Тося проехала две остановки на автобусе и спустилась в метро, ехать предстояло долго, поэтому Тося заблаговременно взяла с собой учебник. Житейские дела важны, но про учёбу забывать никак нельзя.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/akKoj8k6hBv4ff9v
В вагоне метро было шумно и многолюдно. Тося с трудом нашла свободное место у края скамейки, села и открыла учебник. Она пыталась сосредоточиться на тексте, но мысли то и дело возвращались к сегодняшнему дню: к Андрею, к его обещанию прийти завтра и сделать кроватку.
Она перечитала один абзац три раза, но так и не уловила смысла. Вздохнув, она закрыла учебник и посмотрела на проносящиеся за окном тоннеля огни.
«Надо взять себя в руки, — подумала она. — Завтра будет новый день, и нужно быть готовой ко всему».
На следующей станции в вагон вошла пожилая женщина с ребёнком. Тося тут же встала и уступила ей место. Женщина благодарно улыбнулась и села, посадив мальчика себе на колени.
— Внучок мой, Серёжа зовут, - кивнула она на мальчика. – Три годика ему, вот, из садика забрала его… Ты-то молоденькая совсем, детишек наверняка нет ещё?
— Сын у меня есть! – улыбнулась Тося, представив сынишку. – Тоже Серёжа зовут, девять месяцев почти ему.
— Ой, кроха ещё! — улыбнулась женщина. — Ну, пусть твой сынок счастливым растёт.
— Спасибо, — ответила Тося. – И ваш тоже.
Женщина переключила своё внимание на внука, и их диалог с Тосей прекратился. Тося стояла, держась за поручень, и смотрела на проносящиеся станции. В голове крутились мысли о завтрашнем дне. На нужной станции она вышла из вагона и направилась к выходу. Поднимаясь по эскалатору, Тося почувствовала, как внутри нарастает напряжение: она не была у Геннадия 4 дня – что произошло за это время?
Вариантов могло быть только два: либо Геннадий окончательно справился со своим горем и взял себя в руки, либо… либо снова сорвался и взялся за бутылку. Думать о плохом не хотелось, поэтому Тося, прикрыв на мгновение глаза, представила, как Геннадий открывать ей дверь – опрятный и гладко выбритый.
Тося доехала до дома Геннадия на троллейбусе, подошла к знакомому подъезду, и сердце её забилось быстрее. Она остановилась на мгновение, перевела дух и шагнула внутрь. Поднимаясь по ступеням, Тося чувствовала, как тревога сковывает её движения. Она постучала в дверь. Тишина. Постучала ещё раз — громче. Никакого ответа.
«Может, он вышел на работу? — надеялась Тося, хотя внутри закралось нехорошее предчувствие. – Хотя в любом случае уже должен быть дома». Она постучала третий раз, уже настойчивее.
Дверь приоткрылась, и Тося почувствовала, как по телу пробежал холодок. Геннадий стоял на пороге. Неопрятный, с красными глазами, небритый, и от него разило перегаром. Он смотрел на неё мутным взглядом, пытаясь сфокусироваться.
— Антонина... — проговорил он заплетающимся голосом. — Зачем вы пришли?
— Геннадий, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Что опять случилось? Вы же обещали... Я так надеялась, что у вас всё наладилось.
— Я тоже надеялся, — усмехнулся он горько. — Только не получается у меня. Не получается: снится мне моя Шурочка – и всё тут. Просыпаюсь – и хоть волком вой!
— Геннадий, она вам неспроста снится. Ваша Шурочка видит, в каком вы состоянии, переживает за вас, а за дочек переживает ещё больше. Геннадий, вы должны…
— Да-да, должен, - перебил её мужчина, неуверенно кивая головой. – Должен, да не могу…
— А где девочки?
— У тёти Клавы, где ж им ещё быть? Спасибо ей, что выручает…
— Геннадий, вам нужно вытаскивать себя из этого болота. Вам самому не стыдно? Не стыдно перед дочками, соседями, перед самим собой? Вы же серьёзный, образованный человек!
