Просыпаюсь рано, по привычке. Никак не могу пока отвыкнуть от того ощущения, что надо срочно вставать и куда-то бежать. Несколько секунд лежу, смотрю в потолок, потом всё-таки поднимаюсь и иду в душ.
Горячая вода всегда приводит меня в чувство. Стою под струями, думаю ни о чём и сразу обо всём. Утро тихое, квартира тихая, и я сама как будто ещё не до конца проснулась от своей старой жизни.
После душа иду на кухню, варю кофе. Пока он закипает, открываю блог. И сразу вижу, что там за утро уже много комментариев. Люди пишут, спрашивают, делятся своим. И я вдруг чувствую, что мне хочется не просто читать это, а отвечать всем. Не отмахиваться, не писать сухо, а по-настоящему.
Один комментарий такой:
“С чего вообще начать, если лишний вес уже много лет, а сил нет даже на очередную попытку?”
Я читаю и будто себя прежнюю вижу. Отвечаю:
“Наверное, не с попытки ‘полностью изменить жизнь’. От этого только страшно. Я бы начала не с подвига, а с одного спокойного дня. Не обещать себе новую идеальную себя, а просто прожить день, относясь чуть бережнее к себе. Нормально поесть, не заедать стресс, не ругать себя с утра до вечера. Иногда уход за собой начинается не с рывка, а с того, что женщина наконец перестаёт быть себе врагом.”
Следующий вопрос:
“А если вес стоит? Вот стараешься, а он не идёт вниз. Руки опускаются.”
Отвечаю:
“У меня тоже были такие периоды. И каждый раз хотелось решить, что всё бесполезно. Но вес — это не всегда единственный признак движения. Иногда сначала меняется голова: ты уже не срываешься так, как раньше, не живёшь от переедания до переедания, перестаёшь добивать себя. Это тоже путь. Мне кажется, самое важное в такие моменты — не бросать все только потому, что нет быстрого результата.”
И ещё один:
“Как перестать постоянно начинать заново? Я то худею, то бросаю, и уже стыдно перед самой собой.”
Я долго смотрю на экран, а потом пишу:
“Мне кажется, многим женщинам знаком не лишний вес, а эта боль от бесконечных ‘с понедельника’. Но, может быть, дело в том, что вы просто слишком долго пытались худеть через ненависть к себе. А на ненависти ничего надолго не строится. Иногда всё меняется не тогда, когда женщина берёт себя в руки, а когда наконец начинает относиться к себе не как к проблеме, а как к человеку, которому тяжело.”
Отвечаю и сижу с кружкой кофе, перечитываю. И понимаю, что всё это пишу не только им. Это и мне тоже нужно периодически читать.
К десяти готовлю завтрак. Сегодня всё то же самое, что и вчера, так что не фотографирую. Даже думаю: и хорошо. Пусть один день будет просто про еду, а не про тарелку с нужного ракурса. Делаю свой бутерброд с творожным сыром, авокадо, тунцом, варёным яйцом и зеленью, наливаю кофе и спокойно завтракаю.
Ближе к обеду звонит мама.
Я ещё до того, как беру трубку, чувствую, как внутри всё сжимается. У нас с ней так почти всегда. Даже если разговор начинается нормально, я уже заранее напрягаюсь, как будто стою у двери, за которой сейчас опять будет что-то неприятное.
— Ну что, — говорит она вместо приветствия, — работу-то ищешь?
И всё. С первой фразы у меня уже портится настроение.
— Ищу, — говорю я коротко, хотя на самом деле не хочу ей ничего объяснять.
— И как успехи? Или ты решила блогерством жить?
Я молчу пару секунд.
— Мам, я разберусь.
— Да ты всё “разберусь”, “разберусь”. Взрослая женщина, а ведёшь себя как девочка. Тебе не двадцать лет, чтобы сидеть и ждать, пока тебя осенит. Надо думать головой. Нормальные люди работу ищут, а не в телефоне сидят.
Я чувствую, как у меня начинает гореть лицо.
— Я не сижу просто в телефоне.
— Ну конечно. Сейчас у всех одно и то же: блоги, посты, мотивация. Только деньги от этого у единиц. А жить-то на что собираешься?
