Похмелье, кулер и великая конспирация
Утро понедельника пахло растворимым кофе, дешевым тонером для принтера и тихим, беспросветным отчаянием. Опен-спейс компании «Вектор-Трейд» гудел. Как огромный улей с глубоко депрессивными пчелами, которые давно забыли, как выглядит настоящий нектар, и питаются исключительно служебными записками.
Я стояла у кулера.
Наблюдала. Пузырьки медленно, с невероятной неохотой поднимались к пластиковому потолку девятнадцатилитровой бутыли.
Красота.
Медитация.
Абсолютный дзен.
Где-то на фоне надрывался стационарный телефон. Кто-то из стажеров истерично кричал в трубку про сорванные сроки поставки строительных смесей. Меня это совершенно не касалось. Я старший аналитик. Моя работа – цифры, сводные таблицы, графики падения маржинальности и благословенная тишина в наушниках.
– Кошкарева.
Голос прозвучал сбоку. Резкий. Шипящий. Будто кто-то прямо сейчас на парковке проколол шину у мусоровоза ржавым гвоздем.
Я медленно, очень медленно повернула голову.
Рома. Старший менеджер отдела продаж. Обладатель самого острого подбородка в нашем бизнес-центре и самомнения размером с небольшую, но очень гордую европейскую страну. Сегодня он выглядел откровенно скверно. Его левый глаз слегка дергался в такт мигающей люминесцентной лампе на потолке. Темно-синий галстук съехал вбок, открывая расстегнутую верхнюю пуговицу измятой голубой рубашки. На узком лбу отчетливо блестела испарина.
– Доброе утро, Роман Игоревич, – максимально вежливо кивнула я, нажимая пластиковым стаканчиком на синий краник кулера.
Вода полилась. Тоненько. Жалобно.
– Тихо ты! – он оглянулся по сторонам так резко, что где-то в районе его шеи громко и страшно хрустнули позвонки.
Затем он сделал шаг ко мне. Еще один. Вторгся в мое личное пространство с грацией перепуганного лося, спасающегося от браконьеров в густом лесу. От него густо пахло дешевым лосьоном после бритья «Морской бриз», остаточным перегаром и животной паникой.
– Что тихо? – я невозмутимо отпила воды. Ледяная. Прекрасная. То, что нужно для пересохшего горла.
– Не делай вид, что ничего не помнишь, – прошипел он, наклоняясь почти к самому моему уху. – Пятница. Корпоратив. Караоке-клуб на Ленинском.
Я задумалась. Честно попыталась восстановить хронологию.
Вспомнила. Пятница. Корпоратив в честь закрытия третьего квартала. Дешевое заведение с липкими столами и мигающей неоновой вывеской. Текила по акции. Главный бухгалтер Ольга Юрьевна в платье с пайетками самозабвенно поет «Угонщицу», размахивая микрофоном так, что едва не сносит барную стойку. Я иду в полутемный гардероб за своей курткой. Хочу домой. Сил моих больше нет слушать этот концерт по заявкам. Рома идет следом. Рома спотыкается о низкий дерматиновый пуфик. Рома с размаху падает прямо на меня. Мы вместе летим в кучу чужих влажных пальто. Он внезапно решает, что это знак свыше, судьба, карма и благословение звезд. И впивается в мои губы с энтузиазмом голодного карпа, которому бросили кусок белого хлеба. Я молча отпихиваю его острым локтем прямо в ребро, поправляю сбившуюся блузку и уезжаю на такси в спасительную ночь.
Конец истории. По крайней мере, я искренне так думала все выходные.
– А, – абсолютно спокойно сказала я, глядя прямо в его дергающийся глаз. – Гардероб. Пуфик. Твое ребро. Как оно, кстати? Синяка не осталось? Не болит при вдохе?
– При чем тут ребро! – Рома нервно поправил воротник, едва не оторвав пуговицу. – Кира. Мы взрослые люди. Искра. Внезапная страсть. Это бывает. Я все прекрасно понимаю. Ты просто не устояла.
Я поперхнулась водой. Сильно кашлянула, прикрыв рот рукой.
– Не устояла? – переспросила я, пытаясь осознать масштаб его иллюзий.
– Давай только без этого типичного женского кокетства, – он снисходительно улыбнулся. Улыбка вышла откровенно кривой и пугающей. – Я же не слепой. Я видел, как ты на меня смотрела весь вечер из-за своего стола.
– Я смотрела на тарелку с сырными тарталетками, Рома. Ты сидел прямо за ней. И постоянно загораживал мне обзор.
– Неважно! – он раздраженно отмахнулся, чуть не выбив стакан из моих рук. – Слушай сюда. То, что между нами произошло там, в куртках… это серьезно. Я всю ночь думал. Я готов взять за тебя ответственность. Мы теперь пара.
Я замерла. Тонкий пластиковый стаканчик жалобно хрустнул в моих пальцах, деформируясь.
– Пара? – эхом отозвалась я.
– Да. Но есть одно но. Огромное такое но, Кира.
– Какое же? Заинтриговал до невозможности.