— Стыдно, очень стыдно… Не понимаю, как докатился до такого.
Тося смотрела на Геннадия, и в душе её боролись гнев и жалость. Она видела перед собой не безнадёжного пьяницу, а сломленного горем мужчину, который потерял опору в жизни. Но больше всего Тося переживала за двух маленьких девочек, которые нуждались в том, чтобы отец был сильным.
— Геннадий, вы должны взять себя в руки, — сказала она твёрдо, но без осуждения. — Не ради меня, не ради соседей, а ради них. Иры и Светы. Они остались без матери. Если они потеряют ещё и отца — что с ними станет?
Геннадий опустил голову, и плечи его дрогнули. Он выглядел таким потерянным, что у Тоси сжалось сердце.
— Я знаю, — прошептал он. — Я всё понимаю. Но когда я закрываю глаза, я вижу её. Шурочку. Она смеётся, зовёт меня, а я просыпаюсь и понимаю, что её нет. Что я никогда больше не услышу её голоса.
Тося молчала, давая ему выговориться. Она знала, что иногда человеку нужно просто сказать вслух то, что у него на душе, и, возможно, станет легче.
— А вы не думаете, что она видит вас сейчас? — тихо спросила она. — Что она смотрит на вас с небес и плачет? Плачет оттого, что вы губите себя и ваших дочек.
Геннадий поднял на неё глаза, и в них блеснула боль.
— Вы думаете, она видит?
— Я думаю, что любовь не умирает, Геннадий. Шура всегда будет с вами. Но она хочет, чтобы вы жили. Жили ради ваших детей.
Геннадий долго молчал, глядя в одну точку. Потом медленно кивнул.
— Я попробую, — сказал он хрипло.
— Не попробуйте, а пообещайте! – почти вскрикнула Тося. – Пообещайте самому себе и Шуре!
— Нет, обещать я не буду, - мотнул он головой. – Вдруг не смогу сдержать слово, а я свою Шурочку никогда не обманывал…
— Да что же мне с вами делать? – Тося от отчаяния чуть не расплакалась.
— Вы правы в одном: если я не помогу себе сам, то никто мне не поможет, - в отличии от внешнего вида, мысли Геннадия были вполне ясными.
— Вот-вот, вы прекрасно всё понимаете… Геннадий, а как же работа? Вы же сегодня должны были на работы выйти.
— Я взял ещё неделю без оплаты. Не могу я сейчас о работе думать.
— Без оплаты… А жить вы на что собираетесь? Дочек чем кормить будете?
— Их тётя Клава кормит, а я расплачусь с ней. Позже…
— Да не должно быть никаких «позже»! – Тося больше не могла сдерживать эмоции. – На что вы надеетесь, Геннадий?
— А вы, собственно, кто такая, чтобы указывать, как мне жить? – внезапно разозлился мужчина. – У меня огромное горе и вам меня не понять!
— Ошибаетесь! Я прекрасно понимаю ваше горе, но, по-моему, вы себя слишком жалеете. Вы же мужчина! Вы можете позволить себе согнуться, но не сломаться, а вы…
Тося замолчала, почувствовав, как её собственные слова прозвучали слишком резко. Она видела, как лицо Геннадия исказилось от боли, и решила, что переступила черту.
— Простите, — сказала она тихо. — Я не имела права так говорить. Я не знаю, каково это — терять вторую половинку, оставаясь с двумя детьми. Да, у меня тоже нет мужа, отец Серёжи оставил нас ещё до его рождения, но это другое… Простите, я не хотела вас обидеть.
Геннадий стоял, прислонившись к стене, и молчал. Его руки дрожали, а глаза были закрыты. Тося видела, как он борется с собой, и чувствовала, что её слова всё же достигли цели.
— Вы правы, — сказал он наконец. — Я себя жалею. Я утонул в этой жалости и не могу выбраться. Я знаю, что должен быть сильным, но я не знаю, как.