И вот в такие моменты мне не столько обидно, сколько бесконечно тяжело. Потому что я уже заранее знаю весь разговор до конца. Я знаю её интонацию. Знаю, где она сделает паузу. Знаю, как скажет “я же тебе добра желаю”, после того как только что опять ткнула в самое больное. И я знаю, что если начну объяснять, всё станет только хуже. Она не услышит, что мне страшно. Не услышит, что я не бездельничаю. Не услышит, что мне самой нелегко. Она услышит только одно: я делаю не так, как она считает правильным.
— Мам, давай не будем, — говорю я устало.
— Конечно, давай не будем. С тобой же никогда ни о чём нельзя говорить. Сразу обиды.
И я почти плачу от бессилия. Потому что это тоже у нас всегда так. Тебя ранят — а виновата ты, потому что “не умеешь нормально разговаривать”.
После разговора я долго сижу на кухне.
Это странная, очень изматывающая вещь: ты давно взрослая, у тебя своя жизнь, свои ошибки, свои решения, но рядом со своей матерью ты снова становишься маленькой. Не потому что она сильнее, а потому что она знает, куда нажать. И всё детское внутри тебя никуда не делось. Всё там. Всё помнит.
Помнит, как хотелось, чтобы просто похвалили.
Помнит, как страшно было опять “не так”.
Помнит, как ты старалась объяснить, что тебе больно, а тебе в ответ говорили, что ты неблагодарная, ранимая, выдумываешь.
И самое обидное даже не ссоры, самое обидное — эта вечная надежда, которая до сих пор не умирает.
Что однажды она всё-таки позвонит и спросит не “работу ищешь?”, а “ты как?”. Не “что у тебя опять не так?”, а “тебе тяжело?”. Не “надо было слушать меня”, а “я рядом”.
Но у нас каждый раз одно и то же. И я уже так устала от этого вечного внутреннего отката назад, в ту дочку, которой всё ещё больно.
К обеду я всё-таки собираюсь. Обед у меня тот же, что и вчера: баклажаны с сыром и куриные котлеты.
Бесплатные рецепты с точным количеством ингредиентов, меню для самостоятельного похудения нп все дни - всё в Max.
Ем без особого аппетита, но спокойно. Раньше после такого разговора с мамой я бы точно пошла заедать раздражение чем попало. Сейчас хотя бы могу просто признать: мне неприятно, мне больно, но мне не обязательно делать себе ещё хуже.
После обеда лежу с телефоном, листаю интернет, смотрю чужие блоги. И чем больше смотрю, тем яснее понимаю, как именно я не хочу.
Не хочу бесконечной бодрой фальши. Не хочу этих текстов в духе “девочки, всё зависит только от вас”, как будто у всех одинаковая жизнь, одинаковая психика, одинаковая боль. Не хочу делать вид, что похудение — это просто “закрыть рот и пойти в зал”. Не хочу продавать из себя женщину, у которой всегда всё под контролем.
Потому что это враньё.
Большинство женщин, которые не могут похудеть, не ленивые и не слабые. Они просто устали. Устали начинать заново. Устали чувствовать вину за каждый кусок. Устали стыдиться себя. Устали быть для всех удобными, а к себе относиться по остаточному принципу.
И я вдруг очень ясно понимаю, что хочу вести блог по-другому. Не сверху вниз. Не “сейчас я вас научу”. А рядом. Я не хочу быть учительницей. Я хочу быть опорой. Такой женщиной, к которой можно зайти вечером, прочитать обычный текст и подумать: значит, я не одна такая. Значит, можно без насилия над собой. Значит, можно с ошибками, но всё равно двигаться.
В шесть ужинаю. Всё как вчера: минтай варёный и пюре из цветной капусты со сливками. Ем, потом собираюсь и выхожу гулять с Леной.
На улице уже мягкий вечер. Идти легко. Мы сначала болтаем о всякой ерунде, а потом Лена говорит:
— Слушай, у нас сегодня на работе такое было… Я до сих пор хожу думаю.
Я сразу понимаю, что сейчас будет история.
Оказывается, у них на работе есть женщина, Марина, лет пятидесяти. Спокойная, всегда собранная, из тех, кто никогда лишнего не рассказывает. И вот сегодня она пришла какая-то совсем потерянная. А потом в обед, когда они остались вдвоём, призналась Лене, что подала на развод.
Я даже останавливаюсь:
— После стольких лет?
— Двадцать восемь, — кивает Лена. — И знаешь, что самое страшное? Не измена, не драки, ничего такого. Просто она вдруг поняла, что её как будто нет в собственной жизни.
