Судья кивнула, поправила очки и углубилась в бумаги. Перед ней лежало то самое дело с документами: брак, заключенный в далеком две тысячи первом году, расторгнутый в две тысячи двадцать четвертом. Трое детей: Виктор, 2003 года рождения, Анастасия, 2004 года рождения, Анна — 2014 года. Тот самый случай, когда материнский капитал стал яблоком раздора.
— Хорошо, — сказала судья, — объясните суду, почему вы считаете, что имущество подлежит разделу именно по 1/5 доле.
Клавдия Петровна глубоко вздохнула, она приготовилась, перечитала все законы, которые смогла найти в интернете и на разных форумах.
— В период брака, в 2013 году, — начала она голосом, который звучал удивительно твердо, — мы приобрели жилой дом за 408 960,50 рублей. Согласно пункту третьему договора купли-продажи, средства на покупку были частично заемными. Я, как лицо, имеющее право на материнский капитал, заключила договор займа номер С13836-СК от 14 февраля 2013 года с кредитным потребительским кооперативом «Содействие». Решением Управления Пенсионного фонда от 20 мая 2013 года сумма материнского капитала в размере 400 тысяч рублей была направлена на погашение основного долга и уплату процентов.
Она говорила четко, как по писаному. Судья делала пометки.
— Таким образом, — продолжила Клавдия Петровна, чувствуя, как внутри нее растет уверенность, — фактически вся стоимость дома была оплачена средствами материнского капитала. В законе прямо сказано, что жилое помещение, приобретенное с использованием маткапитала, должно быть оформлено в общую долевую собственность всех членов семьи, включая детей. Мы с ответчиком пытались заключить нотариальное соглашение о выделении долей. Но мой бывший муж отказался это делать. Он пришел, а потом просто сбежал от нотариуса. Прямо там закатил скандал и заявил, что дом его, и он не будет ничего подписывать.
— Ответчик уклоняется от определения долей? — переспросила судья.
— Да. С момента расторжения брака он всячески препятствует разделу дома на доли. Семен говорит, что я не имею права на этот дом. Но я имею право, мои дети имеют право. Я прошу суд обязать его выделить доли мне и детям.
Судья посмотрела на пустое место, где должен был сидеть ответчик. Его стул был девственно чист, на нем не было даже портфеля, который мог бы свидетельствовать о присутствии Семена Семеновича. Судья покачала головой. Она видела таких, как он, сотни раз. Мужчины, которые думают, что их молчание является оружием, хотя на самом деле оно является доказательством их поражения.
— Уважаемый суд, — добавила Клавдия Петровна, — я также хочу отметить, что отступление от равенства долей в пользу ответчика было бы нарушением прав несовершеннолетнего ребенка. Ане всего одиннадцать лет. Она имеет право на свою часть жилья. Витя и Настя тоже имеют право. Да, они уже совершеннолетние, но это не отменяет их прав.
Она немного запнулась, вспомнив, как Витя, приехав из того самого дома, сказал:
- Мама, я ненавижу этот дом. Там Зинка хозяйничает, а папа вечно злой и ворчливый.
Теперь она боролась за этот дом не потому, что хотела в нем жить. Она боролась за принцип, за то, чтобы их с детьми доля была признана, даже если она никогда туда не вернется. Да и возвращать деньги государству совсем не хотелось.
Судья еще раз перелистала дело и изучила документы.
— Истица, вы предоставили все необходимые копии договора купли-продажи, кредитного договора, решения Пенсионного фонда и свидетельства о рождении детей?
— Да, все приложено.
Судья кивнула. Она уже вынесла вердикт в своей голове, но по регламенту должна была уйти в совещательную комнату. Формальность. Через пятнадцать минут, показавшихся Клавдии Петровне вечностью, она вышла.
— Суд, изучив материалы дела, — объявила она, поправив очки, — установил следующее. Истец и ответчик состояли в браке с 2001 года по 2024 год. В период брака, а именно в 2013 году, ими было приобретено жилое помещение, общей стоимостью 408 960,50 рублей. Средства материнского капитала в размере 400 тысяч рублей были направлены на погашение заемных обязательств. Таким образом, фактически жилье приобретено с использованием мер государственной поддержки.
Судья сделала паузу, посмотрела на пустой стул ответчика и продолжила:
— В соответствии с пунктом вторым статьи 218 Гражданского кодекса РФ, право собственности возникает на основании сделки. В соответствии со статьей 244 Гражданского кодекса и пунктом первым статьи 34 Семейного кодекса, имущество, нажитое в браке, является совместной собственностью. Однако в силу Федерального закона о материнском капитале, дети должны признаваться участниками долевой собственности на объект, приобретенный с использованием этих средств. Денежные средства маткапитала не являются общим имуществом супругов, но ведут к возникновению общей долевой собственности.
Она взяла лист с решением и прочитала его торжественно, но буднично, как читают прогноз погоды:
— Суд, учитывая, что округленно вся стоимость приобретенного дома оплачена за счет средств материнского капитала, и принимая во внимание интересы несовершеннолетнего ребенка, а также отсутствие возражений со стороны ответчика, который не явился и не выразил свою позицию, постановляет: иск удовлетворить.
Клавдия Петровна затаила дыхание.
— Произвести раздел общей совместной собственности, — продолжала судья, — признать за Клавдией Петровной Толстовой, Виктором Семеновичем Толстовым, Анастасией Семеновной Толстовой, Анной Семеновной Толстовой и Семеном Семеновичем Толстовым право на 1/5 долю за каждым в праве общей долевой собственности на жилой дом и земельный участок.
Процесс завершился.
Клавдия Петровна вышла из здания суда. На улице было серое, унылое небо, но ей казалось, что оно светится.
Она победила не Семена Семеновича, она не хотела его побеждать. Она победила его инерцию, его упрямство, его нежелание смотреть правде в глаза. Она доказала, что дом, который они купили вместе, принадлежит не только ему, не только ей, а всем им, в том числе и детям.
Она села в электричку, которая с грохотом везла ее обратно в Москву. За окном мелькали столбы, леса и редкие деревушки. Она смотрела в окно и думала о том, что главный бой позади.
Семен Семенович узнал о решении суда сразу и очень расстроился. То он был хозяином усадьбы, а ту сособственником, владельцем 1/5 части.
Клавдия Петровна позвонила ему через месяц. Она не хотела звонить, но адвокат сказал, что нужно согласовать процедуру реального раздела.
— Семен, я знаю, что ты не хотел делиться, но так надо.
Семен Семенович молчал. Он сжимал трубку и думал о том, как они когда-то въезжали в этот дом, как она держала за руку маленького Витю, как пахло свежей краской. Потом он сказал всего одну фразу:
— Мне от этого не легче.
- легче, не легче, но надо что-тог решать.
— Это мое единственное жилье.
- Мы и не гоним. Настя и Витя свои доли приедут, тебе подарят, мою ты выкупишь. И не спорь, зарабатываешь ты нормально, деньги отдашь, хотя бы частями.
- А доля Ани?
- До ее совершеннолетия будет числиться. Потом или подарит, или выкупишь.
Он повесил трубку. Клавдия Петровна, стоя у окна в московской квартире, смотрела на дождь за стеклом.
Подошел Фунтиков:
- Я путёвки купил на море в санаторий, поедем втроём – ты, я и Анечка. Старшие оказались, у них работ и учеба, поедут сами.
— Вот и славно, солнца хочется.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Решение от 21 января 2026 г. по делу № 2-659/2025, Верхотурский районный суд (Свердловская область)