Дни тянулись как тощий крысиный хвост. До приезда журналистки из Ричмонда ничего особенного не происходило в Миллбруке. Друзья помогли Закари и его брату собрать необходимое. Дом закрыли. Даже рольставни пришлось чинить, чтобы они опустились и закрыли окна. Дом хоть и с дурной славой, но в отсутствии хозяев мог стать желанным для бродяг. А Зак всё-таки теплил маленькую надежду, что дом, возможно, очиститься от зла, которое там обитало и, по сути, выгнало семью Моррисонов на улицу.
Линда, мать Зака решила уехать из Миллбрука в Алабаму к своей сестре. Вернулась из больницы — постаревшая и посеревшая, превратившись в тень женщины, которая тянула на себе всё, что можно. Зак ждал её на остановке. Застыл на велосипеде, как всадник, приготовившийся пересечь саванну. На рыжей макушке бейсболка с нашивкой бейсбольной команды школы — «Волки Миллбрука». Он него пахло сигаретами, как от Бреда, подумала про себя Линда. Она спросила, как Стивен, а старший сын ответил, что за ним решила присмотреть Сидни.
— Сидни? Та девочка, с которой вы дружите теперь?
— Да, мам.
— Я приняла решение мы уедем к тёте Шарлиз, в Алабаму. — Зак смотрел на мать, видя, что она бежит, она не думает ни о чём, и, как ему показалось, смирилась с пропажей Сары. Он нахмурился, решил просто дать ей высказаться. — Полиция ничем не поможет таким как мы.
— Таким, как мы? – усмехнулся Зак. – И какие же мы, мам? Нищие, без связей в совете города и мэрии, без своих людей в полиции?
— Да, – почти выкрикнула женщина. Её губы дрожали, а лицо сделалось пунцовым. — Хватит с меня твоего отца и Сары. Я хочу, чтобы ты и Стивен остались живы. А этот дом… В больнице я говорила с одной женщиной. Она давно живёт в Миллбруке. Так вот, она сказала, что в нашем доме уже раньше умирали люди. И он принадлежал ведьме, проводившей ритуалы и поклоняющейся дьяволу. — Линда перекрестилась. — Мне стало всё понятно, и бороться с тёмными силами выше моих сил.
— А как же Сара? – спросил Зак, пытаясь достучаться до матери, пытаясь встряхнуть её. — Всем нам тяжело. Но… Но папы больше нет, а Сару ещё можно отыскать. Хотя бы… хотя бы её… — Он не хотел говорить о смерти, поэтому слово «тело» язык не поворачивался сказать, но Линда поняла.
Она не заплакала. Она сдалась.
— Ты не поедешь в этот дом, – сказал тоном, не терпящим возражений Зак, и перегородил ей дорогу к подходящему автобусу. — Езжай в мотель «Трасса-87». Я договорился с хозяйкой. Теперь помогаю ей.
— Ты? – удивлённо переспросила мать. — И что ты делаешь?
— Это не важно. Чиню всякое. Хозяйку устраивает, что за эти дни нашего проживание со Стивом в мотеле, я буду работать на неё. А ты возвращайся на фабрику. Вещи, если что нужно, мы привезём тебе.
— Ты всё решил за меня.
— Нет мам. Я просто хочу разобраться и не хочу, чтобы мы расставались. Я не отпущу тебя в Алабаму, и мы с братом не поедем туда пока не разберёмся во всём этом. Обещаю. – Он взял её за холодную дрожащую руку. — Мы остановим всё это. Я не стану пока рассказывать обо всём, что нам удалось выяснить, но мы на верном пути.
— А что если… Если со Стивом что случится? — Голос матери дрогнул.
— Ничего с ним не случится. Он один не ходит по ночам. И он не маленький, как Сара. Когда я занят, ребята присмотрят за ним или ты его можешь брать с собой на фабрику. Если так можно.
— Хорошо, – кивнула она. — Если не станет хуже, мы останемся. Посмотрим, подождём. А сейчас мне нужно взять вещи из дома.
