Злата на мгновение прикрыла глаза и прислонилась лбом к холодной поверхности холодильника. В голове всё ещё звенел слабый, срывающийся голосок Сони, который она только что слышала в телефонной трубке.
— Я выпила, тёть Злата. Он такой горький, — донеслось из динамика. Голос девочки звучал устало и беспомощно, и от этого у Златы сжималось сердце.
— Молодец, моё солнышко, — ответила Злата, стараясь, чтобы её голос звучал как можно более бодро и обнадёживающе. — Тётя Злата уже скоро освободится. Ты ведь выпила весь свой сироп до капельки?
Она прижимала телефон к уху плечом, одновременно старательно выжимая влажную тряпку над пластиковым ведром. Руки привычно выполняли механическую работу, но мысли были далеко — с той маленькой девочкой, которая осталась сейчас одна.
— Тёть Злата, а у меня когда-нибудь перестанет болеть спинка? — в голосе Сони послышалась робкая надежда. — И мы поедем на море, когда я совсем выздоровлю?
Сердце Златы болезненно сжалось от этих слов. Она зажмурилась, пытаясь отогнать непрошеные слёзы, которые предательски жгли глаза.
— Обязательно, моя хорошая, я тебе обещаю, — твёрдо произнесла она, вкладывая в каждое слово всю свою веру и любовь. — Мы обязательно поедем туда, где много-много солнца и тёплый-тёплый песок. А пока слушайся бабушку Нину и ложись спать. Тебе нужен отдых. Спокойной ночи, мой котёнок.
Закончив выжимать тряпку, она тяжело выдохнула и окинула взглядом длинный, сверкающий мрамором коридор «Строй-Ресурс Холдинга». Тридцать семь лет. Когда-то она была уважаемым педагогом, учителем литературы, которого обожали дети. А теперь — женщина, вынужденная прятать лицо от бывших коллег и терпеть ежедневные унижения. И всё это благодаря Вадиму, её собственному мужу, который при разводе из банальной мелочной мстительности сфабриковал на неё жалобы, полностью уничтожив её репутацию в департаменте образования. И теперь этот же человек вольготно расхаживал по этим самым коридорам в форме охранника, делая вид, что они совершенно незнакомы.
Злата наклонилась, чтобы поднять ведро, как вдруг её взгляд случайно остановился на полуоткрытой двери кабинета генерального директора. Там находился Матвей Сергеевич Гордеев — молодой и всегда вежливый босс, который недавно потерял отца. Злата замерла, заметив, как он, озираясь по сторонам с беспокойством, быстро подошёл к её уборочной тележке, оставленной в нише у кабинета. Он расстегнул молнию на её потёртой сумке и поспешно сунул туда объёмный конверт из плотной бумаги. Секунда — и директор уже скрылся за дубовой дверью своего кабинета.
— Что за... — прошептала Злата, не веря своим глазам.
Она бросила тряпку, быстро подошла к тележке и дрожащими руками открыла сумку. Внутри лежал конверт. Заглянув в него, Злата ахнула — он был туго набит крупными купюрами, которые просвечивали через чуть надорванный край. Пятитысячные, не меньше сотни банкнот.
— Ошибка? — спросила она саму себя, чувствуя, как краска приливает к щекам. — Или это просто подачка из жалости?
Гордость — единственное, что у Златы осталось, — вспыхнула в ней с невиданной силой. Она не нищенка. Да, ей нужны деньги на дорогое лекарство для Сонечки. Да, она с трудом сводит концы с концами. Но никогда она не брала чужого и никогда не терпела унизительной жалости. Злата решительно схватила конверт и твёрдым шагом направилась к кабинету босса. Она уже занесла руку, чтобы постучать по дубовой панели, как из-за неплотно прикрытой двери донеслись голоса.
— Ты проиграл, братик. Смирись с этим красиво, — раздался насмешливый голос Артёма Игоревича, заместителя и сводного брата Матвея.
— Вы с матерью ничего не добьётесь, — возразил директор, и в его голосе послышалась плохо скрываемая усталость.
Злата замерла, опустив руку.
— Ваши обвинения в растрате — фальшивка, и вы это прекрасно знаете, — продолжил Матвей. — Я не позволю вам уничтожить компанию, которую построил наш отец.
— Да кому интересно, фальшивка это или нет? — рассмеялся Артём, и в его смехе слышалась уверенная наглость. — Завтра в девять утра здесь будет проверка. Счета компании будут арестованы к обеду. Тебя выведут в наручниках прямо на глазах у твоих драгоценных сотрудников. Отец, конечно, оставил кресло тебе, но управлять холдингом будем мы с мамой. Это решённый вопрос.