– Никто не должен знать о нас, – он произнес это с интонацией Джеймса Бонда, который только что раскрыл заговор мирового правительства и теперь делится секретом с напарником. – Политика компании. Корпоративная этика. Моя профессиональная репутация. Мое возможное повышение до начальника отдела в следующем месяце. Понимаешь? Если генеральный узнает, что я сплю с рядовым аналитиком…
Он не договорил фразу. Он многозначительно и выразительно провел ребром правой ладони по своему горлу.
Я молча смотрела на него. На его помятый, несвежий пиджак. На крошку от утреннего круассана, намертво прилипшую к лацкану. На этот невыносимо самодовольный, снисходительный взгляд хозяина жизни.
Сплю с рядовым аналитиком. Надо же. Какая потрясающая формулировка.
Внутри меня что-то тихо и приятно щелкнуло. Как предохранитель на взрывном устройстве.
– То есть… мы теперь втайне встречаемся? – прошептала я, округлив глаза до максимума и изобразив священный трепет. – Настоящий секретный роман? Как в кино?
– Именно, – Рома самодовольно кивнул, решив, что я трепещу от восторга и благоговения перед его персоной. – Никаких долгих взглядов на работе. Никаких случайных касаний у принтера. Общаемся исключительно по делу и сухим тоном. Если нужно встретиться или что-то обсудить – пиши в Телеграм. Но сообщения удаляй сразу после прочтения. Поняла?
– Все-все удалять? – я театрально прижала свободную руку к груди. – Боже, Рома. Это так… волнующе. Прямо шпионские страсти.
– Я знаю, малыш, – он фамильярно подмигнул. Выглядело это так, будто у него случился кратковременный лицевой спазм. – Главное – строжайшая конспирация. Никто. Ничего. Не должен. Заподозрить.
Он резко развернулся на каблуках своих дешевых оксфордов и пошел к своему рабочему столу. Плечи гордо расправлены. Походка триумфатора.
Я аккуратно выбросила смятый пластиковый стаканчик в урну. Улыбнулась.
Конспирация. Отлично. Замечательно. Ты сам это предложил, Ромочка. Никаких громких скандалов. Никаких женских слез, которых ты так боишься. Никаких жалоб в HR-отдел. Только строжайшее, дотошное, маниакальное, возведенное в абсолют выполнение твоих же собственных идиотских правил.
Я неторопливо подошла к своему рабочему месту. Удобно устроилась в кресле. Включила монитор. Открыла корпоративный мессенджер, которым пользовался весь наш отдел.
«Роман Игоревич. Согласно вашим строгим утренним инструкциям по обеспечению безопасности нашей секретной связи, я разработала надежную систему шифрования. Отныне поход за кофе мы будем называть 'операция Черный Дракон'. Степлер – это 'орел приземлился'. Распечатка договора – 'доставка пиццы Маргарита'. Жду подтверждения протокола. Сообщение уничтожится через пять секунд (я удалю его вручную, не пугайтесь, просто не успела настроить таймер)».
Нажала «Отправить».
Ровно через три секунды Рома на другом конце огромного опен-спейса подпрыгнул на своем офисном стуле так, словно его ударило током. Он судорожно схватил телефон со стола. Долго, не моргая, смотрел в светящийся экран. Затем перевел совершенно безумный, полный паники взгляд на меня.
Я сидела с идеально прямой спиной. Сосредоточенно смотрела в свой монитор. Никаких взглядов на работе. Никаких эмоций. Все строго по утвержденному протоколу.
Игра началась.
Агентура 007 в подсобке со скрепками
Вторник начался с нудного оперативного совещания в главном конференц-зале. Шеф, Павел Сергеевич, тучный мужчина с вечно красным лицом, битый час вещал у маркерной доски о катастрофическом падении KPI. Он рисовал маркером, который давно высох, какие-то хаотичные стрелки, ведущие вниз, и угрожал всем лишением квартальных премий.
Рома сидел в самом первом ряду. Он усиленно кивал с частотой китайского болванчика и делал вид, что скрупулезно записывает каждое слово шефа в свой кожаный блокнот.
У меня в кармане тихо пискнул телефон.
«Зайди в техническую подсобку на втором этаже через десять минут после планерки. Срочно. Нужно поговорить. Р.»
Я посмотрела на светящееся пуш-уведомление. Тяжело вздохнула. Техническая подсобка. Абсолютная классика жанра низкопробных офисных романов. Место, где десятилетиями хранятся запасные картриджи для принтера, сломанные швабры, рулоны дешевой туалетной бумаги и убитые надежды младшего обслуживающего персонала.
Планерка наконец закончилась. Шеф вытер пот со лба и отпустил нас работать. Рома стремительно покинул переговорную, ни на кого не глядя. Я выждала ровно десять минут, педантично сверяясь с секундомером на экране телефона. Дисциплина и тайм-менеджмент прежде всего.
Я поднялась на второй этаж. Подошла к обшарпанной двери подсобки. Дернула металлическую ручку. Заперто.
Я тихо постучала костяшками пальцев.
Дверь медленно приоткрылась на пару сантиметров. В узкой щели тревожно блеснул дикий, бегающий глаз Романа.
– Ты одна? – прошипел он параноидальным шепотом.
– Нет, привела с собой цыганский табор с медведями и баяном, – абсолютно ровным голосом ответила я. – Стоят за углом, ждут команды. Пустишь или мне им песню заказать?
