Книга "Полынь - трава горькая"
Глава 1
Глава 29
Шевчук сидел в своём кабинете, глядя на телефон и уже в десятый раз прокручивал в голове предстоящий разговор. Капитан Черников был человеком настроения, чаще плохого, и неизвестно, как он воспримет то, что Шевчук собирался ему рассказать. Но доложить было нужно, а потому участковый взял телефон в руки и набрал сохранённый под номером один номер. Гудки тянулись медленно – раз, другой, третий. На том конце ответили не сразу: сначала послышалось какое-то шуршание, затем какой-то стук, и только потом недовольный, прокуренный голос:
– Слушаю.
– Товарищ капитан, это Шевчук из Михайловки. Тут у нас такое дело…
– Что у вас там? Что мямлишь? – голос старшего был раздражённым, но пока не критично, и Шевчук воспрял духом.
– Люди пропали, товарищ капитан, – Шевчук говорил ровно, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и деловито. – Двое мужчин. Приезжие. Остановились в Михайловке, у местной жительницы Нины Васильевны Дорошиной. Хозяйке представились как Марат Жамнов и Тимур Галеев. Потом исчезли. Приезжали на «УАЗе», сняли жилье, уехали и не вернулись. Документов нет, свидетелей, кроме хозяйки дома, тоже.
На том конце замолчали. Шевчук слышал, как старший тяжело дышит в трубку.
– Шевчук, ты за кого меня держишь? – голос капитана стал глухим и злобным, как у цепной собаки. – Пропали двое мужиков – найдутся. Может, запили, а может, куда-то уехали. Их что, кто-то искал?
– Нет. Но я все меры принял, – осторожно вставил Шевчук. – Опрос провёл, показания собрал. Только зацепок нет. Возможно, они уже покинули район.
– Вот и не морочь мне голову! – рявкнул капитан так, что Шевчук отодвинул трубку от уха. – Достали вы меня уже, черти! Хватит дёргать меня по пустякам.
– Есть, – сказал Шевчук, но трубка уже умолкла. Капитан сбросил вызов первым, не попрощавшись.
Шевчук медленно положил телефон на стол и откинулся на спинку стула. В кабинете было тихо, только старые часы на стене мерно отсчитывали секунды. Он посмотрел на открытую папку и физически ощутил, как груз ответственности медленно сползает с плеч.
– Моё дело – доложить, – подумал Шевчук, потирая переносицу. – Вот я и доложил. Начальству виднее, что дальше делать.
Он подвинул папку, пролистал несколько страниц. Показания Нины Дорошиной и кое-кого из местных жителей – скупые, ничего не значащие. Всё чисто, всё гладко. С чего он так разволновался?
Шевчук захлопнул папку, сунул её в ящик и запер его на ключ.
***
Кондрат вышел из своего дома и направился к магазину, куда жена отправила его за солью. Но у старого колодца столкнулся с Ильёй – тот шёл быстрым шагом в сторону дома Полины, и лицо его было хмурым, словно осеннее небо.
– Илюха! Что-то ты зачастил к нам! – окликнул его старик, и голос его скрипел, как несмазанная дверь. – Постой-ка, дело есть.
Илья остановился, нехотя повернулся. В глазах его мелькнуло раздражение, но он сдержался, и спокойно дождался старика.
– Чего тебе, дед?
Кондрат подошёл ближе, встал напротив, вцепившись узловатыми пальцами в палку. Он смотрел на Илью исподлобья, и взгляд его был тяжёлым и неприветливым.
– Ничего не хочешь мне рассказать? – спросил старик с нажимом. – Хотя я и так всё про тебя знаю, Илюша.
Илья усмехнулся, но усмешка вышла натянутой:
– О чём ты, дед? Перебрал самогону, что ли, с утра?
– Не прикидывайся дурачком, – качнулся Кондрат, и Илья почувствовал запах старческого тела и кислой капусты. – Шум тогда у Полинки во дворе ночью все слышали. А вот что ты потом из сарая что-то тащил, тяжёленькое, – я один это видел.
Илья дёрнул щекой, но голос остался ровным:
– Дед, ты совсем тронулся умом на старости лет? Какой шум? Что я тащил? Приснилось тебе.
– Не приснилось! – прикрикнул на него Кондрат и в сердцах стукнул палкой о землю. Где-то неподалёку залаяла собака. – Не приснилось! А я своими глазами видел! И Шевчуку скажу!
Илья усмехнулся.
– Иди, рассказывай, – кивнул он. – Только кто тебе поверит?
Кондрат побагровел, жилы на шее вздулись:
– Поверят! Ну, признавайся! Угробил человека?! За это и отвечать будешь! Посажу тебя, стервец!