— Я не отдам вам дело всей его жизни, — твёрдо произнёс Матвей.
— Отдашь или сядешь надолго, — ледяным тоном парировал Артём. — Мы позаботились о том, чтобы у тебя не было путей к отступлению. Если только ты не достанешь деньги из резервного фонда, чтобы перекрыть недостачу. Но сейф мы проверим первым делом.
— Где наличка, Матвей? — голос Артёма стал требовательным.
— Из резервного фонда вы не получите ни копейки, — с ледяным спокойствием ответил босс. — Вы их не найдёте. Да я скорее сожгу эти деньги, чем позволю вашей алчной семейке прибрать их к рукам.
— Ну-ну, посмотрим, как ты запоёшь завтра, когда найдут улики, — усмехнулся Артём.
Злата отшатнулась от двери, прижав к груди конверт. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук эхом разносился по мраморному коридору.
«Резервный фонд, — пронеслось у неё в голове. — Так директор не ошибся. Он просто спрятал деньги у меня, у самой незаметной женщины в здании, уборщицы, на которую никто никогда не обращает внимания».
Она посмотрела на конверт в своих руках. Да, здесь было немало. Свобода для Матвея Сергеевича и спасение для всей компании. Если она сейчас зайдёт и отдаст их, Артём может это увидеть. Если оставит в здании, их найдёт охрана или проверка. Не раздумывая больше ни секунды, Злата сунула конверт на самое дно своей сумки, забросала его рабочими перчатками и старым шарфом.
— Я сохраню их, Матвей Сергеевич, — еле слышно прошептала она, чувствуя, как от решимости у неё перехватывает дыхание. — Я вас не подведу.
Этой ночью Злата почти не спала. Вернувшись в свою съёмную квартиру на окраине, она первым делом проверила спящую Соню, поцеловала её в горячий лоб, а затем, вооружившись кухонным ножом, аккуратно подцепила рассохшуюся половицу под старым диваном. Конверт лёг в пыльную пустоту, как родной.
Утром же в «Строй-Ресурс Холдинге» началось нечто невообразимое. Когда Злата пришла на свою смену, фойе было заполнено людьми в форме. Офисный персонал сжался по углам, перешёптываясь и бросая настороженные взгляды. В кабинете генерального директора стоял крик. Злата протирала пыль на подоконнике в коридоре, стараясь слиться с интерьером. Вдруг дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась Светлана Павловна — мачеха Матвея. Женщина с безупречной укладкой и ледяным взглядом, от которого становилось не по себе.
— Где они? — напирала она, обращаясь к невозмутимому Матвею, который сидел за своим столом, сложив руки перед собой. — Где деньги из сейфа?
— Я уже вам сказал, — с лёгкой, почти насмешливой улыбкой ответил Матвей. — Сейф пуст. У компании нет никаких неучтённых средств. И, как видите, никаких доказательств так называемой растраты тоже нет.
Артём, стоявший за спиной матери, побледнел от ярости, его кулаки сжались, но он промолчал. Матвей успел уничтожить сфабрикованные улики, а деньги — единственное, что они могли использовать, чтобы подставить его окончательно, — словно испарились.
— Вызовите сюда всех, — скомандовала Светлана Павловна, оглядывая коридор. — Каждого, кто был на этом этаже со вчерашнего вечера.
Допрос начался через десять минут. Светлана Павловна сидела в кресле директора, словно королева на захваченном троне, и один за другим приглашала сотрудников. Когда очередь дошла до Златы, мачеха директора смерила её уничижительным взглядом с ног до головы.
— Соколова, кажется, — процедила она, даже не пытаясь скрыть пренебрежение. — Уборщица.
— Да, — Злата опустила глаза, сжимая в руках края своего фартука. Она старалась не смотреть в глаза этой властной женщине.
— Вы мыли здесь полы вчера вечером, — констатировала Светлана Павловна. — Что вы видели?
— Пыль, следы от ботинок на мраморе... — тихо ответила Злата.
— Не дерзи мне, — мачеха с силой ударила ладонью по столу, и Злата вздрогнула.
— Матвей Сергеевич выходил из кабинета, выносил какие-то пакеты, сумки, разговаривал с кем-то по телефону. Я ничего не видела, — собрав всю волю в кулак, продолжила Злата. — Я вообще работала в другом конце коридора. У меня норматив, мне нужно было успеть домыть до девяти, так что я смотрела только на пол.
