Прилетев в столичный аэропорт, Владимир снова, как в прошлый раз, прямо из зала ожидания позвонил своему заместителю Геннадию.
– Я лечу в Большереченск, Гена. К маме. На работе буду завтра. Ничего не случилось?
– А что за выходные произойдёт? Всё в порядке.
Доставая из паспорта билет на Большереченский рейс, Владимир увидел подсунутую под целлофан обложки аккуратную бумажку с номером рабочего телефона Татьяны. Счастливо улыбнулся, глянув при этом по сторонам: не показался ли чудным окружающим. Подумал: «Ну и пусть видят, что мне хорошо. Пусть им также будет».
Мать не знала, что сын слетал в гости к их дому-путешественнику. Однако привезённым вещам обрадовалась.
– Надо бы и мне там побывать, – сказала она. – Хоть напоследок нашу избу поглядеть.
– Почему напоследок?
– А как же! Не будет же дом вечно у них в огороде стоять. А к нам его уже не вернуть.
Вы читаете продолжение. Начало здесь
Всю неделю Владимир с Геннадием и некоторыми другими сотрудниками компании готовили программу для работы коллектива разрастающегося газового месторождения. Объект был перспективный, обещавший принести Республике и России в целом большую экономическую выгоду. Поэтому работали аккуратно, но, как говорится, засучив рукава. Однако, о желании матери увидеть их дом, Владимир не забывал. Ему и самому было интересно узнать, как она оценит уже понравившихся ему людей. Особенно Татьяну, которая не выходила у него из головы.
Виолетта настойчиво звонила, с обидой в голосе заявляла, что не верит, будто у него действительно нет времени для нового похода в ресторан.
Наконец, разозлившись, сказала матери:
– Я его брошу. Пусть пострадает.
Но мать резко возразила:
– Нельзя упустить этот мешок с деньгами. У вас с ним что-то было?
Виолетта покраснела.
– Нет. А теперь, тем более не будет.
– Вот теперь, наоборот, это и нужно сделать.
– Зачем? Я его не люблю.
– Через некоторое время после близости скажешь, что ждёшь ребёнка. Позор надо прикрыть и для этого придётся ему жениться.
– А вдруг я действительно окажусь беременной?
– Это ещё лучше! Родишь ребёнка, тут же разойдёшься. Потребуешь алименты. А они от него будут большие. Их хватит и нам, и тебе для поиска другого мужа, который соблазнится такой красавицей.
Мать погладила Виолетту по тёмным её волосам, и обе улыбнулись друг другу.
***
Надежда Карповна всерьёз решила слетать, как она сказала, «в гости к своему бывшему дому». Прибыла в столичный город к сыну. Тот взял два билета на самолёт.
В пятницу Владимир набрал номер телефона Татьяны:
– Привет, Танюшка! Я завтра снова прилетаю к вам. На этот раз с мамой. Ты не против?
Татьяна зарделась:
– Что ты, что ты! Я очень рада! Мне хочется увидать твою маму.
Вечером, придя домой с работы, сказала отцу:
– Завтра снова прилетает Володя.
Тот растянул губы в улыбке.
– Хорошо.
– Но на этот раз, – добавила Татьяна, – со своей мамой.
Михаил Петрович остановился, как примороженный к полу. Некоторое время молчал. Потом засуетился.
– Погладь мне две рубашки. Достань синий костюм. Штаны костюмные тоже погладь.
Татьяна с удивлением уставилась на отца.
– Ты что? Как будто к свадьбе готовишься! Зачем такой парад?
– Хороших гостей в хорошей одёже надо встречать, – ушёл он от ответа на вопрос дочери.
В действительности же, сообщение о прилёте Надежды Карповны его сильно взволновало. Он почему-то всё сильнее хотел увидеть её, и, расхаживая по кухне в доме-пришельце, то и дело подолгу разглядывал на стене фотографию хозяйки.
***
Новость сообщили Пузырёвым. ВасВас решил съездить на ночь за свежей осетриной. Прежний улов, когда они рыбачили с Владимиром, уже был израсходован. Часть его – баночку икры и кусок свежей рыбы – Владимир брал с собой в Большереченск.