– А докажи, – Илья пожал плечами, и в этом жесте было столько холодного равнодушия, что старик на мгновение опешил. – Делай что хочешь. Мне всё равно. Я никого не убивал.
Кондрат стиснул палку так, что костяшки пальцев побелели. Он понял, что этим Илью не проймёшь. Тогда он зашёл с другой стороны:
– Не ты, значит, а Полинка твоя! Ведьма проклятая…
Илья переменился в лице мгновенно. В глазах вспыхнула такая ярость, что Кондрат отшатнулся. А сильные руки уже схватили его за грудки и рванули так, что старик повис в воздухе, болтая ногами.
– А вот Полину не трожь! – прошипел Илья, и лицо его оказалось в нескольких сантиметрах от лица Кондрата. – Слышишь, дед? За Полину я кого хочешь убью. Понял?
– Убивают! Убивают! – завопил Кондрат, и голос его, дребезжащий и пронзительный, разорвал тишину дремлющего хутора.
Илья отпустил его так же резко, как схватил. Старик пошатнулся, едва устояв на ногах, и погрозил ему кулаком, когда тот уже развернулся, чтобы уйти.
– Попомнишь ты меня, Илюша! – крикнул он вслед. – Попомнишь! Да поздно будет!
Илья не обернулся. Он шёл к дому Полины, и каждый шаг его был тяжёлым, как удар молота.
***
Надежда стояла в прихожей, прислонившись спиной к стене, и смотрела на Стаса, который уже положил руку на ручку двери.
– Останься, – попросила она тихо. – Пожалуйста.
Стас покачал головой.
– Я не тот мужчина, кто будет жить у женщины, Надя. Да и пока я рядом, ты в опасности.
– О какой опасности ты говоришь? – она шагнула к нему, коснулась ладонью его плеча. – Скажи, кто тебе угрожает?
– Надь, ну хватит, – невесело улыбнулся он. – Ты же знаешь меня.
– Я не хочу, чтобы ты уходил! – вырвалось у неё громче, чем она хотела. – Стас, я ждала тебя столько лет. Останься.
Он посмотрел на неё, будто подыскивая, что сказать на её слова, но произнёс вдруг совсем другое:
– Когда у тебя ночное дежурство?
– Послезавтра, – ответила она медленно. – А что?
– Я приду в больницу, – сказал Стас. – Ночью. И ты проведёшь меня к Тимуру.
– Стас, зачем тебе это нужно… – снова начала она, но он перебил её, взяв за плечи.
– Нужно, – сказал он твёрдо.
Она посмотрела в его глаза и кивнула, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги и любви.
– Хорошо. Приходи послезавтра. Я всё устрою.
Стас благодарно кивнул и вышел за дверь, не обернувшись.
***
Василина проснулась от собственного крика. Сердце колотилось где-то в горле, майка прилипла к спине, в ушах всё ещё звучал его голос: «Молчи, дура, молчи, а то хуже будет». Она села на кровати, обхватив колени руками, и долго так сидела, глядя в одну точку на стене.
В доме было тихо. Полина снова ушла в лес, разыскивать Гришку, не забыв приготовить сестре завтрак. Но Василина не притронулась к еде. Она вообще перестала замечать, когда голодна.
Она спустила ноги на пол, поёжилась от липкого страха. Марат больше не мог обидеть её. Но во снах он возвращался к ней каждую ночь, и каждый раз находил новые способы мучить её.
– Его больше нет, – сказала Василина вслух пустой комнате, но голос прозвучал неубедительно. – Он не придёт. Он умер. Так сказал Стас.
Но Тимур жив. И однажды он может вернуться, чтобы отомстить…
Василина подошла к окну и коснулась лбом согретого солнцем стекла, не зная, сможет ли когда-нибудь проснуться не от ощущения жёстких пальцев на своём горле.
***
Стас вышел из машины и направился к магазину купить пачку сигарет, когда из-за поворота вылетела иномарка. Чёрная, без номеров, с тонированными стёклами, она неслась прямо на него, не сбавляя скорости. Стас рванул в сторону, споткнулся о бордюр и едва удержался на ногах, схватившись рукой за столб. Машина пронеслась в нескольких сантиметрах от него, обдав запахом бензина и горячего асфальта.
Он проводил её взглядом, тяжело дыша. Сердце предательски колотилось, ладони саднили от удара о шершавый столб.
Машина скрылась за поворотом, не притормозив.
– Су…ка, – прошептал Стас, поднимаясь и отряхиваясь. – Кто бы ты ни был, ты ошибся, потому что я теперь знаю, что ты есть, и что ты следишь за мной. А вот то, что я открыл на тебя охоту, ты ещё не знаешь…