— Бесполезная клуша, — поморщилась Светлана Павловна, отмахиваясь от неё, как от надоедливой мухи. — Пошла вон отсюда.
Злата быстро вышла, прикрыв за собой дверь, но не успела сделать и двух шагов, как спиной почувствовала чужой пристальный взгляд. Она обернулась. Артём стоял у кулера, прищурившись, и смотрел прямо на неё. Его глаза недобро блеснули, и по спине Златы пробежал холодок.
Чуть позже, в подсобке на цокольном этаже, Артём прижал к стене начальника одной из смен охраны — Вадима.
— Твоя бывшая жена как-то слишком спокойна, — прошептал Артём, впиваясь взглядом в лицо охранника. — Она ведь была на этаже одна. И я уверен, Матвей как-то передал деньги именно ей. Злате.
Вадим усмехнулся, поправляя ремень с дубинкой и чувствуя себя не в своей тарелке.
— Да бросьте, Артём Игоревич. Она святая простота, курица, которая трясётся над своей больной племянницей. Да она бы в обморок упала, увидев такие деньги, — попытался отшутиться он, но в голосе его не было уверенности.
— А мне плевать, во что ты веришь, — отрезал Артём, и его голос стал холодным и жёстким. — Установи за ней слежку, обыщи её нору. Найдёшь конверт — получишь свой процент. Понял?
Глаза Вадима алчно сверкнули, и он быстро кивнул.
— Сделаю в лучшем виде. Я знаю, на что надавить, чтобы она раскололась.
И вечером того же дня в квартире Златы раздался настойчивый стук в дверь. Она как раз поила Соню тёплым молоком с мёдом, когда этот звук нарушил тишину. Девочка испуганно вздрогнула и прижалась к тёте.
— Кто там, тёть Злата? — спросила она шёпотом.
— Не бойся, котёнок, я сейчас посмотрю, — ответила Злата, стараясь успокоить и себя, и племянницу.
Она бесшумно подошла к двери и заглянула в глазок. Сердце тревожно ёкнуло, когда она узнала фигуру, стоящую на лестничной площадке. На пороге находился Вадим, державший в руках дешёвого плюшевого зайца и сетку мандаринов, — он явно старался выглядеть миролюбиво.
— Кто там? — притворившись, что не узнала его, спросила Злата через дверь, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно.
— Злата, открой! Это я, Вадим, — раздался его голос, в котором слышалась непривычная мягкость и даже виноватые нотки.
— Нам не о чем говорить, Вадим. Уходи, пожалуйста, иначе я вызову полицию, — твёрдо ответила она, хотя внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.
— Злата, ну пожалуйста! — голос бывшего супруга звучал почти умоляюще. — Я пришёл не скандалить, а извиниться. Я знаю, что вёл себя как последний мерзавец, но я очень хочу увидеть Сонечку. Как она? Врачи ведь говорят, что есть небольшое улучшение?
Злата прикрыла глаза и прислонилась лбом к холодному дерматину двери, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Соня, маленькая девочка, которой так не хватало отцовского внимания и мужского участия в жизни. Каждый раз, когда она видела на улице счастливые семьи, её глазки наполнялись такой неподдельной грустью, что у Златы разрывалось сердце. «Может быть, Вадим действительно что-то осознал, может, в нём проснулась совесть?» — мелькнула предательская мысль, которую она тут же постаралась отогнать, но было уже поздно.
Щёлкнул замок. Злата приоткрыла дверь, оставив цепочку на месте, и настороженно выглянула в щёлку.
— Что тебе на самом деле нужно, Вадим? — спросила она, не скрывая недоверия.
— Пожалуйста, прости меня за всё, что я сделал, — Вадим виновато опустил голову, и его голос дрогнул. — За то, что разрушил твою карьеру в школе, за все эти годы. Я был так ослеплён собственной злостью и уязвлённым самолюбием, что не видел, кому причиняю боль. Я просто идиот, Злата. Позволь мне хотя бы иногда помогать вам. Я принёс фрукты для Сони, игрушку...
Из комнаты послышался тихий голос, заставивший Злату вздрогнуть.
— Тётя Злата, пусти его, пожалуйста, — попросила Соня, стоя в дверном проёме в своей фланелевой пижаме и сжимая в руках край одеяла. В её глазах светилась робкая надежда.
ПРОДОЛЖЕНИЕ: