1. Дмитрий Ковалев вспомнил молодость: "Отслужив в армии, поступил в ВУЗ... Нас было два армейца в студенческой группе вчерашних школьников в авиационном институте с разницей в четыре года по возрасту…
Авторитет наш признавался беспрекословно. Вплоть до того, что иногда приезжали родители нерадивых одногрупников и просили наставить своих чад на путь истинный.
Отдельная история, как проходило их воспитание в коллективе. Именно в коллективе. На военной кафедре преподаватели офицеры полагались на нас, учитывая, что я был и старостой группы.
Вообще офицеры военной кафедры отдельная армейская категория, на грани с гражданской, но со специфическим военным юмором.
Учеба, практические занятия, военные сборы в лагерях после 5 курса, на которых еще раз пришил на погоны сержантские лычки перед присвоением офицерского звания лейтенанта, присяга молодых.
Прошло сорок лет, большинство отслужило двухгодичниками - техниками самолетов, кто-то продолжил военную карьеру до старших офицеров. Встречаемся каждые десять лет. Вроде уже одного поколения и возраста, но и сейчас принимаю к себе уважительное отношение как к старшему...
Помню, как с 3 курса появилась военная кафедра. Один из преподавателей- офицеров имел кличку Борман, на которую он очень болезненно реагировал. Самое интересное, что так же мы обзывали одного из наших одногруппников.
Однажды на практических занятиях, один из курсантов с матерком прокомментировал неуклюжие действия своего товарища, громко упомянув его кличку Борман. Подняв глаза, он увидел наливающееся гневом лицо преподавателя – Бормана.
Чтобы как-то сгладить неловкую ситуацию, он пролепетал: - я имел ввиду НАШЕГО Бормана! Последствия опущу..."
3. Непридуманная жизнь. добавил о муках выбора: "Еще в самом начале пятого курса нам предстояло определиться с направлением проектов и выбрать кафедру и руководителя для его написания…
Лично у меня мук выбора не было! Еще в конце третьего курса я тяготел к кафедре "Эксплуатации автомобильной техники"…
Мне нравились все предметы, дающие понимание назначения автомобилей и правил их эксплуатации в условиях Вооруженных Сил, чем впоследствии я и занимался во время недолгой офицерской службы и продолжал после увольнения.
Кроме того, эту привязанность привил мне замечательный человек и офицер Эвальд Каспарович Шпехт, перфекционист и педант во всём!
Эвальд Каспарович родился в 1943 году на Дальнем Востоке в семье немцев Поволжья, семьи которых "вождь и учитель" депортировал из родных для них мест на восток СССР сразу же после начала той войны.
Чем уж так они ему не угодили? Скорее всего, тем же, чем позже евреи - предали. Одни напали, несмотря на Пакт 1939 года, другие не захотели стать членами социалистического лагеря вместе со своим Израилем.
Но разве советские немцы и евреи были участниками этих процессов? Эвальд окончил политехнический институт и был призван на службу в автомобильные войска на офицерскую должность.
И после окончания двух лет остался служить уже кадровым офицером, пройдя все должностные ступени Дальневосточном военном округе. Позднее поступил в Академию, которую окончил с отличием, и был направлен для продолжения службы в наше училище в должности преподавателя Кафедры эксплуатации…
Его занятия были живыми, с вплетением в учебный процесс конкретных примеров из его богатой практики.
А его речь? Я никогда не слышал такой правильной технической речи, не допускающей упрощенчества, при этом с элементами юмора. «Товарищ Лекус, Вы сказали, что перед тем, как завести машину, необходимо…» - В его фразе чувствовался подвох: «Заводят девушек на танцах и в компаниях для получения дальнейшего положительного результата, а в автомобиле запускают двигатель!»
Я этот оборот перенял, нарушив авторское право. И часто в шутку точно так же отвечаю, когда меня спрашивают о том, завел ли машину в морозные дни. Он не обучал нас, а действительно вводил в специальность. (По-моему я сейчас прямо как Шпехт: хотел написать " в профессию", а написал правильно: " в специальности")
Какой мог быть сон на занятиях, когда Эвальд Каспарович своим выразительным и четким баритоном рассказывал нам, как должно быть и что надо делать, что бы было так, как должно быть?
С выбором руководителя проекта у меня тоже не возникло проблем. И хотя попасть в группу Шпехта хотели многие, я попал к нему в составе еще пятерых счастливчиков.
Да и не могло быть иначе. за год до этого он давал мне письменную рекомендацию для приёма кандидатом в члены КПСС.
Во время подготовки проекта мы иногда просто завидовали остальным: перфекционист Шпехт выжимал из нас все соки, подходя ко всем этапам со свойственной ему педантичностью, заставляя выверять каждую линию на чертежах, вчитываться в тексты пояснительных записок, не допуская ни одной неточности в формулировках.
Он часами сидел с нами в аудитории и по очереди работал с каждым. Плоды упорства и требовательности Шпехта принесли свой результат. Все пятеро защитились на "отлично".
Уже после защиты мы вскладчину купили достаточно дорогие по тому времени часы, сделали на ней гравировку и вручили нашему наставнику со словами благодарности. Каспарыч аж прослезился…
Я знаю, что много лет он носил их и то, что гордился этим подарком своих первых дипломников. После выпуска мы, как водится, отмечали событие и, не терпя никаких возражений, почти силой втолкнули Шпехта в такси и привезли за праздничный стол!
Какой же это был вечер, какой шикарный тост он произнес и как напутствовал нас! В первый же отпуск я с польскими сувенирами и бутылкой коньяка был у Каспарыча в гостях.
Мы провели незабываемый вечер и уже беседовали, как два офицера - автомобилиста. Я забрасывал его вопросами и получал квалифицированные ответы. Позже, приезжая в отпуск, мы всегда встречались, подолгу беседовали. ещё позднее уже только созванивались…
Я вернулся в Челябинск. Каспарыч к тому времени уже уволился с воинской службы, поменял квартиру, и я "потерял его след". Да и, честно говоря, выживание в лихие девяностые задвинуло все ностальгические вопросы на второй план.
Но мы встретились в 1994 году на праздновании юбилея училища. Эвальд Каспарович был огорчен моим увольнением, считая, что я должен был окончить Академию и стать преподавателем, но, как сейчас говорят, отнёсся с пониманием.
В последний раз мы встретились случайно, лет двенадцать тому назад. Я по делам был на одном из заводов и на проходной услышал знакомый голос в помещении охраны.
Это был Шпехт. пожилой, немного сгорбленный, но с теми же ясными глазами и мыслями. Он овдовел, страдал старческими недугами, дети повзрослели и разъехались. и, чтобы как-то двигаться, работал в охране завода..."
P.S. Другие рассказы автора читаем здесь: https://dzen.ru/a/ZipqoPl7ZlHLgj03
