Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 199
Больших трудов стоило Лере уговорить Ковалёва не закрывать госпиталь на карантин и не вывозить оттуда в срочном порядке всех водителей и охрану прибывшей колонны. Едва Митрофан Петрович услышал о случае брюшного тифа, как он потребовал немедленно эвакуировать оттуда всех и вся за исключением медработников.
– Я не допущу распространения этой заразы на весь город! – возмущался полковник. – И вы, Валерия Николаевна, меня не остановите. В конце концов, вы теперь военнообязанная, и я вам приказываю предпринять самые жёсткие карантинные меры для нераспространения болезни!
Первым желанием Леры было начать спорить. И она даже понимала, что в какой-то момент наверняка сумеет переубедить разгорячившегося Ковалёва. Но вспомнила о своём особом положении и передала слово Харитонову, который приехал вместе с ней. Главный врач спокойно и обстоятельно объяснил Митрофану Петровичу, что все меры уже предприняты, никакой опасности для прибывших нет, что ситуация под полным контролем, предпринимаются все меры для того, чтобы санитарно-эпидемиологическая обстановка оставалась на прежнем уровне.
– Коля, что ты мне тут лапшу на уши вешаешь? – возмутился полковник. – Ты думаешь, я не понимаю, что это такое – «ситуация под контролем»? Да я сам много раз так говорил командованию. И знаешь, что это всегда означало? Что это ни… – он бросил короткий взгляд на Леру. – В общем, совсем не под контролем. Ты с чего такой уверенный? Ты что, лично был в доме у того заболевшего? Видел его родственников? Может, там все вповалку лежат!
– Митрофан Петрович, давайте не будем паниковать, – спокойно ответил Харитонов. – Если вы мне не верите, то вот послушайте мнение эксперта, – и он предложил продолжить Шитовой.
Та подтвердила слова главврача. Сказала, что они отправятся в дом к заболевшему, всё там хорошенько продезинфицируют, проверят, установят источник заражённой воды и заблокируют его, чтобы ещё кто-нибудь не заразился.
– Под вашу личную ответственность, – заявил Ковалёв. – И смотрите у меня! – он подчинённым даже пальцем погрозил. – Если хоть один из прибывших заболеет… – не договорил, что сделает с виновниками. – Свободны!
***
Утро в Тессалите наступило стремительно, как это всегда бывает в пустыне: минуту назад небо было ещё тёмно-фиолетовым, усыпанным крупными звёздами, а через полчаса его уже заливало золотом, и воздух начинал прогреваться. В ТЦ просыпались рано – кто-то уже шёл купаться, пока вода не успела нагреться до состояния горячей, кто-то стоял в очереди за завтраком, а шеф-повар, как всегда, гремел кастрюлями и ворчал, что соль опять не туда положили.
Но сегодня в привычную утреннюю суету вплеталось нечто новое: напряжение предыдущего дня, связанное с брюшным тифом, ещё не отпустило, но уже начало ослабевать. Надежда Шитова, которая почти не спала, проверив больного несколько раз за ночь, вышла из комнаты, где лежал Юсуф, с лёгкой улыбкой на лице. Она направилась к доктору Бурову, который уже стоял в коридоре с кружкой чая.
– Олег, есть новости, – сказала она, подходя. – Состояние улучшилось. Температура снизилась до 37,6. Он пил воду самостоятельно ночью, дважды просыпался, отвечал на вопросы. Бред прошёл, сыпь бледнеет. Мы его вытягиваем.
Олег облегчённо выдохнул, поставил кружку на подоконник.
– Это хорошая новость. Значит, антибиотики работают.
– Да, – кивнула Надя. – Он идёт на поправку. Но это не значит, что можно расслабляться. Брюшной тиф коварен – возможен рецидив, осложнения. И главное – он всё ещё может выделять бактерии с отходами жизнедеятельности. Поэтому его нужно изолировать от остальных. Как можно быстрее.
– У нас нет отдельного инфекционного отделения, – напомнил Буров. – Мы держим его в общей комнате, которую освободили. Но это временное решение. Если нам потребуется принимать других больных...
– Знаю, – перебила Надя. – Вчера уже подумала об этом. У нас во дворе есть помещение – бывший сарай для хранения инструментов. Спросила у Морозова, и он сказал: можно переоборудовать под инфекционный бокс. Небольшой, метра три на четыре. Крыша целая, стены бетонные. Если убрать оттуда хлам, продезинфицировать, поставить кровать и организовать вентиляцию – это будет почти идеальный вариант.