Зак позвонил Фредди и попросил приехать к его дому, чтобы помочь матери. Пока ребята ждали приезда журналистки, они решили организовать всё для Линды и Стива. Они должны прийти в себя и не паниковать.
А в это время Сидни разливала в чашки какао. Младший брат Зака гостил в доме Шинов. Миссис Шин расспрашивала мальчика о том, что ему нравится. Расположение матери обрадовало девочку, и она надеялась, что Стив немного отвлечётся от жутких воспоминаний за последние дни.
Приехал отец. Его появление оказалось неожиданным. Он вошёл в гостиную их дома и с удивлением смотрел на чужого мальчика, уплетающего булочки с корицей. Его жена давно не пекла сладости. «Неужели переезд в Миллбрук сыграл свою роль», – решил он, чувствуя старое, забытое семейное ощущение счастья. Снял китель и кивнул Стивену. По-взрослому, как мальчику, которому не десять, как минимум пятнадцать. Так показалось Стивену.
— Здравствуйте, сэр, – проговорил мальчик тоненьким голоском. Протянул маленькую ладошку отцу Сидни. Тот сжал её аккуратно, и вопросительно глянул на Сидни.
— Это твой новый друг, милая?
— Это брат Закари, – ответила она. Повернулась к мальчику и подмигнула. — Пап. Дело есть.
Он вопросительно приподнял бровь. Сидни выглядела настроенной решительно, и он узнавал этот взгляд и сжатые губы. «Почти как мать», – пронесло в мыслях. В минуты, когда разговор действительно мог оказаться не просто серьёзным, а решающим чью-то судьбу, Джордан становилась именно такой.
— Ну, идём, Сидни, – он расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. Выглядел он усталым, и дочь решила перейти сразу к делу.
Они вышли на задний двор. Здесь тень и приятный аромат от цветущих роз, ещё не обожжённых летним солнцем, напоминал Магнусу о детстве, когда он приезжал в загородный дом бабушки. Отец уселся в кресло из ротанга, положил ногу на ногу и закурил. Сидни принесла из гостиной кружку с какао и поставила перед ним.
— Я не стану юлить, пап. И понимаю, что у тебя за работа, и что ты не можешь многое рассказывать. — Он улыбнулся уголком губ, кивнул, надеясь, что Сидни не начнёт его расспрашивать о том, что же случилось в Грейсоне. Он знал, что к этому всё идёт и приготовился держать удар от любопытного подростка. — В этом городе происходят странные вещи. И ни потому что они происходят не с нами, а с кем-то другим, пап. Оно придёт и к нам. Мне не хотелось обо всём говорить тебе. Сначала я думала, что снова буду подслушивать и пытаться у мамы что-то выяснить, но потом поняла, что не обойтись без этого разговора.
Полковник Шин внимательно смотрел на дочь. Он не волновался. Но что-то внутри кольнуло, когда дочь начала рассказывать всё с самого начала. Она говорила обо всём, что ей было известно — о Тимми, о Саре, о проклятом доме с историей. Сидни не пропустила ничего и даже рассказала о журналистке, которая приедет в Миллбрук. Правда об её имени решила умолчать. Не время. Что если отец помешает. А он мог, Сидни знала, как родители умело вводили комендантский час для неё и лишали привычных вещей.
Миссис Шин выглянула и хотела спросить, не голоден ли муж, но не стала, увидев, что Сидни говорит не останавливаясь. Порой её голос вздрагивал, и она сжимала край жёлтого сарафана. Но чем ближе девочка подходила к финалу истории, тем больше в ней появлялось уверенности и надежды.
Магнус молчал. Собирался с мыслями. От желания запереть дочь в доме и выставить перед дверью пару своих ребят, до мыслей о том, чтобы отправить её в Нью-Йорк к его матери.
