Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 197
Но как ни старались, буквально через полсотни метров выяснилось, что весь городишко уже знает о прибытии колонны российского транспорта. А ещё стало понятно, насколько местным жителям наплевать на увещевания муниципального руководства. Проще говоря, мэра. Потому что встречать технику всыпали все, кто мог ходить. И стар, и млад. От детей, едва научившихся передвигаться на двух конечностях, до глубоких стариков, которые, похоже, даже из домов своих не выходили по нескольку лет, но ради такого случая решили выбраться и посмотреть.
Ковалёв, машина которого двигалась впереди, был страшно раздосадован этим. Он даже открыл окно, высунулся наружу и хотел было закричать и замахать рукой, чтобы не лезли под колёса. Потом ему пришло в голову попросить стрелка дать предупредительную очередь в воздух. Но оба варианта он тут же отринул от себя, увидев, что африканцы встречают колонну не настороженно, а с широкими улыбками и приветливо машут руками.
Внезапно Митрофан Петрович понял, что никто наперерез бросаться не станет, и глупости совершать тоже. Люди очень рады прибытию новых русских. Им просто интересно посмотреть, даже несмотря на темноту и поднятые клубы пыли. Дети первыми выстроились вдоль дороги, щурясь от света, указывая руками на огромные машины, которые давно не видели на этой земле.
Всё-таки у Ковалёва не проходило тревожное ощущение. Вдруг кто-то из горожан окажется не так радушен, как все остальные. Напряжение нарастало. Он смотрел в зеркало заднего вида и наблюдал, как колонна медленно тянется вдоль городской окраины. Люди кричали какие-то приветственные слова, махали руками, хлопали в ладоши. Их можно было понять. Такое скопление чужеземцев и огромных машин в этих местах – большая редкость.
Последний раз подобное можно было наблюдать здесь несколько лет назад, когда французы спешно покидали свою базу. Но тогда никакого воодушевления от их ухода горожане не испытывали, потому что понимали: с одной стороны, да, французы – колониалисты, их присутствие в этой стране означало порабощение и разграбление ресурсов. С другой стороны, европейцы оставались единственной защитой местных жителей от банд, снующих по пустыне. И все очень боялись, что вскоре на место одних придут другие, да ещё похуже. Так, в принципе, и случилось.
Но лишь до того момента, пока сюда не пришли русские. Их появление внесло в жизнь африканцев более-менее устоявшийся мир и надежду на завтрашний день. Потому у горожан крепла сейчас уверенность в том, что русский конвой пришёл не просто так, а обеспечивать им долгосрочную защиту. И теперь ни одна банда не сунется в город, влекомая наживой или ложными наставлениями какого-нибудь очередного религиозного фанатика, решившего построить здесь своё марионеточное государство.
В какой-то момент Ковалёв, посоветовавшись с майором Соломатиным, решил разделить колонну на три части. Первая пошла на центральную базу. Вторая на аэродром под защиту песчаных брустверов, которые прежде были сооружены для приёма наливняков с топливом. Там же с момента их прибытия имелся стационарный укреплённый пункт. Наконец третья часть, самая небольшая, отправилась во двор торгового центра.
Такое решение было принято неслучайно. Во время службы в Сирии Ковалёв однажды видел, как террористы разгромили целую колонну местной армии, которая неспешно тянулась по пустыне. Действовало её командование крайне беспечно. Боевого хранения от не было. Воздушного прикрытия тоже. Просто взяли и решили поехать. Заметив это, бандиты не преминули напасть. Митрофан Петрович хорошо помнил, как полыхала эта огромная куча техники, растянувшейся на три километра.
Когда все машины были установлены на своих местах, Ковалёв отправил три грузовика, чтобы собрать всех водителей и привезти их на территорию ТЦ. Там их всех собрали в просторном зале, который предназначался когда-то для кинотеатра. Имелось даже небольшое возвышение, вроде сцены. На него командир базы забрался вместе с Соломатиным. Там же встали советник Ветер и командир М’Гона. Неподалеку расположились начальник госпиталя Артамонова, главный врач Харитонов. «И другие официальные лица», – вспомнил Рафаэль, наблюдавший за всем этим, фразу из увиденного как-то выпуска советских новостей в программе «Время».
– Товарищи, приветствую вас на нашей базе. Меня зовут полковник Ковалёв. Я здесь старший по званию и по должности, – громогласно заявил Митрофан Петрович. – Имею честь представить также командира М’Гона, моего боевого товарища. Он командует здесь подразделением правительственных сил. Мы действуем в тесном взаимодействии, можно сказать, как единое целое. Ещё один человек, который нуждается в представлении, – это советник, курирующий нас от лица высшего командования. Позывной Ветер, вся остальная информация об этой персоне под грифом «секретно». Таким образом, мы здесь являем собой своеобразный триумвират, принимающий все решения. Вернее, так было до вашего приезда, а теперь наше трио благодаря вашему командиру майору Соломатину превратилось в квартет, –улыбнулся Ковалёв, и присутствующие ответили тем же.
Он помолчал немного, продумывая дальнейшие слова, и сказал:
– Вы с честью и достоинством выполнили поставленную перед вами командованием задачу. О правилах проживания и распорядок дня вы узнаете завтра. А теперь предлагаю всем принять душ, поесть и отдыхать. Вы это заслужили. Прошу, приступайте.
Все мгновенно расслабились, загомонили, зашуршали шаги и одежда. Всё обошлось без построений и строевого шага. Ковалёв понимал, что, возможно, прохождение строем на плацу и было бы красиво, но совершенно бессмысленно и даже вредно в этой ситуации. Водители и охраны конвоя смертельно устали. Преодолеть почти две тысячи километров в условиях постоянного ожидания выстрела из-за любого угла или взрыва заложенного на дороге фугаса было очень сложно прежде всего морально. Да и физически не легче при такой-то жаре.
Чуть позже Миндаль рассказал Ковалёву, что в целом всё прошло спокойно, хотя и не обошлось без инцидента. Несколько раз по колонне неприцельно стреляли примерно метров с семисот-восьмисот, но, к счастью, ни в кого не попали. Потому и все люди целы, и машины дошли до города без потерь и своим ходом.
– Ты знаешь, это какое-то чудо, – искренне признался Саламатин. – Мы когда из столицы выдвигались, я думал: «Дай Бог, если три четверти доберутся». Ну, ты понимаешь, я имел в виду технику, не людей, конечно. На такой жаре, предполагал, поломок будет просто море разливанное. Ну ты смотри, как всё прекрасно получилось. Просто поразительно.
– А я думаю, Миндаль, тут дело не только в везении. И не в промысле Божьем, на который ты, вижу, так уповаешь, – он усмехнулся и похлопал друга по плечу. – Просто вы тщательно готовились к этой задаче. Потому всё и получилось.
Когда Ковалёв отпустил водителей и охрану конвоя, то Лера вышла на сцену и сделала всем знак рукой, привлекая внимание.
– Товарищи, меня зовут Валерия Артамонова. Я начальник госпиталя, – и дальше она рассказала, где можно получить свежий комплект одежды и белья, где организованы душевые, а также куда потом пройти для приёма пищи и после расположиться на отдых.
Судя по лицам бойцов, они были неожиданно удивлены таким тёплым приёмом. Думали, приедут, покидают в желудки содержимое сухпайков, попьют воды, повалятся где-нибудь, чтобы выспаться, а потом сразу обратно. Тут же для них практически организовали гостиничный отдых. Потому эти суровые парни, почти две недели проведшие в африканской жаре и густой пыли, ожидая засаду террористов, стеснялись того, что им приготовили чистое бельё и постели, горячий ужин и окружили вниманием и заботой.
Когда же увидели, что им помогают ориентироваться в местных условиях симпатичные молодые африканки, так и вовсе сначала растаяли, а потом поспешили привести себя в порядок, чтобы выглядеть достойно в глазах местных красавиц. Ещё одно удивление их ожидало, когда один из докторов сказал: «Воду можно не жалеть. Купайтесь сколько хотите. У нас тут артезианские скважины и насосы».
Они стояли под душем, закрыв глаза, и вода с мылом смывали с них дорожную пыль, пот, усталость и накопившуюся тревогу. Потом шумной толпой отправились на ужин, который благодаря стараниям шеф-повара показался просто царским пиром. Даже сотрудники госпиталя не могли понять, где и как он смог раздобыть столько свежих овощей. Но на каждом столе в большой никелированной миске был свежий салат, обильно заправленный пряностями и подсолнечным маслом. Это не считая горячего борща, пюре с котлетой и компота, а также свежевыпеченного хлеба.
