Что у героев общего «до степени смешения»?
Постапокалипсис, мир компьютеров, киберпанк и т. п. – это всё антураж. В главном же, по крайней мере на определенном витке развития истории, Нео из «Матрицы» был похож на Медведя из советской пьесы с ее экранизацией «Обыкновенное чудо»:
1) оба по большому счету были кем-то придуманы. Демиурги были разные – Волшебник, он же Хозяин, в «Обыкновенном чуде» и Архитектор в «Матрице». Однако они существовали, оба были вечными или по крайней мере супердлительно существовавшими (Волшебник даже сожалел, что ему суждено из-за этого пережить любимую супругу), и это было весьма важно;
2) оба эти демиурга имели куда более сложную суть, чем казалось поначалу:
- Волшебник-Хозяин имел максимально абстрактное имя, которое вполне могло свидетельствовать о том, что он своими чарами творил всю окружавшую его вселенную;
- Архитектор проектировал суть, структуру, систему собственного мира;
3) в свою очередь, сотворенные ими существа были далеко не такими примитивными:
- Волшебник напридумывал королевский двор, охотника и прочего люда, в целом мир, где они все действовали;
- людей в Матрице же и вовсе спроектировали одним махом, создав единую симуляцию, в которую погрузили миллионы миллионов человеческих разумов. А вот рассчитал и создал данную систему как раз Архитектор;
4) против каждого из демиургов восставали главные герои – Медведь и Избранный;
5) перед каждым из главных героев его демиург поставил важнейшее условие, на котором базировался их мир:
- Волшебник – алгоритм «поцелуй => уничтожение человеческой личности Медведя»;
- Архитектор – алгоритм «выбор между существованием всего мира и личной жизнью Тринити => уничтожение мира»;
6) каждый из героев из альтернатив выбрал индивидуально-лирическую:
- в терминах советской сказки это звучало как всеобъемлющая любовь, которая «доходит до такой высоты, что начинает творить настоящие чудеса»;
- в концептах американского кино это было чувствами программиста Томаса Андерсона к хакеру Тринити. Ключевым для киберпанкового персонажа оказалось то, что у него были предшественники, но они сгинули на полпути, поскольку были привязаны к человечеству абстрактно, а Нео любил как всех людей, так и персонифицированную их часть – девушку Тринити;
7) наконец, оба героя делали выбор из этих двух вариантов в присутствии демиурга. То есть им этот выбор не приснился во сне, им не дано было испытать некий инсайт, не было никакой другой «удаленки». Нет, демиурги настолько акцентировали значение каждый – своего Избранного, что снизошли и озвучили альтернативы им лично.
Причем оба Логоса так или иначе намекнули на способ решения проблемы – посредством местного Избранного остальным созданиям давали надежду на освобождение, таким образом пресекая их волнения и поддерживая стабильность мира;
8) итого, каждый герой силой любви повернул строгие, жесткие, четко зафиксированные законы своего демиурга – и в то же время все остались целы и невредимы:
- шварцевский герой не превратился в зверя, поскольку «любовь так переплавила его, что не стать ему больше медведем»;
- герой Вачовски спас свою возлюбленную также сверхсилой любви;
9) обратите внимание, что каждому герою была дана свобода выбора;
10) как оливка на бокале с мартини – цель демиурга. Каждый спроектировал своего избранного для того, чтоб удалить сбой системы, аномалию. Волшебник устранял грустное настроение своей жены, Архитектор же – дисбаланс уравнения, которое он никак не мог уравновесить идеально;
11) и все-таки еще как вишенка на торте – женская тема:
- у Волшебника была жена, также проходившая под абстрактно-мирообразующим именем – Хозяйка. Она была в курсе чудес и каверз мужа и, ожидая очередной из них, с улыбкой спрашивала его: «Мне выйти из комнаты?»;
- по большому счету Архитектор соревновался с Пифией – носительницей одного из странных имен в «Матрице», из-за чего история кажется шитой белыми нитками.
Так был ли мальчик плагиат?
Вполне могло статься, братья/сестры Вачовски не знали этой замечательной философской пьесы Исаака Шварца.
