Мише малыш понравился: крепкий бутуз, несмотря та то что находился на государственном обеспечении.
- А он вылитый Сашка! – воскликнул он сразу, как только увидел его. – Крепкий мужичок!
Лена, осторожно взяв его на руки, всматривалась в его личико, и в ее глазах появилось непонятное выражение умиления и сочувствия.
- А как мы его назовем, Миша? – спросила она.
- Мы его назвали Сашей, - сказала Марина, - как отца. Так что он будет Александром Александровичем.
- Сан Саныч, значит, - произнес Миша. – Ладно, пусть будет так.
- А чего это так? – вдруг спросила Лена. – Мне не нравится Сан Саныч! Может, Сергей Александрович или Андрей Александрович – чем плохо?
- Нет, - твердо сказала Марина, - мы со Светой сразу назвали его Сашей.
- А при чем тут вы со Светой? Хотя, конечно, я хотела попросить тебя стать крестной матерью нашему сыну.
Марина на мгновение замерла: Лена говорила так, как будто между ними не было никаких договоренностей и Сашеньку они усыновляют всерьез.
- Лена, я что-то не поняла – Саша ведь должен жить с нами…
- А каким образом это он должен жить с вами? Значит, по всем документам он наш сын, а живет с чужой теткой? Марина, я чего-то не понимаю.
- Лена, ты, наверное, забыла, что я просила вас сделать это, чтоб его не отдали иностранцам? Просто мне не отдали бы его, вот я и попросила вас.
- Ну и что ж теперь? - пожала плечами Лена. – Мы сделали это, а как отдавать его тебе? Просто отдать, как чемодан? Но по документам он наш сын, понимаешь?
У Марины даже закружилась голова: получалось, что Лена права, и теперь у мальчика есть отец и мать. А она, Марина, вовсе никто ему. Она повернулась к Михаилу:
- Миша, что она говорит?
- А что, Марина, и правда, как нам быть? Мы ведь не можем просто так отдать тебе пацана, и отказаться от него нельзя. То есть отказаться-то можно, но сама понимаешь, на что это будет похоже – то добивались его, то отказываемся!
- Миша, ну о чем ты говоришь? Как это отказываться? Его ж сразу в детдом и заберут, а там все сначала, начнут искать ему семью. Так что давайте не будем сейчас разговаривать про то, чего делать нельзя. И вообще: если взяли мальчика, значит, взяли! Это ж не игрушка!
Марина была в отчаянии. К тому же она прекрасно понимала, что ни при каком раскладе ей сейчас мальчика не отдадут. Она с неприязнью, даже со злостью подумала о Валерии, который так подвел ее. И хоть понимала она, что не специально он сделал это, все же чувство досады не покидало ее. Вечером она написала письмо, в котором описала ситуацию, которая сложилась с усыновлением малыша, и в этом письме проскользнул упрек, вроде бы и не явный, что он, Валерий, не приложил для этого никаких усилий.
А соседи всерьез стали готовиться к появлению в их семье ребенка. Появилась кроватка с матрасиком, погремушки, через несколько дней Миша принес в квартиру синюю коляску. Лена, как ни в чем не бывало, показывала Марине пеленки, ползунки, которые добывала, как она говорила, с большим трудом:
- Представляешь, в детский мир пришлось занимать два раза очередь – продавали только по две пеленки в руки. А что такое две пеленки? Это на один день! А знаешь, я, наверное, куплю ситца и фланели, чтоб самой сшить простынки и пеленки в кроватку. Как ты думаешь, правильно это?
Марина пожимала плечами: наверное, правильно. Но настроение у нее было хуже некуда. Однажды вечером, перед тем, как по решению суда Михаил и Елена должны были забирать мальчика домой, Лена начала разговор в кухне:
- Марина, ты не сердись, я ж н собираюсь прятать его от тебя и от Светочки. Он будет рядом, в соседней комнате, можете приходить к нему, когда захотите. А тебе с двумя и так нелегко. Я не работаю, Миша нас обеспечит, только б зарплату платили!
Пенсию по потере кормильца Свете назначили через месяц после гибели отца. Марине не пришлось писать никаких заявлений, просто пришло уведомление, что ей необходимо явиться в отделение соцзащиты, чтобы получить пенсионное удостоверение. Марина сразу не пошла туда, потому что была занята усыновлением, поэтому когда она пришла туда, ее упрекнули в том, что она не явилась вовремя. Пенсия была невелика, но и ее не выплачивали, как и детские пособия. Когда Марина спросила, когда же она получит эту пенсию, ей со вздохом ответили, что на этот вопрос у них пока ответа нет. Правда, в следующем месяце пенсия пришла сразу за три месяца.
Когда усыновленный мальчик появился в квартире соседей Марины, он сразу огласил ее своим криком. Марина вышла встретить их – она уже пришла после первой смены.
- Ну что, Санек, знакомься: это твоя квартира, а это соседка, тетя Марина, - говорил Михаил, неся завернутого в красивое одеяльце мальчика.
Марина обратила внимание на то, что он назвал его Санек, то есть все-таки оставили ему то имя, которое дали ему Марина со Светой.
Вечером Михаил позвал Марину в кухню, чтобы выпить за нового жильца этой квартиры, за их с Еленой сына.
- Маринка, - говорил он очень эмоционально, - это ж тебе спасибо за то, что у нас он есть! Мы же с Леной даже не думали, чтобы усыновить кого-то, все ждали своего. А ты помогла нам, спасибо тебе!
Марине нелегко было слышать это, но она понимала, что иначе было бы хуже – мальчика увезли бы навсегда, и они не знали бы, где он. Видимо, придется смириться с этим. Все же она добилась того, что ребенок Саши и Галины остался рядом с ними. Правда, если она уедет к Валерию, то видеться с ним она будет редко.
Приближалось лето, нужно было думать уже об отпуске. Марина, как многие жители города, записалась в очередь за билетами, по вечерам ходила отмечаться. Она хотела съездить к матери, написала ей письмо, но та ответила, что в это время она с мужем тоже поедет в отпуск, так что увидеться им не придется. Поэтому Марина решила ехать в Севастополь, куда рекомендовал поехать Валерий. К тому же в каждом письме Ирины Леонидовны звучало настойчивое приглашение, она звала их к себе, так как очень соскучилась по внуку.
А Гена в последние месяцы стал вести себя несколько странно. Он старался задеть Свету, довести ее до слез, если Марина спрашивала, почему он себя так ведет, мальчик замолкал, не отвечал ей ни слова. Однажды Марина услышала, как он громко сказал Свете:
- Тебе хорошо – у тебя есть мама, а у меня нет никого!
Марина даже вздрогнула от этих слов. Значит, мальчик все это время страдал, а она даже не видела этого. Она вдруг представила, что должен был чувствовать маленький человек, которого оставили с чужой женщиной, хотя и хорошо знакомой. Укладывая их спать, она иногда разрешала Свете лечь с ней, не задумываясь о том, что в это время чувствует мальчик.
В этот вечер она подошла к Гене, села рядом с ним, погладила по голове.
- Скоро мы поедем к бабушке, ты скучаешь по ней? – спросила она.
- Не знаю, - ответил мальчик. – Я хочу к папе.
- Мы поедем к бабушке, а папа может приехать туда. Ты хотел бы этого?
- Да, очень! – прошептал Гена.
- Можно, я прилягу рядом с тобой? – спросила Марина.
Мальчик кивнул. Марина легла рядом, и Гена сразу взял ее руку, прижав ее к своей щеке. У Марины сжалось сердце. Вот кто нуждался в ней больше, чем малыш, который еще не понимает ничего!