Завершением ужина стал чай. Горячий, приторно-сладкий, с добавлением местных ароматных трав, делавших вкус напитка изысканно пряным. Но и пончики, конечно, с сахарной пудрой. Когда все наконец насытились, то им указали на места, где можно расположиться, и водитель и охрана конвоя разбрелись кто куда, укладываясь. Кто сразу повалился на койку и тут же отключился, кто улёгся читать, взяв в руки книжку или телефон, некоторые отправились на улицу покурить. Другие разбились на маленькие группы и о чём-то лениво переговаривались.
Когда в торговом центре наконец воцарилась тишина и все были определены по местам, Лера наконец смогла облегчённо вздохнуть.
– Устала, солнце? – участливо спросил Креспо, подойдя к ней и взяв за руку. – Хотя и сам вижу, молчи. Ты у меня такая умница. Столько всего организовала и на высшем уровне. Знаешь, ты никогда не думала, чтобы начать заниматься гостиничным бизнесом? У тебя бы отлично получилось стать владелицей целой сети отелей по всему Санкт-Петербургу.
Девушка только улыбнулась в ответ и спросила, глядя на спящих:
– Как ты думаешь, сколько в итоге они проехали?
– Немногим больше тысячи семисот километров. Это примерно как расстояние от Москвы до Екатеринбурга. Только у нас это можно сделать по хорошей федеральной трассе. А здесь ты видела сама, какие дороги. Плюс обстановка напряжённая. Богомазов по секрету признался, что ему доложили, как несколько раз ещё до прибытия в Гао, по ним открывали огонь. Ну, слава Богу, ни одна машина серьёзно не пострадала. Мелочь, только корпус поцарапали. Главное, что все люди целы.
Он обвёл взглядом зал. Лера прижалась к его плечу и закрыла глаза. Сегодня можно было выдохнуть. Вскоре они вернулись в свою комнату.
– Ты знаешь, Рафаэль, мне как-то спокойнее стало, честное слово. – Лера сидела на подоконнике, обхватив колени руками, и смотрела в окно, где уже начали зажигаться первые звёзды. – Конвой пришёл без потерь. Значит, ситуация под контролем. Просто я помню, когда мы уходили из прошлого города, было отчаянье. Двигались, по сути, в никуда. Все молчали, но я-то чувствовала. А сейчас спокойна. Механизм работает.
Она говорила негромко, будто размышляла вслух, и голос её звучал ровно, без прежней тревоги.
– Самое главное – пришли боеприпасы. – Рафаэль подошёл к ней, встал рядом, тоже глядя в окно. – Теперь мы точно крепко врежем по зубам всякому, кто сюда сунется.
– Как ты думаешь, а местные когда-нибудь сами решатся на такое? Ну, я имею в виду, нанести удар по террористам, а не ждать по укреплённым позициям.
– Я думаю, что они это сделают. Просто им нужно накопить силы и навести порядок в своих рядах. Но этого мало, ещё нужно как следует поработать с местным населением, чтобы оно поддерживало нас и тех, кто хочет видеть эту страну свободной и процветающей. Так получилось, что мы, врачи, первыми начали идти по этому пути. Делали детям вакцинацию. Теперь вот обслуживаем горожан.
– Милый, а помнишь, как нам мясо приносили каждое утро? – Лера вдруг рассмеялась легко и звонко, вспомнив те дни. – И молока ведро? Так вкусно было!
– Да уж, спокойное время, – доктор Креспо Рафаэль тоже улыбнулся, качая головой. – Я думаю, скоро всё устроится. Раньше местные жители были равнодушные, забитые: такими их сделали французские колониалисты. И сейчас есть такие, конечно. Но есть командир М’Гона и его бойцы, наши девчата-помощницы, Аббас и Идрис. Даже местный мэр. Хотя он, судя по всему, тут не в особом авторитете, – испанец коротко рассмеялся. – Просил же его Ковалёв придержать людей, а те махнули рукой на своё начальство. Ну, это, конечно, я шучу. А вообще людей нового мышления много. Они не хотят, чтобы за них решали. Аббас, например, не испугался. Воевать не стал – у него народу мало, – но помог. Теперь знает, что мы готовы поддержать. Твой Фонд, командование АК. Я думаю, скоро и Кидаль вернём. Не смогут захватившие его паразиты долго жить за чужой счёт. Людям надоест то, что к ним относятся как к скотам бессловесным, и помогут бандюков выпихнуть в пустыню.
Лера молчала, глядя в темнеющее небо, где одна за другой загорались звёзды. Потом повернулась к нему и улыбнулась – той улыбкой, которая появлялась, когда она была по-настоящему спокойна и уверена в завтрашнем дне.