— Я считаю, что для начала вы должны выйти на работу. От того, что вы сидите дома, где всё напоминает о вашей Шурочке, вам становится только хуже.
— Да-да, мне нужно отвлечься, - кивнул мужчина. – А работа – лучший способ.
— Вот видите, из любого положения можно найти выход. Нужно просто не сидеть на месте и двигаться вперёд, даже если очень тяжело, даже если очень больно.
— Антонина, вы так молода, но говорите такие мудрые мысли, - поразился Геннадий.
— Этому меня научила моя тётя. Её звали тётя Глаша, её тоже больше нет со мной, но память о ней будет жить во мне всю жизнь.
Геннадий поднял голову и посмотрел на Тосю с новым выражением лица — в нём появилось что-то похожее на уважение.
— Ваша тётя была мудрой женщиной, Антонина, — сказал он тихо. — И вы, видно, переняли её мудрость.
— Она была моей опорой, — ответила Тося, чувствуя, как воспоминания о тёте Глаше согревают её изнутри. — Когда она ушла, мне казалось, что мир рухнул. Но я поняла, что она не хотела бы, чтобы я опустила руки. Она всегда говорила: «Жизнь продолжается. Даже когда больно, нужно идти вперёд».
Геннадий молчал, обдумывая её слова. Потом медленно кивнул.
— Я запомню это, — сказал он. — Спасибо, Антонина. Вы — удивительный человек. Вы сходите к девочкам, они будут рады.
— Я схожу. А вы пойдёте вместе со мной?
— Нет-нет, - замахал руками мужчина. – Я не могу появиться перед дочками в таком виде.
— Может, оно и правильно, - Тося оглядела Геннадия. – Надеюсь, завтра вы будете выглядеть по-другому.
— Я постараюсь, - кивнул он, и Тося увидела в его глазах искреннее желание всё исправить.
Из квартиры Геннадия Тося вышла с двойственными чувствами: с одной стороны, она была невероятно расстроена увиденным, с другой, у неё была надежда, что Геннадий не окончательно потерян и всё-таки сможет исправиться.
Тося поднялась на третий этаж, постучала в дверь.
— Кто там? — раздался приветливый голос из-за двери.
— Тётя Клава, это я, Антонина! — отозвалась Тося.
Дверь широко распахнулась.
— Тоня! Проходи, милая! Мы с девочками как раз чай пьём, я шарлотку испекла. Попей с нами чайку.
— Нет, спасибо, тётя Клава, я тороплюсь, зашла только для того, чтобы на девочек взглянуть.
— Ну, эти непоседы будут рады тебя видеть… Ох, Тося, тяжело мне с девчатами, уже не то у меня здоровье, чтобы поспевать за ними.
— Я понимаю, тётя Клава, - кивнула Тося. – Но не бросайте их, прошу вас. Вы, наверное, знаете, в каком состоянии Геннадий?
— Знаю… - нахмурилась тётя Клава. – Он ещё вчера напился, вот я девочек к себе и забрала. Ты не переживай, я их не брошу. Пусть мне тяжело, но им ещё тяжелее. Ох, сиротки несчастные, без мамки остались… - запричитала женщина.
Тося взяла тётю Клаву за руку и мягко сжала её.
— Тётя Клава, вы — настоящий ангел-хранитель для этих девочек. Я знаю, что вам тяжело, но без вас они бы совсем пропали. Спасибо вам большое за всё, что вы для них делаете.
— Да что ты, Тоня, — вздохнула тётя Клава, вытирая глаза кончиком платка. — Как я могу их бросить? Они же совсем крохи. Ох, горемыки, только про мамку и спрашивают, я уже не знаю, что им отвечать.
— Отвечайте, как обычно: их мама уехала по работе.
— Отвечаю… А у самой сердце сжимается: я-то знаю, что их мамка не вернётся никогда, а девочки ведь надеются и очень её ждут.
— Я понимаю вас, тётя Клава, я сама едва сдерживаюсь, чтобы не расплакаться, когда слышу, как они говорят про маму.