Чья-то потная рука грубо схватила меня за воротник шелковой блузки и рывком втащила внутрь тесного помещения. Дверь моментально захлопнулась. Громко щелкнул замок. Наступила кромешная темнота. В нос ударил резкий, тошнотворный запах промышленной хлорки, пыли и залежалой бумаги «Снегурочка».
– Рома, если ты вдруг планировал романтическое свидание, то освежитель воздуха «Хвойный лес» немного сбивает лирический настрой, – спокойно сказала я в кромешную темноту, убирая его руку со своего плеча.
– Тише ты! – он нервно включил фонарик на своем смартфоне. Дрожащий луч выхватил из мрака грязную швабру, пластиковое ведро с грязной водой и огромную упаковку двухслойной туалетной бумаги. – Нас могли увидеть.
– Кто? Главбух Ольга Юрьевна? Она слепая на один глаз, а вторым видит только ошибки в налоговых декларациях.
– Береженого бог бережет, – он тяжело прислонился спиной к металлическому стеллажу. Стеллаж угрожающе скрипнул и слегка накренился, посыпав нам на головы мелкую серую пыль. – Слушай меня внимательно. У меня к тебе очень важное дело.
– Я вся во внимании, мой бесстрашный тайный агент. Ради тебя я готова на все.
Рома болезненно поморщился, услышав мой тон.
– Прекрати немедленно этот клоунский цирк с кодовыми словами. Я вчера чуть горячим эспрессо не захлебнулся, когда ты в общем чате отдела на полном серьезе написала, что «Черный Дракон готов к употреблению, а лысый орел требует партию скрепок».
– Но ты же сам вчера слезно просил конспирацию. Я всего лишь забочусь о твоей хрупкой репутации. Вдруг шеф регулярно читает наш чат?
– Шеф не умеет открывать чат отдела! Он до сих пор печатает указательным пальцем! – Рома перешел на отчаянный, срывающийся шепот. – И вообще. Я позвал тебя сюда совершенно по другому вопросу. Мы же теперь вместе. Мы пара.
– Да. Тайно. В грязной подсобке. Между вонючей шваброй и ведром. Пик романтики. Я уже чувствую, как бабочки в животе начинают кашлять от пыли.
– Хватит язвить, Кошкарева, – он попытался нежно взять меня за руку, но промахнулся в полумраке и нелепо схватил за локоть. – Ты должна мне помочь. Как моя любимая девушка.
– Звучит как начало отличного уголовного мошенничества. Что нужно сделать? Кредит на свое имя взять? Почку продать на черном рынке?
– Сделать за меня мой сводный отчет по продажам за квартал.
Я замерла. Внутри меня снова громко щелкнул тот самый воображаемый предохранитель.
– Отчет? – переспросила я самым нежным, бархатным голосом, на который только была способна в условиях нехватки кислорода.
– Ну да, – Рома заметно расслабился, услышав мой покладистый тон. – Понимаешь, у меня просто куча важных встреч с вип-клиентами. Я перегружен. Я на грани выгорания. А ты же аналитик. Для тебя эти экселевские таблички, формулы, графики – раз плюнуть. Мы же теперь команда. Одна семья, можно сказать. А если меня в конце месяца повысят, нам обоим будет только лучше. Я смогу… ну, водить тебя в хорошие рестораны. Потом. Когда-нибудь. В следующем году.
– Потрясающе, – прошептала я, глядя на его подсвеченное снизу лицо. – То есть, моя безграничная женская любовь должна выражаться в сложных сводных таблицах Excel с использованием функции ВПР?
– Именно! – искренне обрадовался он, не уловив сарказма. – Ты такая умная, Кира. Все схватываешь с полуслова. Скинешь мне готовый файл на почту до вечера? Только со своего личного ящика на мой личный. Чтобы эти параноики сисадмины не отследили корпоративную переписку. Безопасность превыше всего!
Он назидательно поднял указательный палец вверх. В резком свете телефонного фонарика это выглядело как жест безумного сектанта, проповедующего конец света.
– Конечно, Ромочка, – я мило и покорно улыбнулась. – Я все сделаю. В самом лучшем виде. Я сведу все дебеты с кредитами. Только…
– Что? Опять условия?
– Мне нужно физическое подтверждение твоего запроса. Строго по протоколу безопасности.
– Какое еще, к черту, подтверждение?
– Поцелуй меня, – я сделала шаг к нему. – Здесь. Сейчас. Страстно. Как тогда в пятницу в куртках.
Рома громко сглотнул. Фонарик в его руке нервно дрогнул, луч заметался по стенам. Он затравленно оглянулся на запертую дверь. Потом на швабру. Потом снова перевел взгляд на меня.
– Прямо сейчас? Здесь? – жалобно пискнул он.
– Да. Иначе я совершенно не почувствую должной мотивации для сведения твоих таблиц. Любовь требует доказательств.
Он тяжело, обреченно вздохнул. Собрался с духом, как перед прыжком в прорубь. Сильно выпятил губы уточкой, закрыл глаза и медленно наклонился ко мне.
В этот самый момент я резко нажала спиной на металлическую ручку двери и распахнула ее настежь.