Буров недоверчиво посмотрел на неё, но спорить не стал. Он знал, что если Надя что-то решила, она это сделает.
– Если ты считаешь, что это возможно, – сказал доктор, – давай попробуем. Если хочешь, сейчас поговорю с Харитоновым и с Морозовым. Если они согласятся – начнём сегодня же утром.
– Давай. А я пока возьму парочку наших медсестёр. Сходим к Юсуфу домой, всё проверим.
– Одни не ходите. Возьмите с собой охрану. Мало ли?
– Верно.
Шитова ушла на поиски Бонапарта, доктор Буров прошёл дальше, наблюдая, как в ТЦ уже началась утренняя суета. Только если прежде её было почти незаметно, то теперь – много из-за того, что народу значительно прибавилось. Олег нашёл Харитонова в ординаторской. Тот сидел за столом, перебирая какие-то бумаги. На предложение организовать бокс-изолятор согласился, и Буров отправился на поиски командира хозвзвода.
Главный технарь базы Морозов нашёлся на крыше, где помогал Богомазову оборудовать новый узел связи. Прежде Олег с ним близко не общался, и теперь перед ним предстал невысокий, коренастый мужчина лет тридцати пяти, который мало напоминал офицера и командира: в заляпанном маслом комбинезоне с оторванными рукавами (видимо, с ними было слишком жарко). Доктор Буров заметил, что у Морозова цепкий взгляд человека, привыкшего видеть решение там, где другие видели только проблему.
– Здравия желаю, товарищ капитан, – окликнул его врач. – Меня зовут Олег Буров. Я хирург.
Морозов подошёл, протянул руку.
– Будем знакомы, док. И давай сразу на ты, без этих антимоний.
– Хорошо. Тогда сразу к делу. Главврач в курсе. Нам нужно переоборудовать помещение во дворе под инфекционный бокс.
Морозов отложил шуруповёрт, которым прикреплял профнастил.
– Это тот сарай во дворе? – уточнил он, и в голосе его не было ни удивления, ни сомнения. – Надя Шитова вчера спрашивала о нём. Стены там нормальные, пол сухой. Если вывезти хлам – будет вполне приличный бокс. Что конкретно нужно от меня?
– Провести туда свет, сделать минимальную вентиляцию, хотя бы просто аккуратную дыру в стене, – быстро перечислил Буров. – Больше, собственно, ничего.
– Что нам стоит дом построить? – усмехнулся капитан. – И когда это нужно?
– Вчера.
Морозов задумался на пару секунд, прикидывая что-то в уме, потом кивнул.
– Сделаем. Вентилятор есть, лампочку повесить не проблема, кинем до нее от главного здания лапшу.
– Зачем лапшу? – удивился доктор.
Капитан усмехнулся.
– Это электрический провод, мы так называем. Он плоский, поэтому лапша. Ладно, давай так. Сейчас я здесь закончу, спущусь вниз и будем кумекать, что там сделать для вас.
– Вот и отлично, – сказал Буров. – Ну, а остальное мы как-нибудь организуем сами: койку, стойку для капельниц, проведём санобработку помещения, когда вы закончите.
– Тогда через два часа будет готово, – сказал Морозов, поворачиваясь к своим ребятам. – Будет вам бокс.
Спустя десять минут у сарая, который находился в глубине двора ТЦ, кипела работа. Морозов, всегда собранный и деловой, привёл двоих бойцов своего взвода с инструментом и мешками для мусора. За полтора часа они вынесли оттуда всё лишнее: старые ящики, какие-то ржавые железки, разбитые стулья, груду пустых пластиковых канистр. Оказалось, что помещение на самом деле было не таким уж плохим: стены сухие, пол бетонный, крыша не протекала.
Протянули провод, повесили лампочку под потолком и даже сделали простенький выключатель на стене возле двери. Пробили дыру в стене и установили маленький квадратный вентилятор, который должен был обеспечивать приток воздуха.
– Всё будет работать, – сказал Морозов, затягивая последний саморез. – Можете обрабатывать и заселять.
Надя уже принесла хлорсодержащие растворы, халаты, маски и большие полиэтиленовые мешки для утилизации отходов. Прежде чем помощницы санитарки приступили к работе, она им сказала:
– Всё должно быть стерильно. Здесь будет инфекционный бокс. Это значит, что у больного либо уже есть серьёзное инфекционное заболевание, либо подозрение на него. В данном случае у нас пациент с брюшным тифом. За ним нужен постоянный уход, но посещения строго ограничены – только я, доктор Буров и, если будет необходимо, одна из наших медсестёр. Все – в масках и перчатках. И никаких контактов с другими пациентами.