— Спасибо за честность, милая, – ответил он. Для Сидни его слова стали неожиданностью, но в то же время она напряглась. Она думала о том же, о чём и отец, зная его характер. — Если ты рассказала обо всём мне, – он сделал ударение на последнем слове, – значит, ты не просто в тупике, и ты не думаешь, что я теперь начну делиться с тобой секретами. Я подписывал документы о неразглашении. И не всё, что мне хотелось бы рассказать в моей власти. Если ты доверяешь мне и маме, это значит, ты взрослеешь и понимаешь, что лучше посоветоваться, прежде чем что-то делать. За этим ты мне всё это рассказала, Сидни?
— И да, и нет, пап, – ответила она. — Я хочу получить ответы. Потому что если ты что-то знаешь и не поможешь, мы выясним сами?
— Мы? – усмехнулся отец. — Кто же это мы? Тот мальчишка со сломанным ребром и его дружки? С ними ты решила провести каникулы?
Сидни обижено поджала губы, на глаза набежали слёзы. Она поднялась с кресла и направилась к входу в дом. Отец поймал её за руку:
— Не лезь в это дело. – Он говорил жёстко. – Вы все можете пострадать.
— Почему это? — Её глаза вспыхнули, и Магнус узнал в дочери Джордан, снова этот взгляд оскорблённой женщины и желание отстаивать своё мнение. — Я тебе рассказала. И ты меня не удержишь, у нас есть план и не думай, что если мы ещё, как ты говоришь дети, ничего не можем. Просто я почему-то решила, что ты меня воспримешь всерьёз. У моего друга пропала сестра. Ты помнишь. Возможно, её уже нет в живых! Представь, чтобы ты ответил, если бы на месте Сары оказалась я?
Отец не выпускал из пальцев руку дочери. Внутри него боролись противоречия. Он понимал, что в Миллбруке действительно творилась какая-то чертовщина, но не мог говорить Сидни о происходящем в Грейсоне, потому что после встречи на военной базе было принято решение. Город приказывали уничтожить, если случаи самоубийств не прекратятся. Людям, появляющимся после исчезновения, запретили выезд из города. В Грейсоне назревало недовольство, и народ требовал объяснения. Терри, сбежавший на красном «Понтиаке», сбежал при транспортировке в Ричмонд. И командование считало его угрозой, а вспышку самоубийств новой непонятной заразой, способной перекинуться на ближайшие населённые пункты.
— Я не могу говорить шерифу Стенли, чтобы он задержал Тимми или преподобного Ригли. И я не в силах заставить муниципалитет сдать другой дом в аренду для Моррисонов. Может мне впустить их в наш дом, – он развёл руками. — Ты привела сюда этого мальчишку, от которого неизвестно что ожидать. Говоришь о каких-то призраках. Мне сложно не поверить. Это похоже на правду. Но я не знаю, что я могу сделать, Сидни. Я не экзорцист, не медиум. Я военный, который выполняет приказы.
— Тогда просто не мешай. — Сидни высвободила руку из ладони отца. — Я думала, ты поймёшь.
— Я не мама, – бросил ей вслед полковник Шин. Глотнул остывший какао. — Сидни. Эй, иди сюда…
Она не ответила.
***
Маргарет вела старый пикап «Ford F-150» по извилистой дороге. Выехала она раньше, чем планировала, потому что перед встречей с неизвестными Фредом и его товарищем Роджером, ей нужно было осмотреться в городе. Машина как назло барахлила, и, остановившись на заправке у Грейсона, женщина сразу заметила, что около города что-то происходит непонятное.
Всюду военные, как будто город накрыли беспорядки или что-то хуже — неизвестная болезнь, разыскивался серийник или посадили свой корабль пришельцы. «Национальная гвардия» просто так не появляется. Маргарет не могла понять, что же случилось? Хотя о потопе в Грейсоне слухи уже ходили. Но всё, что является слухом, понимала Мегги, и не находит подтверждения, так и остаётся статьями «жёлтой прессы».
Пока автомеханик осмотрел её пикап, она зашла в кафе и заказала кофе. Обратила внимание, что контингент в этом месте за последний год, когда она тут бывала проездом, изменился. Федералов не скроет гражданская одежда или попытка выглядеть, как обычные люди. Их много. Они тоже пили кофе, ели пиццу и пончики. Говорили вполголоса и замолкали, если ловили на себе взгляд незнакомки.
