Пятница. Этот сладкий, звенящий звук в конце рабочей недели — будто сигнал к началу новой жизни, хотя бы на ближайшие двое суток. Мой телефон звякнул, когда я уже заканчивала укладывать волосы, стоя перед зеркалом в своей спальне. «Через час буду в центре. Безумно соскучился, красотка». Я улыбнулась своему отражению. Двадцать три года, свободна, влюблена и… сегодня вечером я решила нарушить все правила приличия, которые когда-либо существовали в моей голове.
Я открыла дверцу шкафа и сразу же потянулась к нему. Платье. Ярко-синее, из нежного, струящегося шелка, облегающее фигуру так, словно оно было второй кожей. Длина — ровно настолько, чтобы волновать воображение и заставлять мужчин оборачиваться, но не переходить границу вульгарности. Шелк приятно, почти прохладно скользил по моей коже, когда я натягивала его, застегивая тонкую молнию на спине. И да, я приняла решение: никаких трусиков. Эта мысль заставила мои собственные щеки вспыхнуть, а внизу живота зародилось тягучее, предвкушающее тепло, которое не отпускало меня с самого утра. Я нанесла капельку любимых цветочных духов на запястья и за ушком, зная, как он обожает этот аромат, смешивающийся с естественным запахом моей кожи.
Дорога до центра города пролетела как в тумане. Сердце колотилось где-то в горле, каждый удар отдавался гулким эхом в ушах. Я ехала в метро, держась за поручень, и каждый раз, когда вагон дергался, я чувствовала, как шелк платья касается моей интимной зоны. Это было вызывающе, это было почти болезненно приятно. Каждый взгляд случайных попутчиков казался мне проницательным, будто они все видели мою маленькую, горячую тайну. Я вышла из метро на площадь, залитую вечерними огнями, и почти сразу увидела его.
Он стоял у входа в уютное кафе, оглядываясь по сторонам. На нем был строгий офисный костюм — белый верх, темный низ. Его обычный пятничный образ, который я так часто любила срывать с него вечером, когда мы оставались наедине. Но сейчас, в свете уличных фонарей, этот костюм казался мне его броней, которую я собиралась пробить всего лишь парой слов.
Я подошла со спины. Мои шаги были бесшумными, а сердце — готовым выпрыгнуть из груди. Я крепко обняла его за талию, прижимаясь всем телом, чувствуя твердость его спины.
— Привет, трудоголик, — прошептала я ему прямо в шею, вдыхая запах его дорогого одеколона, смешанный с легкой усталостью и чистым, мужским ароматом.
Он вздрогнул от неожиданности, его плечи на долю секунды напряглись, а потом он резко развернулся, заключая меня в ответные крепкие объятия. Его руки легли мне на поясницу, и я почувствовала, как его дыхание сбилось. Он жадно поцеловал меня, и этот поцелуй был совсем не похож на наши обычные приветствия после рабочей недели. Он был голодным, требовательным, глубоким. Я ответила ему с той же страстью, чувствуя, как его возбуждение мгновенно передается мне. Его пальцы на моих бедрах сжались чуть сильнее, чем того требовали приличия.
Мы немного отстранились друг от друга, тяжело дыша. Люди вокруг проходили мимо, не замечая, какая буря эмоций кипела между нами. Он смотрел на меня, не отводя глаз, его взгляд скользил по моему лицу, по шее, по декольте и останавливался где-то ниже, где ткань платья подозрительно мягко облегала изгибы моего тела.
Я решила, что пора нанести решающий удар. Я подалась вперед, почти касаясь его губ, и тихо, почти шепотом, произнесла:
— «Я сегодня без трусиков».
Я увидела, как его зрачки расширились. Он на секунду замер, словно не поверив своим ушам, а потом его рука непроизвольно чуть крепче сжала мою талию, буквально через ткань платья ощущая мое тепло. Это было как электрический разряд, прошедший сквозь нас обоих. Его лицо мгновенно стало серьезным, даже немного напряженным.
— Пойдем прогуляемся? — предложила я, чувствуя, как внутри разливается властный восторг от его абсолютной растерянности.
Мы пошли по оживленной аллее парка, который находился в самом сердце города. Это была настоящая пытка для него. Я видела это по тому, как он шел: неестественно выпрямившись, стараясь сохранять невозмутимый вид перед прохожими, но его скулы были напряжены до предела. Каждое мое движение, каждый шаг, при котором подол моего синего платья слегка приподнимался от легкого вечернего ветра, заставляли его сбиваться с ритма.
Он постоянно поглядывал на мои бедра. Я нарочно шла чуть медленнее, позволяя ткани платья плавно скользить по моей коже. Когда я случайно задела его руку своей, он вздрогнул, будто его ударило током. Его дыхание стало тяжелым и прерывистым, хотя мы просто неспешно прогуливались среди шумной толпы людей, отдыхающих в пятницу вечером. Он пытался что-то рассказывать о прошедшей рабочей неделе, о каких-то проектах и совещаниях, но слова давались ему с большим трудом — его мысли явно витали совсем в другой плоскости. Его голос стал ниже, хриплым, и он каждые пару минут оглядывался, словно опасаясь, что кто-то из окружающих сможет прочитать по его лицу, в каком безумном состоянии он находится рядом со мной.