Яркий офисный свет из коридора безжалостно ударил по глазам. Рома, потеряв точку опоры, вывалился в освещенный коридор прямо с вытянутыми бантиком губами и закрытыми глазами.
Мимо по коридору неторопливо шла главный бухгалтер Ольга Юрьевна с огромной кружкой горячего зеленого чая. Она резко остановилась. Поправила очки на переносице. Внимательно посмотрела на вывалившегося из темной подсобки Романа. На его нелепо сложенные губы. Затем перевела взгляд на меня, невозмутимо стоящую сзади с пачкой бумаги в руках.
– Роман Игоревич, – своим фирменным скрипучим голосом произнесла Ольга Юрьевна. – Вы бы это... губы-то закатали обратно. А то сквозняк в коридоре гуляет. Застудите лицевой нерв, перекосит – кто нам тогда продажи делать будет? Клиентов распугаете.
Рома мгновенно побагровел. Он стоял на четвереньках в неестественной позе. Фонарик на его телефоне все еще ярко горел, освещая грязный ворс дешевого офисного ковролина.
– Я… это… – заблеял он, судорожно вскакивая на ноги и отряхивая брюки. – Специальные упражнения для лицевых мышц! Артикуляционная гимнастика! Рекомендовано ведущими бизнес-тренерами перед важными холодными звонками клиентам! Снимает зажимы!
– Ага, конечно, – Ольга Юрьевна с громким сербаньем отпила чай. – Гимнастика. В кромешной темноте. В подсобке с Кошкаревой. Ну-ну. Инновационные методики.
Она презрительно фыркнула и пошла дальше по коридору, тяжело шаркая своими ортопедическими тапочками.
Рома медленно повернулся ко мне. Его глаза были абсолютно стеклянными от пережитого ужаса.
– Что. Ты. Наделала. – по слогам, еле шевеля губами, произнес он.
– Я вообще ничего не делала, – я невинно пожала плечами. – Я просто зашла взять пачку бумаги для принтера. А ты почему-то внезапно решил заняться гимнастикой прямо на выходе. Кстати, отчет скину вечером. Не переживай. Мой кодовый шпион в безопасности.
Я аккуратно обошла его по широкой дуге и направилась к своему рабочему столу.
Таблицы. Сводные таблицы за весь третий квартал. Какая прелесть.
Я сделаю тебе такой потрясающий отчет, Рома. Я встрою туда такие макросы. Ты будешь плакать от счастья. И не только ты.
Кулинарный шпионаж с ароматом скумбрии
Среда ознаменовалась совершенно новым, неожиданным этапом развития наших тайных «отношений».
В одиннадцать часов утра на мой монитор, прямо поверх графика продаж, приклеился ядовито-желтый стикер. Я оторвала его. Мелким, кривым, явно нервным почерком было написано: «Встречаемся на пожарной лестнице северного крыла. Срочно. Без хвостов».
Я неторопливо допила свой остывший, горький кофе. Взяла рабочий блокнот для конспирации. Пошла на лестницу.
Там уже нервно курил Рома. Он стоял у пыльного окна, напряженно вглядываясь в унылый серый пейзаж промзоны – ржавые трубы ТЭЦ, гаражи и бродячих собак. Он щурился так, словно ежесекундно ожидал появления снайперов от конкурирующей фирмы.
– Опоздала на две минуты сорок секунд, – процедил он сквозь зубы, стряхивая серый пепел в пластиковый стаканчик из-под кофе.
– Сверяла столбцы в твоем гениальном отчете, – невозмутимо соврала я, прислоняясь к холодной бетонной стене. – Что стряслось на этот раз? Нас раскрыл Моссад? Провал явки?
– Хуже. Намного хуже.
– Неужели Ольга Юрьевна уже рассказала генеральному про твою артикуляционную гимнастику в подсобке?
– Нет. Пока нет, вроде пронесло, – он нервно затянулся, закашлялся. – Слушай, Кира. Я тут подумал. Ты вообще не стараешься. Ты не вкладываешься в нас.
– В каком смысле? – я искренне удивилась. – Я вчера три с половиной часа сводила твои кривые цифры. У тебя там дикая недостача по двум ключевым регионам была, ты вообще в курсе? Я ее виртуозно замаскировала под непредвиденные маркетинговые расходы на наружную рекламу. Радоваться должен и ноги мне мыть.
– Да я не про дурацкую работу! – он в сердцах смял пластиковый стаканчик, рассыпав пепел на свои ботинки. – Я про нас с тобой! Про нормальные отношения! Девушка должна заботиться о своем мужчине. Создавать уют. Показывать свою привязанность делами.
– Я вчера поправила твой криво завязанный галстук в фотошопе на цифровой корпоративной доске почета. Это высшая степень заботы, на которую я способна.
– Еда, Кира! – выпалил он, переходя на фальцет. – Еда! Нормальные, любящие девушки готовят своим парням. Приносят вкусные домашние обеды в пластиковых лоточках. Я устал каждый день давиться этой сухой, резиновой пиццей в нашей столовой. У меня так гастрит скоро начнется, или язва.
Я продолжала спокойно стоять у стены. Медленно сложила руки на груди.
– Погоди. Ты хочешь, чтобы я приносила тебе обеды на работу?
– Да. Именно так.
– Домашние? Своими руками?