Однако не будем утверждать это категорически. И тому есть как минимум три серьезные причины.
1. Урожденные Лоренс (Ларри) и Эндрю (Энди) Пол Вачовски начинали учиться в ораторском колледже Эмерсона в Бостоне – первый из них, в колледже искусств Барда в Нью-Йорке – второй. В этих культурологических вузах вполне могли факультативно упоминать истории из мира театра и кино соц. стран.
2. Евгений Шварц написал пьесу «Обыкновенное чудо» в 1954 г. Ее первая экранизация появилась в 1964 г. благодаря Эрасту Гарину. Вторую снял в 1978 г. Марк Захаров.
Франшиза же Вачовски началась с фильма 1999 г. – времени, достаточно близкого к появлению нашей пьесы, чтобы знать ее, но достаточно далеком от ее экранизаций, чтобы публика успела подзабыть и не увидеть прямых аналогий.
3. Кроме того, американцы любят «под шумок» присваивать чужую интеллектуальную собственность. Взять хотя бы нашу советскую фантастику «Планета бурь», которую клонировали в «Звездных войнах», «Космической одиссее» и конкретно в постановке трюков – в «Терминаторе-2».
Вокруг «Матрицы» также в разное время возникали громкие скандалы с обвинениями в плагиате, выдвинутом неким гавайским автором, писателем и сценаристом Грантом Моррисоном, создателем кино «Темный город» Алексом Пройасом...
Вспомним и близкие «до степени смешения» (говоря терминами ГК РФ) главные идеи в «Профессии» Айзека Азимова, «Симулакроне-3» Артура Клакова и снятом по нему «Мире на проводе» Райнера Вернера Фасбиндера. Ну, а «13-й этаж» Йозефа Руснака и вообще вышел в том же 1999 г., что и первая «Матрица».
Скорее всего, Вачовски не плагиатили концепции названных лиц, но лишь вдохновлялись их идеями.
Так же не клонировали они своего героя с нашего советского-еврейского персонажа. Однако как знать? Давно ведь известно, что «идеи витают в воздухе». Не просто так ведь Гоша в советском кино «Москва слезам не верит» как две капли воды похож на Теодоро в «Собаке на сене», разве что с учетом чисто разницы чисто исторического антуража.
А в современном мире в воздухе перемещаются не только идеи, но и люди. Скажем, один сотрудник киностудии работал раньше в СССР, затем эмигрировал на Запад, вошел там в креативную группу на киностудии и, работая там, в какой-то момент подсказал идею из советской культуры. Идею местные киношники обыграли по-своему – и вуаля. Вот вам и реинкарнация – постмодерновые Медведь и Принцисса с американским кибер-акцентом.
Конечно, если бы персонажи были похожи во всем, плагиат бы распознали сразу. И вместо триумфа вышел бы конфуз.
Да и неинтересно было брать «замшелого», по голливудским меркам, персонажа с устаревшей историей.
Однако во многом Нео – креатив второго уровня: не целиком и полностью новая концепция, а частично заимствованная. Хотя бы поверхностно, штрихами, но все же. Как и остальные американские фильмы – аналогии советского кино… уж очень близкие, на грани заимствований:
- с одной стороны, обвинить в плагиате нельзя, поскольку буквальных повторов нет;
- с другой стороны, уникальность не 100%-ная, и источники явно проглядываются (людьми, нагруженными культурными идеями и обожающими игры в бисер).
Можно сказать, что любой сюжет – это всего лишь слепок с классических более ранних героев. Так Леонардо ди Каприо может играть Ромео наших дней, каждая история воплощает всего лишь один из четырех Борхесовых сюжетов, вообще большинство героев всех эпох оказываются в одном и том же положении: выборе Адама.
Если принять это, можно сказать, что те, кто видит любое сходство между чем бы то ни было, просто притягивает за уши. Однако согласитесь: куда проще творить, не придумывая с чистого листа, но отталкиваясь от того, что до тебя кто-то уже придумал?..
П. с. Уважаемые читатели, а вы видите сходство «Матрицы» и ее героев с чем-то/кем-то еще?
#телевидение #философия #культура #кино #общество #фантастика #обзор