Она осталась довольна работой мастера, расплатилась наличными и отправилась дальше, в Миллбрук. Проезжая мимо города, Маргарет увидела настоящий кордон — военные машины, несколько палаток, из которых торчали антенны и скопление автомобилей ФБР и несколько полицейских тачек.
Раньше она обязательно сделала фотографии или сняла видео на проверенную временем портативную камеру. Сейчас она понимала, что не время. Это уже не сенсация. Дорога на подъезде к Миллбруку сделалась хуже. Сухие заросли золотарника сделались похожими на коричневые куриные лапки, приготовленные на гриле. Лопухи на обочине, покрытые пылью, уныло кивали большими телами на ветру. Дождя не было почти месяц, как прошёл ливень, после которого люди исчезли в Грейсоне.
Неожиданно на дороге появился темнокожий мужчина. Он шёл посередине дороги и в такую жару не снимал кожаной куртки. Потёртые джинсы с обтрёпанным низом и ковбойские сапоги. Он направлялся из Миллбрука, потому что других поселений здесь нет, размышляла Маргарет. Об этом она подумала позже, а в начале ударила по тормозам. «Форд» вильнул в сторону, чуть не врезавшись в отбойник. Она выглянула в окно и выругалась.
— Простите, мэм, – прижав руки к груди, крикнул незнакомец. — Тут редко ездят машины.
— Придурок, – бросила рассерженная женщина, тряхнув каштановыми волосами. Клубы пыли висели в воздухе. Ветер то стихал, то занимался снова. Только она хотела двинуться вперёд, как чернокожий, подбежал к машине. Маргарет запаниковала, и вспомнила, что в бардачке лежит пистолет. Она всегда брала его с собой, если уезжала далеко от дома. Протянула руку, чтобы нажать на ручку.
— Мэм, вы, правда, извините. — Он улыбнулся белозубой улыбкой. — Как там в Грейсоне? Всё так же много военных и федералов?
— Много, – сухо ответила она, и вдруг журналистское любопытство взяло вверх. – А вы оттуда?
— Да, – кивнул он. — Мне надо кое-что забрать, но там такое творится.
— И что же там происходит? — Она бросила идею о пистолете.
— Меня ищут, потому что я сбежал оттуда… После того, как там все исчезли.
— А почему же вы не исчезли? – поинтересовалась она.
— Меня Терри зовут, – представил он, – а вы?
— Журналист из Ричмонда Маргарет Кейн.
Он многозначительно кивнул и снова улыбнулся:
— Здорово, что вы приехали, потому что в Грейсоне и Миллбруке чёрт знает что творится. — Он вынул сигарету из пачки и закурил. Ему, видимо, хотелось поделиться с кем-то, но он опасался, поэтому озирался периодически по сторонам. — В Грейсоне не исчезли те, кто болен диабетом.
Маргарет удивлённо приподняла брови.
— А говорят, люди начали возвращаться.
Он кивнул, затянулся и скрестил руки на груди:
— Я видел, как они возвращаются, — сказал Терри. — Они выглядят как люди, но глаза у них мёртвые. Они не помнят, кем они были. А в Миллбруке пропала девочка пятилетняя, но полиция не чешется. Всем плевать.
Маргарет внимательно смотрела на него.
— Я смотрю, вы многое можете рассказать?
— Могу, раз вы журналистка, и мне уже терять нечего. Я и так сбежал из участка.
— Вас задержали незаконно, думаете? — спросила она, поправляя волосы. Маргарет стало даже интересно.
Он подошёл ближе и сказал в полголоса:
— Те, кто остался в Грейсоне стали убивать себя. Поэтому я и сбежал оттуда. Угнал машину, но какая-то сволочь заявила об этом, – он усмехнулся и сплюнул в сторону. — А мой друг, который смог приехать обратно говорил о каком-то человеке. Да и не человек он, в общем — тень. И в Миллбруке болтают, что, пропавшую девочку, её, кажется, Сарой звали, увёл чёрный человек. Прям, настоящая детективная история. Или вы, поэтому едите туда? — Терри мотнул головой в сторону Миллбрука.