– Да! Мясо по-французски под сырной корочкой, домашние котлетки с пюре, наваристый супчик. Чтобы я чувствовал заботу.
– Рома, – я вздохнула с невероятно убедительной, наигранной печалью. – Но как же наша строгая конспирация? Если я буду каждый день нежно передавать тебе лоточки с котлетками на глазах у всего офиса, нас же раскроют в первый же день. Шеф узнает. Твоя драгоценная репутация рухнет в бездну. Прощай повышение.
– А ты придумай что-нибудь! Ты же умная! – он топнул ногой, как капризный пятилетний ребенок в отделе игрушек, которому не купили машинку. – Ты же аналитик, хитрая лиса. Положи еду в плотный, непрозрачный пакет. Незаметно оставь в общем холодильнике на нашей кухне. Наклей стикер и напиши что-нибудь совершенно нейтральное. Чтобы я точно понял, что это предназначено мне, а остальные идиоты даже не догадались.
Я смотрела на него ровно десять секунд. Ни один мускул на моем лице не дрогнул. Я подавила рвущийся наружу истерический смех.
– Хорошо, – кротко, с ангельской покорностью сказала я. – Нейтрально. В общий холодильник. Без привлечения внимания. Будет сделано, мой повелитель.
– Вот и славно, – Рома мгновенно подобрел, сменив гнев на милость. Попытался покровительственно погладить меня по плечу, но я вовремя сделала незаметный шаг в сторону. Его рука неловко скользнула по холодному бетону. – Завтра жду свой обед. И постарайся, пожалуйста.
Завтра так завтра. Заказ принят.
Вечером после работы я специально заехала на фермерский рынок. Долго, вдумчиво ходила между рядами. Выбирала ингредиенты с душой. С огромной, всепоглощающей любовью.
Четверг. Раннее утро. Я пришла в пустой офис самой первой. В моих руках покоился массивный, герметичный пластиковый контейнер. Трехслойный. С надежными защелками.
Я зашла на офисную кухню. Открыла гудящий общий холодильник. Поставила контейнер на самую центральную полку. Прямо по центру, на уровне глаз любого вошедшего.
Сверху я щедро прилепила огромный, кислотно-розовый лист формата А4. Черным несмываемым маркером, огромными жирными печатными буквами, я вывела надпись:
«ЭТОТ ОЧЕНЬ ДОМАШНИЙ И ОЧЕНЬ ВКУСНЫЙ ОБЕД – ТОЛЬКО ДЛЯ МОЕГО ЛЮБИМОГО ТАЙНОГО ТИГРЕНКА. КУШАЙ ХОРОШО, МОЙ ХИЩНИК. ТВОЯ К.»
Никаких конкретных имен. Все строго по полученной инструкции. Максимально нейтрально. Никто в жизни не догадается.
В 12:30 на тесной офисной кухне начался традиционный обеденный аншлаг. Голодный народ потянулся к микроволновкам разогревать свои скромные запасы. Я сидела за крайним столиком у окна, неторопливо пила ромашковый чай и ждала кульминации.
В кухню вальяжной походкой зашел Рома. Окинул снисходительным взглядом жующих коллег. Увидел меня в углу. Едва заметно, по-шпионски кивнул. Подошел к холодильнику. Дернул дверцу.
Он замер. Превратился в соляной столб.
Его расфокусированный взгляд уперся прямо в кислотно-розовый лист. «ТАЙНЫЙ ТИГРЕНОК». «ХИЩНИК».
Рядом у столешницы стоял наш бородатый сисадмин Виталик с тарелкой слипшихся макарон по-флотски.
– Нифига себе заявление, – громко хмыкнул Виталик, читая надпись на весь лист вслух, с выражением. – Тайный тигренок. Твоя К. Это кому у нас тут такие царские подгоны делают? Ромыч, признавайся, не твое? Завел себе поклонницу?
Рома стремительно побледнел. Затем покрылся неровными пятнами цвета перезревшего астраханского помидора.
– С-с чего ты вообще взял? – пискнул он, нервно теребя верхнюю пуговицу своего пиджака. – Какой я тебе тигренок? Я… я вообще себе пиццу «Пепперони» заказал, жду курьера.
– Да ладно, чего ты ломаешься, как девочка. Открывай давай контейнер, посмотрим всем коллективом, чем нынче тайных тигрят кормят. Может, там фуа-гра.
Рома затравленно оглянулся на меня. Я ободряюще подмигнула ему, широко улыбнулась и показала двумя руками большие пальцы вверх. Кушай, милый. Я так старалась у плиты. Всю душу вложила.
Дрожащими, непослушными руками Рома достал тяжелый контейнер. Судорожно содрал розовый лист, комкая его в карман брюк. Поставил лоток на стол рядом с микроволновкой. Громко щелкнул четырьмя пластиковыми защелками.
Медленно открыл крышку.
В ту же секунду все разговоры на тесной кухне мгновенно стихли.
Сначала появился запах. Нет, не так. Появился ЗАПАХ.
Мощный. Абсолютно бескомпромиссный. Сбивающий с ног и выжигающий слизистую.
