Октябрь 1917 года. Петроград.
По набережной Невы к Зимнему дворцу движутся вооружённые отряды. Среди них – двадцативосьмилетний матрос Балтийского флота Павел Дыбенко. Рослый, широкоплечий, с решительным взглядом.
Через несколько часов Временное правительство падёт. А молодой матрос из крестьянской семьи Черниговской губернии станет наркомом – одним из самых молодых министров в мировой истории.
Но пройдёт двадцать один год – и этот же человек, герой революции, командарм, окажется в камере. Обвинение – 'участие в военно-фашистском заговоре'. Приговор – расстрел.
Как такое могло случиться?
Павел Дыбенко родился в 1889 году в бедной крестьянской семье. Отец батрачил, денег не хватало. Мальчика отправили на заработки рано – в четырнадцать лет.
Потом – служба на флоте. Балтика. Кронштадт.
Именно здесь, среди матросов, Дыбенко увлёкся революционными идеями. Читал запрещённую литературу, вступил в партию большевиков. За агитацию его арестовывали. Но это только закаляло.
К 1917 году он уже был председателем Центробалта – центрального комитета Балтийского флота. По сути – вожаком нескольких десятков тысяч вооружённых матросов.
Когда в октябре большевики решили брать власть, именно Дыбенко обеспечил переброску матросов из Кронштадта в Петроград. Именно балтийские матросы стали главной ударной силой штурма Зимнего дворца в ночь на 26 октября.
А уже 8 ноября Дыбенко получил пост народного комиссара по морским делам. Двадцать восемь лет – и нарком. Крестьянский сын, бывший грузчик – и вот он решает судьбу российского флота.
Но революция – это не только победы.
В том же 1917 году произошло ещё одно событие, потрясшее петроградское общество. Дыбенко сошёлся с Александрой Коллонтай – дворянкой, дочерью генерала, блестящим оратором и одной из самых известных женщин революции. Ей было сорок шесть. Ему – двадцать восемь. Разница – семнадцать лет.
Их брак стал одним из первых, зарегистрированных по новому советскому закону. Без церкви. Без венчания. Просто подпись.
Однако карьера Дыбенко пошла зигзагами. В 1918 году, во время наступления немцев на Нарву, его отряды отступили без боя. Позже Дыбенко обвинили в трусости, исключили из партии, судили. Но оправдали.
Он воевал в Гражданскую. Подавлял восстания. Делал карьеру в Красной Армии – командовал дивизиями, корпусами, округами. Дослужился до командарма второго ранга.
А вот брак с Коллонтай не выдержал. Они расстались в начале 1920-х. Она уехала на дипломатическую работу за границу. Он остался в армии.
К середине 1930-х Дыбенко командовал Ленинградским военным округом. Казалось бы – вершина. Герой революции, командарм, орденоносец.
Он ещё не знал, что каждый шаг наверх приближал его к пропасти.
В 1937 году Советский Союз праздновал двадцатилетие Октябрьской революции. Газеты писали о великих свершениях. О героях, штурмовавших Зимний. О светлом будущем.
Но именно в этот юбилейный год по стране катился Большой террор.
Антонов-Овсеенко, руководивший штурмом Зимнего в октябре 1917 года, был арестован и расстрелян. Многие из тех, кто шёл тогда рядом с Дыбенко по набережной к дворцу, уже сидели по лагерям. Или лежали в безымянных могилах.
Дыбенко перевели из Ленинграда – сначала командующим Сибирским военным округом. Это выглядело как понижение. Так и было.
В январе 1938 года его вызвали в Москву. Он ехал, понимая, что может не вернуться.
Так и вышло.
В феврале 1938 года командарма Дыбенко арестовали. Обвинение – 'участие в военно-фашистском заговоре' и 'шпионаж'. Тот самый матрос, который двадцать один год назад штурмовал Зимний ради новой власти, теперь этой же властью был объявлен врагом народа.
Следствие шло четыре месяца.
29 июля 1938 года Павел Дыбенко был расстрелян. Ему было сорок девять лет.
Коллонтай узнала о расстреле бывшего мужа, находясь послом в Швеции. По воспоминаниям окружавших её людей, она не проронила ни слова. Просто закрыла дверь кабинета.
Она переживёт его на четырнадцать лет. И умрёт своей смертью в 1952 году – одна из немногих старых большевиков, избежавших репрессий.
А Дыбенко реабилитировали только в 1956 году – посмертно, через восемнадцать лет после расстрела.
Его судьба – не исключение. Из тех, кто в октябре 1917 года штурмовал Зимний дворец, значительная часть не дожила до 1940-х. Не на войне. Не от болезней. От рук той самой власти, которую они и создавали.
Революция действительно пожирает своих детей. Но один вопрос не даёт покоя: понимал ли Дыбенко, когда шёл в ту октябрьскую ночь к Зимнему, что строит машину, которая раздавит и его самого?