К появлению гостей новые дары реки уже стояли на столе. Надежда Карповна, едва познакомившись со всеми, бросилась к своему дому. Она так же, как Владимир, когда-то впервые появившийся здесь, с волнением ходила по комнатам, заглядывала во все закоулки, в платяной и посудный шкафы, гладила тёплую печку, и невольные слёзы текли из глаз. Её поняли. Это было чудо из чудес – сохраниться едва ль не среди «всемирного потопа», уничтожившего тысячи подобных ему строений, и теперь стоять за сотни километров от прежнего места обитания целым и невредимым, однако чужим для неё.
Все находились тут же. Но никто ничего не говорил: понимали состояние и чувства этой невысокой, симпатичной, немолодой женщины, сначала потерявшей, а теперь нашедшей своё жилище.
Первым разрядил обстановку Михаил Петрович. В тёмно-синем костюме, в голубой отглаженной рубашке, в брюках со «стрелками», побритый и хорошо причесавший седые волосы, он выглядел неожиданно празднично не только для соседей, но даже для хорошо знавшей его Татьяны. Оглядев по очереди всех присутствующих, поднял руку, словно распорядитель, и вежливо сказал:
– Может, дому будет приятно увидеть всю нашу компанию за завтраком именно здесь? Завтрак мы, конечно, давно пропустили, поэтому лучше назовём это обедом.
Надежда Карповна улыбнулась:
– Я думаю, дом будет рад этому. В нём всегда бывало много народу. Люба, наша старшая, собирала девчонок, потом девушек. К Володе товарищи толпами приходили. А про Гришиных друзей… (она глянула на фотографию мужа, висящую на стене) я уж не говорю.
Новая гостья оказалась простой в общении и разговорчивой. К тому же сразу почувствовала себя здесь хозяйкой. Из знакомой всем Володиной сумки достала привычную здешней компании еду, бутылки с вином и крепким алкоголем.
– Я ела Танины плюшки, – сказала она. – Просто прелесть! Хочу всех угостить своими гостинцами.
Из сумки появились завёрнутые в плотную бумагу пироги.
– Немного бы подогреть их надо, – сказала Надежда Карповна.
Татьяна тут же быстро и умело разожгла печь.
– Ой, какая мастерица! – похвалила Надежда Карповна, раскладывая по тарелкам еду.
– Она у меня умеет всё, – сказал Михаил Петрович. – Домашнее хозяйство целиком на ней.
– Уведут её у вас женихи, Михаил Петрович, – сказала Надежда Карповна. – Такая золотая девушка.
– Да она не очень их привечает. А завчера* один даже тут появился. (*Завчера— три дня назад (по-челдонски). Говорит: «Я пришёл просить у вас руку вашей дочери». Оказался главный инженер с их хлебозавода.
– Папа! – строго воскликнула Татьяна.
– А я чево? Я ничево. Я ему говорю: «Руку надо просить у хозяйки этой руки». А он рассказывает, какой он хороший…
– Перестань, папа! – ещё строже потребовала дочь.
– Ну что в этом плохого, Таня? – спросил ВасВас. – Пусть отец расскажет.
– В самом деле, Танечка, – негромко произнесла его жена. – Мы ведь не чужие тебе. Пусть папа расскажет.
Увидев такую поддержку, Михаил Петрович воодушевился:
– Про жильё своё под Москвой сообщил. Похвалил свою должность. И снова про Татьяну: руку и сердце, говорит, прошу. А я ему в ответ: «Чем могу вам помочь? Это не прежние времена, когда родители решали».
В этот момент Татьяна с озорством подумала: «А как Володя это воспринимает?» Краем глаза глянула на Владимира и поразилась. Он улыбался, но улыбка получалась какая-то кривая, болезненная. Похоже, от того, что морщилась нижняя часть правой щеки.
Девушка испугалась. Она вспомнила лицо заводского вахтёра Сергея Ивановича, которое также слегка искажалось, когда он улыбался ей. Однажды мужчина объяснил: это результат случившегося давно микроинсульта.
Она резко повернулась к Владимиру и глянула прямо на него. Тот увидел широко раскрытые от страха сине-голубые глаза девушки, дрогнувшие алые губы. Понял: Таню что-то напугало. В тот же миг лицо его выправилось, и широкая душевная улыбка успокоила девушку.
Пироги разогрели, и Надежда Карповна стала резать их. Запахло картошкой, яблоками, мясом. Разлили вино и коньяк.
– За встречу хозяйки с домом, – провозгласил Складников.