— Тоня, ты проходи, что ж мы всё в дверях-то стоим?
— Нельзя же такие разговоры при детях вести. Девочки ещё слишком малы, чтобы осознать всю трагедию, но они явно чувствуют пустоту.
— Ещё папашка этот непутёвый, - тётя Клава с раздражением махнула рукой. – Не ожидала я от Генки такого, думала, он человек приличный. А он чуть что – сразу за бутылку схватился…
— У него горе, его можно понять.
— Понять? Нет, я его ни за что не пойму! – лицо тёти Клавы перекосилось от гнева.
— В любом случае, Геннадию нужно дать время. Я надеюсь, что он исправится.
Тётя Клава ничего не ответила, только вновь махнула рукой. Они с Тосей прошли на кухню, где находились девочки.
Увидев Тосю, они радостно закричали и бросились к ней. Света, трёхлетняя малышка с большими голубыми глазами, первая обняла её за ноги.
— Тётя Тося! Тётя Тося пришла! — закричала она.
Ира, постарше, вела себя более сдержанно, но в её глазах тоже светилась радость.
— Тётя Тося, мы вас ждали!
Тося присела на корточки и обняла обеих девочек.
— Здравствуйте, мои хорошие. Я так рада вас видеть!
Она взяла Свету на руки и посадила к себе на колени. Света тут же начала перебирать пуговицы на её кофте, бормоча что-то себе под нос. Ира стояла рядом и смотрела на Тосю с надеждой.
— Тётя Тося, а вы к нам надолго? — спросила она.
— Ненадолго, милая, — ответила Тося. — Я просто хотела проведать вас и узнать, как у вас дела.
— У нас всё хорошо, — сказала Ира, но в голосе её слышалась какая-то неуверенность. — Тётя Клава нас кормит, мы играем. Но папа... папа сидит дома и не хочет нас забирать.
Тося переглянулась с тётей Клавой, потом погладила девочку по голове.
— Папа завтра за вами придёт, — мягко сказала она. — Ему просто нужно немного времени, чтобы отдохнуть. А вы пока помогайте тёте Клаве и слушайтесь её.
— Мы слушаемся, — кивнула Ира. — Я помогаю Свете одеваться и умываться.
— Какая ты молодец! — улыбнулась Тося. — Настоящая старшая сестра!
Света, сидя на коленях у Тоси, подняла голову и серьёзно посмотрела на неё своими большими глазами.
— Не уходите, тётя Тоня! — попросила она.
Тося заглянула в её доверчивые глаза и почувствовала, как внутри всё переворачивается. Что она могла ответить крохе?
— Я приду… - сказала она сорвавшимся голосом. – Я буду приходить к вам при первой же возможности.
Тося корила сама себя за это обещание. Она представляла, как будут недовольны Рая и Галя, когда узнают об этом обещании.
— Тётя Тоня, почитайте нам сказку, - взяла её за руку Ира. – Нам сказки только мама читала, а папа и баба Клава не хотят читать.
Тося почувствовала, как сердце сжалось от этих слов. Она перевела взгляд на тётю Клаву, и та лишь виновато опустила глаза.
— Я сказок наизусть не знаю, Тоня, — тихо сказала тётя Клава. – А детских книжек у меня нет.
Тося взглянула на часы, ей пора было ехать домой, она ведь обещала подругам, что скоро вернётся. Но отказать двум маленьким девочкам, смотрящим на неё с такой надеждой, Тося не могла.
— Хорошо, я почитаю вам сказку, - ответила Тося, решив, что ворчание Гали и Раи она как-нибудь стерпит.
— Какую сказку вы хотите? — спросила Тося, стараясь улыбнуться.
— Колобок! — закричала Света, захлопав в ладоши.
— А я хочу про репку, — тихо сказала Ира. — Мама всегда репку читала.
— Тогда мы прочитаем и про Колобка, и про репку, — сглотнула комок в горле Тося. — Сначала Колобка, а потом репку. Договорились?