Помощницы-санитарки внимательно выслушали, затем протерли все поверхности, включая стены и пол, тщательно обработали принесенную мебель: раскладушку и тумбочку, а также стойку для капельницы и табурет.
Главврач Харитонов, подойдя через час, одобрительно покачал головой.
– Надя, ты умеешь делать из ничего почти всё, – сказал он, осматривая бокс. – Выглядит вполне прилично. Лучше, чем некоторые палаты в районных больницах, где я работал.
– Спасибо, – улыбнулась Шитова. – Но благодарить нужно не только меня, а капитана Морозова и его бойцов. Теперь нужно поместить сюда больного. Олег, организуй переноску. Вдвоём с кем-нибудь из бойцов, в масках. И следите, чтобы по пути он ни с кем не контактировал.
Через полчаса Юсуф оказался в новом помещении. Его уложили на чистую постель, накрыли свежей простынёй, рядом поставили бутылку с водой. Он выглядел испуганным, но старался не показывать виду. Надя подошла к нему, улыбнулась.
– Ты здесь будешь до полного выздоровления, – сказала она мягко по-французски. – Мы будем приходить к тебе, лечить тебя, кормить. Но ты не должен выходить на улицу и общаться с другими людьми. Понял? Это строжайше запрещено.
– Да, – ответил он, глядя на неё с благодарностью. – Я сделаю всё, что скажете.
– Отлично. Тогда – отдыхай. Через несколько часов я приду проверить твою температуру. Ты уже на пути к выздоровлению.
Она вышла, плотно закрыв дверь. Вскоре на двери закрепили табличку на двух языках – по-русски и по-французски: «Инфекционный бокс. Вход только медработникам!» И лишь после того, как этот вопрос был решён, Шитова взяла с собой Зизи, Жаклин, Хадиджу и отправилась домой к Юсуфу. В качестве охраны их сопровождали Бонапарт и ещё один боец из охраны госпиталя. Одеты они были соответствующе, в полную экипировку, хотя это было очень жарко, но Надя попросила, чтобы выглядели именно так и у местных вызывали уважение и понимание серьёзности ситуации. Сама эпидемиолог и её помощница также облачились в одноразовые медицинские костюмы, с масками и шапочками, да ещё в перчатках.
Когда члены семьи Юсуфа увидели, что к ним приближается целая делегация медиков, да ещё в сопровождении двух бойцов с автоматами наперевес, в бронежилетах и шлемах и с медицинскими масками на лицах, перепугались. Дети расплакались, женщины запричитали, старики нервно заёрзали. Хадидже пришлось первой подойти к нужному дому и громогласно объявить, что ничего страшного не происходит.
– Мы всего лишь пришли проверить, как вы живёте, и удостовериться, что среди вас нет других заразившихся.
– А если они нам не откроют? – нервно шёпотом спросила Зизи стоявшую рядом Жаклин.
– Да куда они денутся? Посмотри, с нами два автоматчика, – неуверенно ответила коллега.
Некоторое время в доме Юсуфа царило гробовое молчание. Только слышно было, как за стенами где-то всхлипывают дети.
– Пожалуйста, мы пришли, чтобы вам помочь. С вами ничего плохого не случится! – снова крикнула Хадижа и опять, как в пустоту.
– Ладно, давай я попробую, а ты переводи, – сказала Шитова и вышла вперёд. – Уважаемые члены семьи Юсуфа! Я русский врач. Меня зовут Надежда. Ваш Юсуф серьёзно болен. Мы делаем всё, чтобы он поскорее выздоровел. Ему уже стало намного лучше. Но болезнь, которой он заразился, очень опасна. Нам нужно проверить вас, чтобы убедиться, что больше никто не болен. А ещё найти источник воды, потому что в нём может быть зараза. Пожалуйста, помогите нам.
Снова на некоторое время тишина. Но затем вдруг калитка скрипнула и открылась. На пороге стояла испуганная африканка лет примерно пятидесяти. Точнее её возраст понять было невозможно.
– Здравствуйте, – сказала она испуганно. – Проходите, пожалуйста, смотрите.
– Хадиджа, переведи. Не волнуйтесь, всё будет хорошо. Мы пришли помочь.
– Да-да, – покивала женщина. – Мы верим русским. Проходите.