Это была моя авторская, отборная, мощнейшая кулинарная комбинация: кислая тушеная капуста с огромным количеством дешевого чеснока, щедро сдобренная кусками вареной скумбрии и обильно, от души посыпанная кольцами сырого фиолетового лука. Блюдо, которое я ласково назвала в уме «Смерть рецепторам». Я специально разогрела его дома в микроволновке до состояния кипения перед тем как закрыть, чтобы этот адский аромат навечно въелся в пластик.
Виталик с ужасом отшатнулся от стола, с грохотом выронив вилку на кафельный пол. Сидевшая за соседним столиком Ольга Юрьевна громко поперхнулась своим диетическим бутербродом с индейкой.
– Матерь божья заступница, – прохрипел Виталик, наглухо зажимая нос двумя пальцами. – Что в этом лотке?
– Это… это… – Рома задыхался, глядя на серо-бурое месиво из капусты, рыбьих голов и лука. Глаза его моментально заслезились от ядреного чесночно-рыбного амбре.
– Роман Игоревич! – строго и громко крикнула Ольга Юрьевна, энергично маша перед своим лицом скомканной бумажной салфеткой. – Немедленно закройте это биологическое оружие! У нас вытяжка не справляется! У меня сейчас аллергический отек Квинке начнется от этого запаха! Вы нас всех отравить решили?!
Рома с силой захлопнул спасительную крышку. Схватил злополучный контейнер обеими руками.
– Это какая-то чудовищная ошибка! – заорал он срывающимся голосом на всю кухню. – Это не мое! Я не чей-то тигренок! Я вообще ненавижу тушеную капусту с детства!
Он вылетел с кухни, как ошпаренный кипятком, судорожно прижимая к груди зловонный лоток.
Я аккуратно допила свой ромашковый чай. Вытерла губы салфеткой.
Обожаю домашнюю кухню. Ничто так не сближает рабочий коллектив, как совместное переживание газовой атаки.
Секретный уикенд и внезапный тимбилдинг
В пятницу утром со мной категорически никто не разговаривал. В нашем отделе висел стойкий, химический запах освежителя воздуха «Морской бриз», который Рома в панике вылил на себя целиком в тщетных попытках перебить вчерашнее кулинарное фиаско.
Я спокойно сидела за своим монитором и методично переносила новые данные в эксель.
«Дзинь».
Всплывающее окно. Сообщение от моего тайного агента.
«Ты абсолютно ненормальная. Меня вчера чуть не вырвало прямо в коридоре. И теперь весь офис за спиной смеется и называет меня тигренком. Виталик даже картинку с тигром мне на рабочий стол поставил!»
Я быстро напечатала ответ:
«Ты же сам вчера просил домашнее и с душой. Капуста с рыбой очень полезна для пищеварения, там много фосфора для мозга. И согласись, никто не догадался, что это от меня. Конспирация 100%. Я гений маскировки».
«Дзинь».
«Хватит. С меня довольно этих игр. Нам нужно срочно сменить обстановку. Уехать вдали от этих идиотов. Я снял хороший номер на выходные в загородном пансионате 'Лесные Дали'. Поедем туда. Отдохнем на природе. Обсудим наше совместное будущее. Но! Поедем строго порознь. Ради безопасности».
О. Новый уровень паранойи. Обострение. Я устроилась в кресле поудобнее, хрустнула пальцами и напечатала:
«Слушаю ваши дальнейшие инструкции, товарищ командир».
Рома строчил ответ минут пять, не меньше. Выдал огромную простыню сплошного текста:
«Я выезжаю из города в субботу ровно в 12:00 на своей машине. Ты берешь билет на электричку до станции Сосновая в 14:00. Оттуда едешь на местном такси до ворот пансионата. Номер 42 на втором этаже. Заселяешься сама, я оставлю ключ на ресепшене под вымышленным именем Иванов. Приезжаешь в огромных темных очках и накинутом капюшоне. В холле ни с кем из персонала не разговариваешь, смотришь в пол. Подходишь к номеру. Стучишь в дверь три раза коротко, два раза длинно. Поняла?»
Я перечитала этот невероятный шедевр шпионской мысли.
Темные очки. Капюшон. Фамилия Иванов. Три раза коротко.
Господи, он реально смотрел слишком много плохих российских сериалов про ментов по вечерам.
«Все поняла. Протокол принят. Будет сделано в лучшем виде», – ответила я.
А затем свернула мессенджер и открыла свою корпоративную почту.
Пансионат «Лесные Дали». До боли знакомое название. Я зашла на их официальный сайт. База отдыха жесточайшего эконом-класса, застрявшая в девяностых. Номера с пыльными коврами на стенах, скрипучими кроватями и столовой, где на ужин подают слипшиеся макароны с самой дешевой сосиской. Идеальное, просто волшебное место для зарождения великой романтики.
Я открыла вкладку «Написать новое письмо». Выбрала в адресной книге: «Все сотрудники отдела продаж», «Бухгалтерия», «IT-отдел».
Тема: СРОЧНО! Неожиданный выездной тимбилдинг за счет компании!
Текст:
«Уважаемые и любимые коллеги!
В связи с грандиозным перевыполнением квартального плана (и благодаря блестящему сводному отчету нашего старшего менеджера Романа Игоревича), руководство выделило бюджет на спонтанный выездной тимбилдинг на этих выходных!
