На холодильнике появился новый календарь. Вторники и четверги Антон обвёл красным и написал: «Миша». Понедельник, среду и пятницу занял время с девяти до шести.
— Это что? — спросила Марина, не снимая куртки.
Муж допил чай и поставил чашку в раковину.
— Твой график с сентября. Лена выходит на работу, будешь сидеть с внуком.
— А меня вы спросили?
— Марин, ты же бабушка. Какие тут вопросы?
Вопросы были. По вторникам и четвергам Марина ходила в мастерскую — училась восстанавливать старую мебель. До сентября оставалось две недели, но дочь уже отказалась от места в садике, а муж распределил Маринино время на месяцы вперёд.
— Во вторник у меня занятие, — сказала она и сняла календарь.
Антон забрал лист и снова прижал его магнитом к холодильнику.
— Занятия придётся закончить. Лена одна не справится.
— У Лены есть муж.
— Он работает.
— Я тоже.
Антон помолчал.
— Ужин будет?
Марина достала из сумки контейнер с салатом и поставила на стол.
— Котлеты в холодильнике. Разогрей.
Ей было пятьдесят два. Она работала администратором в частной клинике, оплачивала счета, заказывала Антону лекарства от давления и дважды в неделю забирала Мишу из развивающего центра. Когда внук болел, Лена звонила прежде, чем договаривалась с начальством.
Марина помогала. Но превращаться в бесплатную няню на полный день не собиралась.
В мастерскую она попала из-за старого стула, который соседи выставили к мусорным бакам. Резная спинка была целой, только лак облупился. Марина зачем-то притащила стул домой.
— Нам только этого хлама не хватало, — усмехнулся Антон.
Через неделю она нашла курсы в бывшем здании типографии. Там пахло деревом и морилкой, на полу хрустела стружка. Два вечера в неделю Марине не нужно было думать, что приготовить, кому позвонить и не забыла ли она заказать таблетки.
Курс она оплатила из своей премии.
На следующий день позвонила Лена.
— Мам, папа сказал, ты не хочешь сидеть с Мишей.
— Я могу брать его по субботам. Иногда забирать вечером.
— А остальные дни?
— Садик, няня. Можете с Игорем поменять рабочий график.
Лена замолчала.
— То есть табуретки тебе важнее внука?
Марина посмотрела на треснувший экран телефона. Хотелось напомнить про отпуска, которые она брала во время Мишиных болезней. Про выходные, когда дочь привозила ребёнка с рюкзаком и говорила: «Мы только на одну ночь».
— Не важнее, — ответила Марина. — Но у меня тоже есть жизнь.
После этого Лена перестала присылать фотографии Миши.
Антон тоже перешёл к молчаливой осаде. Теперь он разглядывал каждый чек и проверял, сколько Марина потратила в магазине.
Однажды достал из пакета сыр.
— Почему этот взяла?
— Он нормальный.
— Раньше другой покупала.
— Купи тот, который тебе нравится.
Антон бросил упаковку на стол.
— На семье экономим, зато на деревяшки деньги есть.
Марина открыла банковское приложение и показала списание с премиального счёта.
— Из общих денег я не взяла ни рубля.
— Дело не в деньгах. Нормальный человек в твоём возрасте о семье думает.
— Я о ней двадцать пять лет думаю. Два вечера оставила себе — и сразу стала ненормальной?
Антон отвернулся к окну.
Во вторник Марина всё равно поехала в мастерскую.
Группа готовила работы к небольшой выставке. Марина заканчивала тёмный комод с перекошенными ящиками. Руководитель мастерской Вадим помог вынести его во двор и поставить в микроавтобус.
Марина придерживала дверцу, Вадим разворачивал комод. Ножка зацепилась за бордюр, дверца распахнулась, и им обоим пришлось ловить её.
— Не мебель, а характер, — рассмеялся Вадим.
За воротами стояла машина Антона.
Муж сидел за рулём и держал телефон перед собой.
Вечером на кухонном столе лежала распечатанная фотография. На снимке Марина придерживала комод, а Вадим тянулся к дверце у неё за спиной. Из-за ракурса казалось, будто он обнимает её за плечи.
Рядом стояла чашка с остывшим чаем и лежал тот самый календарь.
Антон вызвал Лену. Дочь сидела у окна, прижимая сумку к коленям.
— Объяснишь? — муж постучал пальцем по фотографии.
— Мы грузили комод.
— Я видел, как вы грузили.
Марина положила снимок обратно.
— Ты поехал за мной следить?
— Хотел понять, что там происходит.
— Ты приехал заранее, встал у ворот и начал снимать. Что именно ты хотел понять?
— Не переводи разговор.
Марина повернулась к дочери:
— А ты зачем пришла? Выслушать меня или подтвердить отцу, что я виновата?
Лена покраснела.
— Нам сейчас вообще не до твоих развлечений. Я через две недели выхожу на работу.
— Я знаю.
— Нет, не знаешь. Мы место в садике отдали.
Марина не сразу поняла.
— Как отдали?
Лена посмотрела на отца.
— Папа сказал, что ты всё равно бросишь мастерскую. Что сначала повозмущаешься, а потом согласишься. Мы написали отказ.
Антон потянулся к чашке, но так и не взял её.
Теперь фотография стала понятна. Муж приехал не потому, что ревновал. Ему нужен был повод загнать Марину в оправдания, выставить виноватой и заставить согласиться на уже составленный график.
— Ты собирался напугать меня этим снимком? — спросила она.
— Я увидел то, что увидел.
— Нет. Ты искал то, чем можно на меня надавить.
— Мам, не начинай, — перебила Лена. — Нам теперь что делать?
Марина подошла к холодильнику и сняла календарь.
— Искать другой садик. Няню. Договариваться с Игорем.
— А ты?
— Я останусь бабушкой. Но вашей сотрудницей я не нанималась.
Лена резко поднялась.
— Значит, бросаешь нас в самый тяжёлый момент?
— Вы отказались от садика, даже не спросив меня. Не я вас бросила. Вы назначили меня на работу, на которую я не соглашалась.
Антон ударил ладонью по столу.
— Хватит устраивать спектакль из-за двух вечеров!
Марина развернула календарь к нему. Красными кружками была занята почти вся неделя.
— Здесь не два вечера.
Она посмотрела на фотографию, которую Антон специально распечатал на работе, и достала из шкафа дорожную сумку.
Уходить навсегда Марина не собиралась. Коллега давно предлагала пожить в пустующей квартире её сына, пока тот работает в другом городе. Марине требовалось хотя бы несколько недель, чтобы понять, осталась ли у них с Антоном семья или только привычка распоряжаться ею.
— Ты куда? — спросил муж.
— Туда, где мой график не составляют без меня.
Первую неделю Антон звонил только по бытовым вопросам.
Где лежат квитанции? Как включить духовку? Какой врач выписывает его матери рецепты?
Марина отвечала и клала трубку.
Лена нашла няню на три дня. Остальные дни они с Игорем поделили между собой. Через две недели от дочери пришло сообщение: «Теперь понимаю, почему ты уставала».
Марина прочитала его, выключила экран и вернулась к комоду.
К выставке ящики перестали заедать. Под старым тёмным лаком проступило светлое дерево.
После выставки Вадим помог погрузить комод в такси.
— Домой? — спросил он.
Марина посмотрела на адрес в приложении.
— Пока к себе.
В квартире она повесила на холодильник тот самый календарь. Замазала красные отметки корректором и напротив ближайшего вторника написала одно слово:
«Мастерская».
Должна ли бабушка менять свою жизнь, если родители ребёнка уже всё решили за неё?