Москва, семидесятые годы. По улице проезжает чёрная «Чайка». Прохожие оборачиваются, но не потому, что мечтают такую купить. Они точно знают: не продаётся. Ни за какие деньги, ни по какому блату, ни при каком стечении обстоятельств.
Это не единичный случай. В стране, где формально всё принадлежало народу, часть товаров производилась заведомо не для продажи народу. Причём делалось это системно, годами, и вовсе не по недосмотру.
Машина, которую нельзя было купить ни за какие деньги
Начнём с самого наглядного примера: автомобилей представительского класса.
«Чайки» и «ЗИЛы» выпускались небольшими партиями специально для перевозки высших чиновников и делегаций. Купить такую машину частному лицу было нельзя в принципе. Она не поступала в свободную продажу ни при каких обстоятельствах.
Похожая история происходила и с более массовыми моделями. Существенная часть выпущенных в стране легковых автомобилей направлялась не в магазины, а напрямую в государственные организации.
- По некоторым оценкам, так распределялось не менее десятой части всех произведённых в СССР легковых машин. Среди престижных «Волг» доля, уходившая в ведомства, доходила до большинства выпуска, а внедорожники УАЗ почти целиком оседали в государственных гаражах, минуя прилавок.
Гражданину, который очень хотел такую машину, оставался только один путь: дождаться, пока автомобиль спишут из ведомства после аварии или капитального ремонта. Продавали его тогда уже подержанным, а часто и битым, и то в порядке редкого исключения.
Часть советского автопрома существовала для рядового гражданина лишь визуально, в виде картинки на улице, а вовсе не в виде товара на прилавке.
Валюта, которой ни у кого не было
Вторая категория недоступных товаров пряталась не в гаражах, а за витринами магазинов сети «Берёзка».
Открытые в 1961 году, эти магазины продавали импортные товары и деликатесы. Но не за рубли, а за иностранную валюту или специальные чеки Внешпосылторга, введённые чуть позже.
- Обычному советскому человеку такие чеки взять было решительно неоткуда. Хранение и обмен иностранной валюты внутри страны были уголовно наказуемы, а чеки полагались только тем, кто официально работал за границей: дипломатам, специалистам, морякам загранплавания.
Это важный момент: перед прилавком с дефицитным импортным товаром рубли в «Берёзке» попросту не работали как деньги. Их там не принимали в принципе, независимо от суммы на руках у покупателя.
Система при этом умудрялась быть несправедливой даже внутри себя. Чеки делились на несколько видов в зависимости от того, в какой стране человек зарабатывал, и их покупательная способность сильно различалась. По воспоминаниям современников, уборщица советского посольства в капиталистической стране порой могла позволить себе в «Берёзке» больше, чем посол в стране социалистического лагеря.
Получается занятная симметрия: одни граждане годами стояли в очереди за самым обычным товаром, а другие могли купить импортный дефицит сразу же, без очереди. Просто не за деньги, которые были у большинства населения страны.
Просуществовала вся эта чековая система почти три десятилетия. Закрыли «Берёзки» только в 1988 году, во время кампании по борьбе с привилегиями, когда само их существование стало неудобной темой для гласности.
Стол заказов для тех, кто уже всё получил
Была и третья форма недоступности, не валютная, а сословная.
Для партийной и хозяйственной номенклатуры существовала отдельная система снабжения: закрытые распределители, ведомственные спецбуфеты и знаменитая «200-я секция» ГУМа. Там продавались дефицитные продукты и вещи, причём нередко по более низким ценам, чем в обычных магазинах, если они вообще туда попадали.
На отдельных мясокомбинатах действовали так называемые закрытые цеха: продукцию более высокого качества там делали не для общей продажи, а исключительно для спецраспределителей.
- Если говорить прямо: формальных запретов для рядового покупателя эти места не афишировали, но человека с улицы туда попросту не пускали. Доступ определялся не деньгами, а должностью и связями.
Почему план считал тонны, а не покупателей
У всех этих историй, при всей их несхожести, была одна общая причина. Устройство самого советского плана.
Эффективность предприятия оценивали по выполнению плана, а план чаще всего измерялся в валовых показателях: тоннах, штуках, рублях выручки. Совершенно не важно было, найдётся ли на произведённый товар покупатель, и если найдётся, сможет ли он этот товар вообще приобрести.
Показателен хрестоматийный пример с гвоздями. Когда завод оценивали по количеству штук, он выпускал горы мелких гвоздиков ради экономии металла. Когда план измерили в тоннах, тот же завод стал производить гвозди огромного размера: так тонну веса набрать было куда быстрее.
В обоих случаях завод отчитывался о перевыполнении плана. Только вот нужных гвоздей на стройках как не хватало, так и не появилось.
- Это тот же самый принцип, что и с «Чайками», и с «Берёзкой», и со спецраспределителями. Систему интересовал сам факт производства и распределения товара, а вовсе не то, дойдёт ли этот товар до конкретного человека с рублями в кармане и реальной потребностью в покупке.
Товар в такой системе мог существовать вполне полноценно: сойти с конвейера, попасть на баланс предприятия, даже доехать до витрины магазина. Купить его при этом было всё равно нельзя, если, конечно, не оказаться нужным человеком, в нужном ведомстве, с нужной валютой в кармане.
А Вы как думаете: если бы Вам сегодня предложили купить видимую, но недоступную вещь вроде такой «Чайки», сколько бы Вы были готовы за неё переплатить? Делитесь в комментариях! Ставьте 👍🏼, подписывайтесь и переходите в премиум!