Место проведения: Пансионат 'Лесные Дали'.
Уже полностью оплачены деревянные беседки, мангалы, тонна шашлыка и безлимитный бар!
Выезд в субботу рано утром на комфортабельном заказном автобусе от нашего офиса.
Присутствие строго обязательно! (Внимание: инициатива исходит лично от Романа Игоревича, он хочет сделать всем огромный сюрприз, так что не говорите ему ничего заранее, давайте искренне порадуем человека своей явкой!).
С уважением, тайная инициативная группа».
Нажала кнопку «Отправить».
Опен-спейс взорвался радостным гулом ровно через три минуты. Халявные мясные шашлыки и неограниченный бесплатный алкоголь на природе? Да наш уставший коллектив за такую возможность мать родную продаст.
Я посмотрела на рабочее место Ромы. Он сидел в больших накладных наушниках, напряженно и мрачно глядя в монитор, и совершенно ничего не слышал. Видимо, увлеченно гуглил статьи на тему «как вести себя на допросе следователя».
Суббота. 15:00.
Я неторопливо выхожу из пропахшего бензином такси у ржавых кованых ворот пансионата «Лесные Дали». На мне огромные черные солнцезащитные очки на пол-лица и глубокий черный капюшон худи, натянутый до самого носа. Все строго по полученной инструкции. Агенты ЦРУ нервно курят в сторонке.
На территории базы отдыха подозрительно шумно. Из мощных колонок орет какой-то ремикс на Меладзе. В воздухе густо пахнет жареным мясом, розжигом и дешевым пивом.
Я прохожу через ворота и вижу картину маслом.
На центральной зеленой поляне, вокруг пяти дымящихся мангалов, гуляет абсолютно весь состав компании «Вектор-Трейд». Главбух Ольга Юрьевна в леопардовых лосинах и розовой тунике лихо размахивает шампуром с нанизанной свининой. Сисадмин Виталик пытается открыть стеклянную бутылку пива зажигалкой, ругаясь матом. Наш строгий шеф, Павел Сергеевич, облаченный в гавайскую рубашку и шорты, громко хохочет, обнимая кого-то из стажеров.
А в самом центре этого фееричного великолепия стоит Рома.
Он одет в длинный, старомодный бежевый плащ, воротник которого параноидально поднят до самых ушей. На носу красуются нелепые очки-авиаторы. В руках он мертвой хваткой сжимает теплую бутылку самого дешевого шампанского и помятую коробку конфет «Коркунов».
Его плотным кольцом окружила толпа пьяненьких коллег.
– Ромыч! – орал Виталик, от души хлопая его по плечу в бежевом плаще. – Ты просто невероятный красавчик! Какой сюрприз! Какой шикарный тимбилдинг организовал! А мы все утро думаем, чего ты вырядился как эксгибиционист в городском парке? А это ты типа местный тамада в образе?
– Я… я не… какой к черту тимбилдинг? – Рома жалко блеял, затравленно озираясь по сторонам. Очки-авиаторы криво съехали на самый кончик носа. Бутылка шампанского мелкой дрожью тряслась в его руках.
– Да не скромничай ты так! – гаркнул раскрасневшийся шеф Павел Сергеевич, подходя вплотную с пластиковым стаканчиком, полным коньяка. – Мне тут ребята утром переслали письмо. Молодец, Роман! Проявил отличную инициативу. Сплочение коллектива – это залог высоких продаж! Я обязательно учту этот порыв при распределении годовых премий. А конфеты в руках кому? Дамам?
Ольга Юрьевна кокетливо поправила прическу концом шампура, с которого на траву капал горячий жир.
– Ой, ну что вы, Роман Игоревич, прям балуете нас сегодня, – проворковала главбух. – Мы уж думали, вы совсем от коллектива оторвались, зазнались, а вы вон какой затейник оказались. Конфеты мне?
Рома стоял красный, как раскаленные березовые угли в соседнем мангале. Он физически не мог понять, что вообще происходит. Его гениальный, выверенный до мелочей секретный план рухнул под чудовищной тяжестью бесплатного корпоративного алкоголя и шашлыка.
В этот самый момент он наконец заметил меня.
Я стояла на асфальтированной дорожке. В огромных темных очках. В черном капюшоне.
Я медленно, очень театрально подняла правую руку. И четко постучала сжатым кулаком по воздуху. Три раза коротко. Два раза длинно.
Глаза Ромы под очками расширились до размеров чайных блюдец. Рот беззвучно открылся, но ни одного звука не последовало. Коробка «Коркунова» с глухим, жалким стуком выпала из его ослабевших пальцев прямо на истоптанный газон.
– О, смотрите, наша Кира приехала! – радостно крикнул Виталик, заметив меня. – Давай быстрее к нам! У нас тут Ромыч поляну на весь офис накрыл! Гуляем!
Я изящным движением сняла капюшон. Стянула очки. Улыбнулась самой светлой, самой доброй и искренней улыбкой, на которую была способна.
– С превеликим удовольствием, коллеги. Роман Игоревич действительно умеет удивлять. Наш настоящий тайный тигренок. Способен на широкие жесты.