Хозяйка вместе с женщинами выпила вина, взяла Татьянину «лодочку» с чёрной икрой.
– Вот вы говорите о прежних временах, Михаил Петрович, – сказала она. – Тогда тоже по-разному было. Моя бабушка Маша вышла замуж против воли родителей.
– Да ну! – удивился Пузырёв.
– Вот так получилось. Отец с матерью подобрали ей жениха. Она была девушка видная, ну и жених вроде неплохой. Ну где-то как-то она увидела другого мужчину. Заговорили, стали встречаться. И влюбилась наша Маша в мужчину Димитрия. Когда мать снова вспомнила про назначенного жениха, Маша ей пропела: «Не за него я, мама, замуж выйду. Не того я, маменька, люблю». Мать стала расспрашивать. Тот, кого дочь полюбила, оказался вдовцом. Жена-сердечница умерла, осталось трое детей. И решила Маша за него выйти замуж. Сказала матери. Та – чуть не в обморок. «Ты с ума сошла, чужих детей брать».
Маша стоит на своём. Мать какое-то время не говорила отцу, боялась: суровый человек был отец. Но и он ничего не мог сделать.
А скандал уже назревал. Намеченный родителями жених приходил в дом, уговаривал девушку, грозил ославить на всю округу, как неверную. Тогда Димитрий сказал Маше: я тебя украду. Однажды ночью приехал верхом на коне, бабушка тайно вышла с узелком, села сзади, и они помчались в другое село, где жил знакомый Димитрию священник. Тот их обвенчал, и как не бушевали родители, сделать уже было ничего нельзя.
– Вот это да! – воскликнул ВасВас.
– А что было дальше? – спросила Татьяна.
– А дальше – вот я, – засмеялась Надежда Карповна. – Её внучка. К трём детям Димитрия родили ещё троих совместных: два сына и дочь. Мою маму.
В избе заметно потеплело. Михаил Петрович то и дело поёрзывал в отглаженном синем пиджаке. К тому же сказывался «внутренний согрев» – выпитый им коньяк.
– Ох, жарко! – не вытерпел он, поднимаясь со стула и снимая пиджак.
По давней привычке хотел повесить на спинку стула. Но Надежда Карповна остановила его.
– Повесьте в шкафу. Там есть свободные вешалки.
– Ну что ж, начнём обживать новый шкаф, – засмеялся Михаил Петрович. – Всё равно ему тут стоять и стоять.
– Лучше б он стоял на старом месте. Вместе с домом, – невесело сказала Надежда Карповна.
Михаил Петрович поглядел на неё и вдруг невольно подумал: «Какая приятная женщина… Душевная…».
– Это невозможно, – проговорил Пузырёв, возвращая разговор к дому. – Разве что только разобрать дом, пометить каждое бревно…
Он замолчал, не зная, что дальше с брёвнами делать.
– Была бы какая-то сказочная сильная рука, – вдохновилась Татьяна. – Положить дом на ладонь и отнести на старое место.
– А почему только рука? – негромко выговорила, как бы раздумывая над чем-то, Пузырёва. – Единственный путь – это река. Поставить бы дом на баржу, и пусть плывёт.
– А как поставить? – с иронией спросил её муж ВасВас.
Михаил Петрович от неожиданной мысли раскрыл сильнее прежнего выпученные голубые глаза. В них блеснул радостный огонёк.
– Ну ты, Клавдя, просто гений! – вскричал он. – Есть же плавучие краны. Ну, голова! Зря что ль я работаю в порту?
Все разом заговорили, перебивая один другого, подсказывая друг другу. Неожиданное предложение мудрой Цапли вдохновило всех. Казалось бы, вот он – найденный путь! Но, сомневающийся порой в самых ясных и несомненных явлениях, ВасВас плеснул холодной водой недоверия на пыл страстей.
– Вы что! Не каждый кран поднимет такую махину. Да и денег потребуется оёёй сколько.
– А мы будем искать такой, который поднимет, – осадил его Михаил Петрович Складников.
Молчавший до этого Владимир, негромко произнёс:
– Деньги, Михаил Петрович, будут. Сколько надо будут. Главное, решайте.
Продолжение следует
Tags: Проза Project: Moloko Author: Щепоткин Вячеслав
Книга автора здесь
Повесть автора «Мужчинами не рождаются» здесь