— Тося, ты сначала чаю попей, с шарлоткой, - предложила тётя Клава. – А сказки успеешь почитать.
Тося хотела вежливо отказаться, но почувствовала, что очень голодна.
— Спасибо, тётя Клава, — сказала Тося, чувствуя, как от запаха шарлотки у неё сводит желудок. — Пожалуй, я не откажусь.
— Вот и правильно! А шарлотка у меня очень вкусная получилась! Девочки, вам понравился пирог? – обратилась она к малышкам.
— Да! – радостно кивнула Света.
— А мне – нет, - скривилась Ира. – Мама вкуснее печёт!
— Ма-ма! Где наша мама? – вдруг заревела Света.
Света, маленькая и беззащитная, смотрела на неё мокрыми от слёз глазами и ждала ответа. Ира, стоявшая рядом, опустила голову и молчала, сжимая губы.
Тося и тётя Клава поначалу замерли, не зная, что сказать девочкам, как утешить.
— Ну что ты, Светочка, — заговорила тётя Клава, пытаясь успокоить малышку. — Не плачь, мама скоро вернётся, она же на работе...
Тося взяла Свету на руки и прижала к себе, гладя её по спинке.
— Тише, тише, моя хорошая, — прошептала она. — Мама очень любит вас. Очень-очень. Она всегда будет любить вас, даже если её нет рядом.
— А почему она так долго не приезжает? — Ира не выдержала и тоже заплакала.
Тося чувствовала, как у неё самой слёзы подступают к горлу, но дать слабину при девочках она не могла.
— Знаете что, девочки, - вдруг нашлась она. – Давайте-ка я вам не сказки почитаю, которые вы слышали уже много раз, а расскажу вам про свою будущую профессию – археолог. Тогда вы поймёте, почему ваша мама так долго не возвращается.
— Давайте, - согласно кивнула Ира.
— Вот и замечательно! Ну, усаживайтесь поудобнее и слушайте…
— Тося, чай готов! – напомнила тётя Клава.
Тётя Клава тут же поставила перед ней чашку с горячим чаем и тарелку с кусочком шарлотки. Выпечка была румяной, с золотистой корочкой, и от неё аппетитно пахло яблоками.
— Кушай, кушай, Тоня, — сказала тётя Клава. — Ты, я смотрю, совсем исхудала. Заботы одни, а себя забываешь.
Тося улыбнулась и откусила кусочек. Шарлотка была нежной, тающей во рту, и Тося вдруг поняла, как же она проголодалась за весь день.
— Очень вкусно, тётя Клава, — сказала она. — Спасибо вам большое.
— Ешь на здоровье, — ответила та, присаживаясь рядом. — Я всегда рада угостить, тем более, такого доброго человека, как ты.
Тося покраснела от смущения, отпила чай и посмотрела на девочек, которые сидели напротив и с нетерпением ждали её рассказа.
— Ну что, готовы слушать? — спросила она.
— Да! — хором ответили они.
Тося поставила чашку, отодвинула тарелку и приступила к рассказу. Она стала рассказывать с самого начала: о том, как мечтала стать археологом с детства, с того самого момента, как только узнала, кто такие археологи и чем занимаются.
— А наша мама – тоже археолог? – спросила Ира.
Тося вопросительно взглянула на тётю Клаву.
— Да, Ирочка, она археолог, - ответила та.
Тосе стало немного легче, что эти слова сказала тётя Клава, и ей не пришлось в очередной раз врать малышкам.
Тося глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Она понимала, что сейчас ей предстоит сказать девочкам то, что должно было прозвучать убедительно.
— Ну что ж, — начала она, обводя взглядом девочек, которые смотрели на неё с надеждой и ожиданием. — Я расскажу вам, как работают археологи. Это очень интересно, и тогда вы поймёте, почему ваша мама не может приехать и написать вам письма.
