Борис не растерялся, вскочил с места и, словно крупный медведь гризли, набросился на неё — откуда только ловкость появилась. Он задышал в лицо перегаром, и Евгения почувствовала тошнотворный запах.
— Я такой же законный отдыхающий вашего отеля, забронировал номер, походил за тобой денёк. Ты ничего не замечала вокруг? Гляжу, с мужиком каким-то без стыда милуешься, не озираясь. Детей друзья к себе пригласили ночевать — у них родители в ночную смену, так что мы с тобой совсем одни. И сейчас поработаем над тем, чтобы у нас родился третий малыш. Ты же любишь детей, жёнушка? Будешь меня с работы встречать, борщи варить, котлеты жарить. Разве у нас была такая уж плохая жизнь? Я прощу тебе и твоего любовника, и все эти фокусы. Иди же скорее ко мне — мы давно с тобой не оставались вдвоём.
Евгения лихорадочно соображала: «Как же он нашёл меня? Как он смог сюда добраться?» Борис словно услышал её немые вопросы и с торжествующей усмешкой пояснил.
— Тебя выдал твой ноутбук, дорогая. Добрые люди помогли мне с ним разобраться. В отеле устроился сам через интернет — оформил всё как положено. Я приехал сюрприз сделать, через три дня у нас очередная годовщина свадьбы. Мне сразу девочки-менеджеры поверили, помогли с энтузиазмом.
Евгения лихорадочно искала выход, как бы избавиться от его присутствия, но он становился всё настойчивее, всё наглее, пока в конце концов не сломил её сопротивление. Всё было мерзко и противно, она боялась, что её уволят с работы из-за скандала, поэтому молчала и терпела. Борис словно сорвался с цепи, и успокоился только под утро, обессиленный, оставив её лежать в полном опустошении.
После той страшной ночи Борис словно очнулся и начал деятельно хлопотать, оформляя себе дополнительный отпуск прямо на месте, в отеле, не спрашивая у Евгении её согласия. Для неё это означало только одно: теперь ей придётся предупредить руководство, что она не сможет отработать вахту до конца, как планировалось изначально. Дмитрий, со своей стороны, торопил события — он хотел, чтобы дети пошли в школу уже на новом месте, в Сибири, поэтому каждая неделя промедления казалась ему лишней.
Евгения сидела на маленькой скамейке во дворе возле детской площадки, подставив лицо прохладному вечернему ветерку. Сил плакать у неё уже не осталось, в голове царил полный хаос, и она просто не знала, как ей быть дальше. Мысль о том, что придётся пережить позор, косые взгляды и шёпотки за спиной из-за её семейной истории, приводила её в ужас — она всегда терпеть не могла выносить сор из избы, но теперь всё это могло стать достоянием общественности. Она мучительно размышляла. Можно ли считать случившееся с Борисом изменой Дмитрию? Или это всего лишь роковое стечение обстоятельств? Как теперь всё объяснять Маше и Серёже? Они будут жить с отцом? Или с новым человеком, которого полюбила их мать? Одно она знала наверняка: каждое прикосновение Бориса стало для неё теперь невыносимым, физически отвратительным.
Продрогнув до костей на вечерней сырости, Евгения наконец вернулась в комнату. Борис, по своему всегдашнему обыкновению, спал богатырским сном безмятежного младенца, и на его лице даже блуждала довольная улыбка героя-победителя, господина, снизошедшего до людей низшего сорта. Именно в этот момент Евгению осенила единственно правильная мысль. Она вспомнила женщину, с которой подружилась здесь, в отеле, — та отвечала за зал с компьютерными играми и была отлично знакома с электронными сервисами. Не теряя ни секунды, Евгения решила разбудить её и попросить помочь отправить заявление на развод в электронном виде. Она больше никогда не подчинится воле этого грубого, самовлюблённого человека.
Тем временем Дмитрий, уносимый поездом всё дальше от любимой, испытывал настоящую душевную муку. Он не мог найти себе места, ломая голову, почему Евгения так и не перезвонила, хотя обещала. Какое-то внутреннее беспокойство не покидало его, и он отчаянно жалел, что не может просто выйти из поезда, пересесть на встречный состав и рвануть назад, к ней. Но на нижних полках безмятежно спали его родители, которым он обещал довезти их домой в целости и сохранности — они так посвежели после этого путешествия, и как же радовались, что он наконец встретил свою женщину! Дмитрий смотрел на них, и сердце его сжималось от любви и тоски по Евгении одновременно.
В родной город они добрались без приключений, и уже на следующий день Дмитрий поспешил на работу, чтобы уладить все формальности с новым отпуском. Однако там его ждал неприятный сюрприз: руководство объявило о старте серьёзного научного эксперимента на ближайшие недели, и отпустить его не представлялось никакой возможности — он был автором ключевого изобретения, без которого коллеги не могли обойтись. Дмитрий, всегда так любивший свою работу, впервые оказался в полной растерянности: душа его разрывалась между долгом перед наукой и стремлением быть рядом с той, кого он полюбил. Он понимал, что не может подвести коллег в самый ответственный момент, но и обмануть Евгению тоже не хотел. Он немедленно позвонил ей, сказал, что немного задерживается, но она ответила как-то холодно и отрешённо, сославшись на занятость, и пообещала перезвонить позже, чтобы всё обсудить. Однако она не позвонила ни в тот день, ни на следующий. А затем Дмитрий был вынужден с головой уйти в научный проект: ночевал на работе, возвращался домой настолько уставшим, что сил хватало лишь на то, чтобы коснуться головой подушки и провалиться в глубокий сон. Это было похоже на каторгу, но он терпел, надеясь, что всё скоро закончится.
Борис, между тем, больше не пытался навязываться Евгении. Он проводил время с детьми, пропадал с ними на море, ночевал в своём номере, и со стороны всё это выглядело как вполне нормальная семейная идиллия — муж с женой и детьми на каникулах в честь годовщины свадьбы. В день их бракосочетания Борис даже принёс Евгении охапку ромашек, но ей казалось, что эти цветы смердят, распространяя по комнате неприятный запах увядшей, умершей любви. Она выбросила их, как только головки начали немного вянуть, и на вокзал провожать его не поехала. Евгения ещё не сказала ему, что подала на развод, но уже знала: дома его будет ждать официальное извещение из ЗАГСа. Сама она на процедуру расторжения брака не собиралась — дети останутся с ней, и больше им делить нечего. Она старалась не думать о том, что звонки от Дмитрия прекратились, убеждая себя, что у него там сейчас работа, физика, любимая женщина. Разве он сам не говорил ей, что давно женат на всех этих протонах и нейтронах? Чего она хотела? Чтобы он всё бросил и упал в их любовь с головой? Это казалось ей нереальным, фантастичным и даже смешным. Евгения очень скучала, но не позволяла себе названивать Дмитрию, решив терпеливо ждать, если им суждено быть вместе.
Через неделю после отъезда Бориса у Евгении случился настоящий прорыв в карьере. Всё началось с того, что на кухню пришла взволнованная женщина, которая мечтала устроить в отеле детскую сладкую вечеринку. Её фантазия била ключом: самолёты, военные машины, пирожные всех видов, кексы, маффины, печенье и комбинированные десерты — всё должно было быть самым лучшим и эксклюзивным, и клиентка была готова заплатить за это астрономическую сумму. Шеф-повар, услышав озвученную цену, задумался, но заведующая производством что-то шепнула ему на ухо, и он кивнул.
— В нашем коллективе есть одна палочка-выручалочка, я уже давно подумываю перевести её в кондитерский цех. Организуйте закупку всех ингредиентов и договоритесь о сверхурочной работе за отдельную плату.
Клиентка тут же согласилась, и Евгению позвали для переговоров. Она, не раздумывая, приняла предложение — не призналась, что уже устала за второй месяц вахты, но разве одна мама не поймёт другую?
На следующий день они уже ехали по горному серпантину на рынок, и в пути заказчица вдруг неожиданно спросила.
— И какой у вас срок, моя хорошая? Вы бы в вашем положении не перегружали организм.
Евгения замерла, ничего не понимая.
— Какой срок? Какие нагрузки?
Женщина, оказавшаяся врачом-акушером с огромным стажем, улыбнулась.
— Я ни с чем не перепутаю взгляд беременной женщины — она смотрит внутрь себя. Почему вы так шокированы? Я ошиблась?
Евгения молчала, а в голове вихрем проносились мысли о той единственной ночи с ненавистным Борисом, о том, что у Дмитрия не может быть детей, о её покорности, о том, что она снова сломала себе жизнь. Но врач продолжала.
— Я не могла ошибиться. Поверьте, я видела тысячи женщин.
Евгения вдруг внутренне одёрнула себя — нельзя называть возможную беременность «роковой», ведь малыш не виноват в обстоятельствах своего зачатия. Если это правда, она не лишит его жизни, она справится, поднимет всех троих детей, старшие уже подросли и станут помощниками. Это решение придало ей сил, и она тепло улыбнулась собеседнице.
— Спасибо, вы сами того не ведая, сделали меня смелой. Если вы правы — этому ребёнку быть.
Больше они к этому разговору не возвращались.
Потом состоялся сказочный детский праздник с анимацией, множеством сладостей и большой красной машиной. Хозяйка торжества узнала, что дети Евгении находятся в отеле, и пригласила их за стол, а после дня рождения вручила ей конверт с деньгами.
— Поверьте, для меня это безделица. Купите коляску или кроватку для ребёнка. Мой сын сегодня был счастлив благодаря вам, и я искренне хочу, чтобы у вас всё сложилось.
Дмитрий, наконец вырвавшись из лаборатории, летел к Евгении на самолёте, и ему казалось, что он движется как черепаха. В отеле его ждало разочарование: Евгения разорвала контракт и уехала, не оставив адреса. Он метался по территории, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, но все молчали. Отчаявшись, он уже собрался лететь в её родной город, но его остановила та самая женщина из компьютерного зала.
— Не могу смотреть, как вы мучаетесь. Я помогала Евгении подать заявление на развод. Сюда приезжал её муж, и она была сама не своя. У меня есть копия заявления с её адресом. Если она вам дорога — поезжайте и найдите её. Она достойный человек.
Евгения в тот момент варила пельмени, чтобы хоть немного представить, что она уже в Сибири, рядом с любимым. Вдруг раздался звонок в дверь. Она замерла — неужто опять Борис? Когда он получит извещение о разводе, он, скорее всего, станет ещё более трусливым, будет всё чаще заглядывать в рюмку и пилить свою мать Галину, но ей на прощание бросил: «Нашлась принцесса! Кому ты нужна с двумя детьми? За меня такого любая пойдёт!» Однако за дверью стоял Дмитрий — живой, настоящий, с огромным букетом алых роз. Евгения вжалась в косяк и расплакалась. Он обнял её, прижал к себе, и она, не в силах скрывать правду, выдохнула.
— Ко мне муж приезжал, он заставил меня… И теперь я беременна. У нас с тобой нет будущего.
Дмитрий усмехнулся.
— Почему ты решила за нас двоих? Я позвоню родителям, скажу, что добрался, и будем ужинать. У тебя найдётся для меня тарелка?
Евгения растерянно вспомнила о пельменях, но те оказались вполне приличными. А пока она хлопотала у плиты, Дмитрий говорил по телефону с матерью.
— Мамочка, у нас будет не двое детей, а трое! Я счастлив. Передай папе, как только приедем.
Потом он вошёл на кухню, и Евгения увидела в его глазах такое обожание, что у неё подкосились ноги. И в этот момент она подумала с улыбкой: «Как хорошо, что Борис так любит мясо — его блажь обернулась для меня настоящим счастьем. Иногда и постное меню приводит к светлому будущему, а не только к печали».