как к горлу подступают слёзы. Ну почему? Почему именно сегодня, когда у неё в портфолио десять публикаций? Когда ей должны дать рекомендацию для поступления? Когда она стоит в шаге от того, чтобы сказать: «Я смогла, мама. Сама. Посмотри».
– Выпускники, проходим! – скомандовала распорядительница.
Шеренга дрогнула и начала втягиваться в затемнённый зал. Аня шла как робот. Краем глаза она ещё раз оглядела ряды. Третий ряд – нет. Четвёртый – нет. Шестой...
И тут она увидела.
Папа.
Он сидел с самого краю, у прохода, в неловко застёгнутой рубашке, которая была ему немного мала. Рядом с ним, тяжело дыша и приглаживая растрёпанные волосы, стояла мама. Её щёки раскраснелись, словно она только что бежала, а в глазах читалась смесь паники и невероятного, запредельного волнения.
Они сидели вместе. В одном ряду. Смотрели на неё.
Этого не могло быть. Мама и папа, которые не виделись три года, потому что развод был болезненным. Папа, который не выезжал всё это время из деревни. Как?
Аня не заметила, как пролетели первые пять минут церемонии. Как Наталья Виртуозова говорила напутственные слова: «Никогда не терять любопытства, смело задавать вопросы и всегда искать истории, о которых хочется рассказывать».
В шестом ряду мама снимала её на телефон, прямо как Аня мечтала. Заметив взгляд Ани, мама что-то сказала, и Аня угадала в этих словах: «Ты молодец, я тобой горжусь!».
И это было громче любых аплодисментов.
После церемонии они стояли в холле, у того самого окна, где час назад Аня высматривала их в толпе.
– Папа, откуда ты здесь? – Аня смотрела то на маму, то на папу.
Родители переглянулись.
– Я съездила за ним, – ответила мама. – Не хотела говорить тебе заранее. Вдруг бы не получилось, не хотела тебя расстроить.
Аня смотрела на них – уставших, неидеальных, чужих друг другу, но по-настоящему родных ей, – и понимала, что именно про это она и будет писать. Про людей, которые опаздывают, но приходят. Про истории, о которых хочется рассказывать.
Аня улыбнулась, покрепче сжала диплом и первой шагнула к выходу, туда, где за стеклянными дверями центра «Россия» шумел летний вечер, полный новых вопросов и ответов, которые ещё предстоит найти.