— Археологи, девочки, — продолжила Тося, — это такие учёные, которые ищут старинные вещи, которые жили очень-очень давно. Они ездят в разные места, где когда-то жили древние люди. Но эти места часто находятся далеко-далеко, в лесах, в степях, у рек. Там нет городов, нет домов, а только поля и леса.
— А как же они живут? — спросила Ира, внимательно слушая.
— Они живут в палатках, — ответила Тося. — Таких больших, брезентовых, которые ставят прямо на земле. И там нет электричества, как у нас. Нет горячей воды. Нет телефонов. И, самое главное, там нет почтальонов.
— Как это — нет почтальонов? — удивилась Ира, хлопая глазами. — А как же письма?
— А письма они получают очень редко, — сказала Тося. — Потому что до тех мест, где работают археологи, трудно добраться. Нужно ехать на поезде, потом идти пешком, потом плыть на лодке… А иногда даже на вертолёте лететь. И письма, которые им отправляют, идут очень долго — целыми месяцами.
— А наша мама тоже так живёт? — спросила Ира, и в её голосе послышалась тревога.
— Да, Ирочка, — тихо сказала Тося, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ваша мама — археолог. Она работает в далёкой экспедиции, где нет ни почты, ни телефона. Я знаю, что она по вам очень скучает и наверняка написала целую кучу писем, но она не может их отправить, потому что там нет почтальона.
— А когда мама вернётся? — спросила Света, шмыгая носом.
— Я не знаю, Света, — ответила Тося, чувствуя, как к горлу подступает комок. — У археологов очень важная работа. Они ищут старинные вещи, которые могут рассказать нам о том, как жили люди много-много лет назад. Если они не будут работать, мы никогда не узнаем, как жили наши предки. И мама не может бросить свою работу, потому что она нужна там.
— И она совсем-совсем не может к нам приехать? — спросила Ира, и в её глазах блеснули слёзы.
— Она приедет, — сказала Тося, чувствуя, что сейчас она переступает через себя, зная, что это ложь. — Как только закончится экспедиция, она обязательно приедет. И вы снова будете вместе. Вы будете играть, читать сказки, печь пироги… А пока она приехать не может, но я точно знаю, что ваша мама очень хочет, чтобы вы были добрыми и послушными. И чтобы вы не болели никогда. Она любит вас…
— И я люблю нашу мамочку, - громко всхлипнула Ира.
— И я её люблю! – Светочка заревела ещё громче.
Тётя Клава, не в силах смотреть на эту сцену, вышла из кухни. Тося с удовольствием сделала бы то же самое, но она не могла, ей нужно было оставаться с девочками.
Тося сидела, прижимая к себе Свету, которая всхлипывала, уткнувшись ей в плечо, и чувствовала, как маленькие ручки Иры обхватывают её за талию. В комнате было тихо, только слышно было, как за окном шумит ветер и где-то во дворе лает собака.
Они сидели так ещё несколько минут, обнявшись. Света постепенно перестала плакать и только шмыгала носом, прижимаясь к Тосе. Ира молчала, но её руки всё ещё держались за Тосину кофту.
Когда они немного успокоились, Тося поднялась.
— Мне пора, девочки. Уже поздно, мне нужно домой, к своему сыночку. Но я приду к вам снова.
— Тётя Тоня, вы придёте завтра? — спросила Света.
— Завтра я не смогу, милая, — мягко сказала Тося. — У меня завтра важный день. Но я приду, как только смогу. Хорошо?
Девочки кивнули, Тося ещё раз крепко их обняла, попрощалась с тётей Клавой и вышла из квартиры. Тося закрыла за собой дверь и прислонилась к холодной стене подъезда, почувствовав, как внутри неё всё дрожит.
«Тяжело мне далась эта ложь про археологов, - подумала она. – Главное, что девочки поверили и, возможно, какое-то время не будут спрашивать про маму».
Тося спустилась вниз по лестнице, вышла из подъезда. Холодный воздух ударил ей в лицо и стало немного легче. Мысли переключились на Серёжу, на Андрея, на завтрашний день…