И дальше Лена пересказывает, а я слушаю и прямо физически чувствую, как это знакомо.
Марина сказала, что всё у них с мужем “нормально”. Никто не пьёт, не гуляет, не бьёт. Снаружи вообще образцовая семья. Только он много лет разговаривает с ней так, будто её чувства — это ерунда. Она что-то рассказывает — он в телефоне. Она плачет — он говорит: “Ну что ты начинаешь”. Она устала — он отвечает: “Все устают”. Она хочет куда-то поехать — “зачем деньги тратить”. Она молчит — значит, всё в порядке.
И вот, по словам Марины, самое страшное случилось не тогда, когда стало плохо. А когда ей стало всё равно. Она говорит Лене: “Я однажды поймала себя на мысли, что если меня дома не будет неделю, он заметит только когда закончатся чистые рубашки”.
Я аж вздрагиваю.
— И что дальше? — спрашиваю.
— А дальше, — говорит Лена, — она сказала ему, что уходит. А он даже не поверил сначала. Решил, что это очередная женская истерика. Представляешь? Человек почти тридцать лет живёт рядом, а женщину всерьёз увидел только в тот момент, когда она дверь за собой закрыла.
Мы идём молча несколько шагов.
А потом я говорю:
— Наверное, самое страшное для женщины — не когда её не любят. А когда к её душе привыкают как к мебели.
Лена кивает:
— Да. И многие ведь годами живут в этом “ну не самый плохой муж”. А потом в какой-то момент понимают, что сами себе они уже почти не живые.
Эта история потом ещё долго крутится у меня в голове. Потому что дело ведь не только в браке. Вообще во многом так: женщина терпит постоянное маленькое исчезновение себя. И однажды просыпается в жизни, где её вроде бы никто не разрушал специально, но и никто не берëг.
Возвращаюсь домой уже в темноте.
Перед сном открываю блог. Хочу выложить своё фото — без особой постановки, просто сегодняшнюю себя. Неидеальную, живую. Смотрю на снимок и думаю, что раньше я бы такой кадр не выложила. Слишком обычная. А сейчас мне как раз хочется обычности.
Пишу пост.
Пишу о том, что, наверное, самые большие перемены начинаются не с ненависти к себе, а с усталости от этой ненависти. Когда женщина однажды понимает, что больше не хочет жить в вечной внутренней войне. Не хочет всё время или заставлять себя, или бросать себя. Не хочет ждать какого-то другого тела, чтобы наконец начать относиться к себе по-человечески.
Пишу, что путь к себе иногда выглядит совсем не по-геройски. Это не фанфары, не новая жизнь с понедельника, не идеальное меню в красивых контейнерах. Иногда это просто один обычный день, в который ты не унизила себя, не добила, не махнула на себя рукой. Просто поела. Просто вышла гулять. Просто не сказала себе привычное “всё бесполезно”.
И вот в этот момент звонит телефон.
Номер незнакомый, но я почему-то беру.
— Алло?
Тишина, потом тяжёлое дыхание. И голос. Пьяный, вязкий.
Сергей.
Он пытается что-то сказать, но у него слова слипаются. Я разбираю только отдельные куски: “я хотел…”, “ты не так…”, “послушай меня…”, “я вообще…”
И у меня внутри в одну секунду всё холодеет и тут же собирается в одну жёсткую точку.
Ничего не говорю.
Просто сбрасываю звонок.
Смотрю на экран несколько секунд, потом сразу блокирую номер.
Без сомнений. Без “а вдруг”. Без привычного внутреннего метания.
Возвращаюсь к посту и дописываю последние строчки:
“Наверное, забота о себе начинается не с правильного завтрака и не с новой цифры на весах. Она начинается в тот момент, когда женщина вдруг выбирает не то, что привычно, а то, что для неё безопасно, спокойно, бережно. Иногда это еда. Иногда прогулка. Иногда тишина. Иногда слово ‘хватит’. И из таких маленьких выборов однажды складывается новая жизнь — своя.”
Выкладываю.
И только потом понимаю, что сегодня у меня был хороший день. Не лёгкий, не без неприятного, но хороший. Потому что я всё чаще остаюсь на своей стороне. А для меня это уже очень много.
Продолжение следует... Подпишитесь!
Если вам здесь хорошо, вы можете угостить меня кофе, мне будет приятно.