— Я ещё не решила, – ответила она. Страх внезапно сделался почти осязаемым. Они совершенно одни в этой глуши. По спине женщины пробежал холодок. — Тот чёрный… Афроамериканец?
— Нет, – рассмеялся Терри, кладя сложенные руки на опущенное стекло водительской двери. — Он, говорят, сотканный из тьмы.
Последние слова он произнёс тихо с каким-то придыханием. В глазах мужчины застыло что-то жуткое, отчего Маргарет захотелось поскорее убраться отсюда.
Она повернула ключ в замке зажигания.
— Хорошей дороги, мэм. И будьте осторожны.
Она кивнула, ответив одними губами что-то невнятное. Пикап сорвался с места, подняв клубы пыли. Маргарет глянула в боковое зеркало. Терри так и шёл посредине дороги. Внезапно из-за поворота вылетел автомобиль на большой скорости. Он снёс мужчину, которого подбросило и перекинуло через синюю машину. Водитель не остановился, а пронёсся мимо «Форда» Маргарет. Она резко остановила автомобиль. Глянула в зеркало снова. И смотрела на скрюченного в нелепой позе человека, с которым только что говорила.
«Он сбил его. Уехал. И даже не остановился. Боже». Она сунула руку в бардачок и вынула пистолет. Проверила патроны и положила пушку рядом с собой. Сердце колотилось, а во рту пересохло. Маргарет не глушила двигатель. Пот выступил на лбу, и женщина выдохнула, выглянула из окна автомобиля. Терри не двигался. Она не могла так просто уехать.
Вынула телефон и набрала номер службы спасения. Тишина. Ни гудков, ни ответа автоответчика. Она вышла из «Форда» и направилась в сторону сбитого мужчины.
Под ним растекалась лужа крови. Тёмная, густая. Маргарет почти ощущала запах меди и чего-то зловонного. Голова бедняги была разбита, ноги неестественно вывернуты, а руки раскинуты в стороны. Сапоги слетели. Один валялся на обочине, второго не было видно. Маргарет сфотографировала Терри. Её журналистское кредо не позволяло просто уйти. Он не дышал.
Она склонилась над ним и коснулась дрожащими пальцами шеи, хотела попытаться нащупать пульс, понять, жив он или… Или мёртв. Кожа на шее тёплая. Но Терри был мёртв. Маргарет смотрела на него и не могла оторваться, словно ужас приклеил её взгляд к искалеченному лицу. Глаз один вытек, и вместо него в глазнице зияла кровавая дыра. Кости на виске превратились в розовую кашу. Она отвернулась.
Его пальцы схватили за руку внезапно. Маргарет закричала, потому что рот Терри раскрылся, а единственный глаз смотрел прямо на неё:
— Он не отпустит Тимми. Спаси Тимми!
— Эй! – завопила она, вырывая руку из цепких пальцев, как ей показалось погибшего мужчины. Сделала шаг назад и вдруг поняла, что он лежит в той же позе. Она посмотрела на своё запястье. Там не было ни крови, ни грязи. Но она чувствовала его хватку до сих пор
Маргарет сделал ещё шаг назад, ноги тряслись, в желудке сжалось и её замутило, а потом вырвало. Она побежала к машине, вытирая рот пальцами. Плюхнулась на сидение и дрожащей рукой повернула ключ в замке зажигания. Пикап дрогнул и рванул с места. Она подняла голову и посмотрела в зеркало заднего вида. Дорога позади была пуста. Ни тела. Ни машины. Только пыль, которая медленно оседала.
Дорога до Миллбрука показалась вечностью. Женщина немного пришла в себя, когда впереди показались первые дома, люди и жизнь, которая вернула ей самообладание. Она остановила машину у мотеля. Перевела дыхание, склонила голову на руки, лежащие на руле. А потом заплакала.
Продолжение следует...
понравилась история, ставь пальцы вверх и подписывайся на канал!
Поддержка донатами приветствуется, автор будет рад.
на сбер 4276 1609 2987 5111