Его возбуждение стало почти осязаемым. Я видела, как он пытается бороться с собой, как сжимает кулаки в карманах брюк, как его пульс бешено бьется на шее. Для него эта прогулка превратилась в бесконечный марафон на грани срыва. Он был абсолютно сфокусирован на мне, на моей тайной свободе под платьем, на этом диком контрасте между его строгим деловым видом и тем, что происходило у него внутри.
Я наслаждалась каждой секундой его мучений. Я знала, что он считает каждый шаг до того момента, когда мы наконец останемся одни. Его глаза, обычно такие спокойные, рассудительные и добрые, сейчас пылали темным, голодным, требовательным огнем, от которого у меня перехватывало дыхание. Он был полностью во власти своих фантазий, и я была единственной, кто мог дать ему желанную разрядку. И я точно знала: сегодня он не сможет думать ни о чем другом, кроме как о том, как поскорее снять с меня это синее платье.
Мы прошли еще пару кварталов, заглянули в маленькую кофейню, где он заказал нам кофе, хотя я понимала, что он не сделает и глотка. Его руки слегка дрожали, когда он держал чашку. Мы сели за маленький столик в глубине зала. Я снова нарочно перекинула ногу на ногу, чувствуя, как шелк платья скользит по бедрам, и видела, как он с трудом переводит взгляд обратно на мое лицо. В этот момент я поняла, что довела его до пика.
— Рита, — прохрипел он, когда мы наконец решили уйти. — Ты не представляешь, что со мной творишь.
— А я и не хочу, чтобы ты это скрывал, — ответила я, глядя ему прямо в глаза с лукавой улыбкой.
Мы вышли на улицу. Ночь уже полностью вступила в свои права, город подсвечивался разноцветными огнями, и атмосфера вокруг стала еще более интимной. Мы направились к машине, припаркованной неподалеку. Каждый метр пути казался мне вечностью, наполненной электричеством. Я чувствовала его взгляд на себе — он практически сканировал мою фигуру, представляя то, что было скрыто под шелком.
Когда мы наконец сели в машину, тишина салона показалась нам спасением. Он не завел двигатель. Он просто повернулся ко мне, и в его глазах больше не было того сдержанного пятничного офисного спокойствия. Было только желание. Он навис надо мной, впиваясь в мои губы в страстном, почти яростном поцелуе. Его руки, такие сильные и уверенные, начали блуждать по моему телу, изучая каждый изгиб. Когда он коснулся моих бедер, он замер, его дыхание стало прерывистым, почти сбивчивым. Он ощутил отсутствие преграды, и это окончательно лишило его остатков самообладания.
— Ты… ты невероятная, — прошептал он, уткнувшись мне в шею. — Я всю прогулку думал только об одном. Я не мог дышать, я не мог говорить, я просто хотел тебя здесь и сейчас.
Я обняла его за шею, притягивая к себе еще ближе, чувствуя его возбуждение сквозь тонкую ткань брюк. Мы оба понимали, что этот вечер — только начало. Мы рванули в сторону дома, и в его глазах было столько любви, столько невысказанного желания, что мне стало ясно: сегодняшний вечер запомнится нам надолго. Мы спешили, обгоняя потоки машин, каждый из нас был полностью поглощен тем, что ждет нас за закрытыми дверями нашей квартиры. Вся эта прогулка, все эти долгие минуты ожидания, все это напряжение, которое я создавала весь вечер, наконец должно было найти свой выход. И я была готова отдать ему всё
Друзья, спасибо, что читаете, спорите и иногда материте меня в комментариях 😈
Отдельное спасибо тем, кто поддерживает донатами. Это не просто «спасибо» — это буквально новые истории.
Потому что когда прилетает поддержка, я сажусь писать вместо того, чтобы «подумать до завтра».
И, судя по последним рассказам, кто-то явно донатит на откровенные сцены с начальницей и соседкой 😉
👉 Кнопка «Поддержать» — под рассказом справа.
Хотите продолжение какой-то истории — пишите в комментариях. Я вижу.
А теперь — про самое сокровенное.
Мы открыли закрытый премиум-канал.
Не для всех. Только для тех, кто готов заглянуть за кулисы и снять все запреты.
У нас три уровня подписки — выбирайте, что ближе вам:
🔥 «Тайные страницы»
Исповеди и финалы, которые нельзя публиковать в общем доступе.
Те самые сцены, после которых я думаю: «Опубликую — забанят».
Только правда. Только острое. Только для своих.
💃 «Про милфу Екатерину»
Отдельная линия. Женщина за 45, которая знает, чего хочет.
Её истории — про власть, желание и свободу быть собой.
Это не про возраст. Это про состояние.
🤫 «О чём молчат женщины»
То, что редко говорят вслух даже подругам.
Страхи, фантазии, тайные мысли, которые живут в голове, но не выходят наружу.
Это уровень доверия, который мы не даём случайным людям.
Подписавшись на любой уровень, вы получаете:
— эксклюзивные рассказы, написанные специально для премиум-читателей;
— финалы, которые обрывались в открытом канале;
— голос автора без цензуры и оглядки на модерацию.
Это личное пространство.
Сюда попадают не все.
Но если вы чувствуете, что готовы — добро пожаловать.
Здесь вам точно понравится 😉