Рома издал горлом странный булькающий звук, очень похожий на предсмертный хрип сломанного пылесоса, резко развернулся на пятках и со всех ног побежал в сторону жилого корпуса. Подол бежевого плаща комично развевался за ним на ветру, делая его похожим на подбитую, паникующую горгулью.
Идеальные выходные. Просто сказка.
Финальный график падения Романа
Утро понедельника началось с тяжелой, похоронной тишины в отделе.
Рома пришел в офис с серым, осунувшимся лицом человека, который все выходные провел под пытками в Гуантанамо. Он ни с кем принципиально не здоровался. Смотрел исключительно в свой рабочий стол, избегая зрительного контакта даже с кулером.
В 10:00 он молча подошел к моему рабочему месту. Низко нагнулся и прошептал так тихо, что я едва разобрала слова:
– В переговорную номер два. Немедленно. Сейчас же.
Я спокойно взяла свой блокнот, ручку и неторопливо пошла следом за его сутулой спиной.
В переговорной он не стал зажигать верхний свет. Плотно задернул пластиковые жалюзи на стеклянных стенах.
– Это была ты, – тяжело выдохнул он, опираясь обеими руками о полированный стол. Костяшки его пальцев побелели от напряжения. – Это ты устроила этот чертов ад в пансионате.
– О чем ты говоришь, Рома? – я невинно и часто хлопнула ресницами. – Я просто приехала строго по твоим инструкциям. Очки, капюшон. Три коротких, два длинных. А там внезапно веселится весь наш офис. Наверное, кто-то из сисадминов случайно слил информацию из твоей почты. Может, китайские хакеры?
– Не придуряйся! – он сорвался на отвратительный, высокий визг. – Ты сумасшедшая! Абсолютно больная! Я потратил на этот вип-номер половину своей месячной зарплаты! А мне в итоге пришлось ночевать на раскладушке в одной тесной комнате с Виталиком, потому что он напился в хлам и потерял ключи от своей двери! Он храпит, Кира! Он храпит так, как заводится старый советский трактор!
Я мысленно, стоя поаплодировала талантам Виталика.
– Мне очень жаль, что наша долгожданная романтика так нелепо сорвалась, максимально сочувственно произнесла я.
– Все! С меня хватит! – Рома резко выпрямился. Его руки мелко тряслись. – Это конец. Финал. Мы расстаемся прямо сейчас. Я не могу больше ни секунды выносить эту… эту твою прогрессирующую неадекватность.
– Расстаемся? – я сделала вид, что изящно утираю несуществующую слезу уголком блокнота. – Но как же наша великая тайная любовь? А как же рестораны в следующем году?
– Какая к черту любовь?! Ты принесла мне лоток с биологическим оружием массового поражения! Ты сорвала мне дорогие выходные! Ты… ты целенаправленно разрушаешь мою жизнь!
Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить сбившееся дыхание.
– Но это еще далеко не все, – процедил он, доставая из кармана брюк черную флешку. – Сегодня в полдень итоговое собрание всего департамента по закрытию квартала. Там будет лично генеральный директор. Я выступаю перед ним с презентацией своего отчета. Который, кстати, ты сделала. И знаешь что?
– Удиви меня, тигренок.
– Два человека, состоящие в… интимной связи… по уставу не могут работать в одном отделе. Это прямой конфликт интересов. А поскольку я уже без пяти минут иду на повышение до начальника, а ты всего лишь рядовой аналитик, то уйти из компании придется именно тебе.
– Ты хочешь сказать, чтобы я уволилась?
– Да! И прямо сегодня. На этом самом собрании. Ты встанешь перед всеми и громко скажешь, что уходишь по собственному желанию. Иначе…
– Иначе что? Нашлешь на меня порчу?
– Иначе я прямо там расскажу шефу, что ты маниакально преследовала меня! Что ты сталкер! У меня есть все сохраненные скрины, где ты пишешь мне бред про «тигрят» и «черных драконов»! Никто в здравом уме не поверит рядовой сотруднице. Меня любят, а ты просто цифры считаешь.
Я внимательно смотрела на него. На его потное, блестящее в полумраке лицо. На торжествующую, злую ухмылку. Он искренне думал, что загнал меня в глухой угол. Он думал, что одержал грандиозную победу.
– Хорошо, – очень тихо, покорно сказала я. – Я уволюсь.
– Вот и умница. Давно бы так, – Рома с огромным облегчением шумно выдохнул. Небрежно бросил флешку на стол передо мной. – Загрузи мою финальную презентацию на главный компьютер в конференц-зале. И подготовь свое письменное заявление. Чтобы без фокусов.
Он вышел из переговорной, громко хлопнув дверью.
Я взяла черную флешку. Задумчиво покрутила ее в пальцах.
Рома, Рома. Ты так и не научился нормально пользоваться экселем. И тем более – ты никогда не читал про настройки конфиденциальности в гугл-документах и облачных хранилищах.
Собрание началось ровно в 12:00.
Большой конференц-зал на третьем этаже был забит до отказа. Во главе длинного овального стола сидел генеральный директор, строгий седой мужчина в дорогом костюме. Рядом с ним нервно ерзал наш шеф Павел Сергеевич.
Рома гордо стоял у включенного проектора. В новом, выглаженном костюме. Волосы обильно зализаны гелем. Победитель по жизни. Волк с Уолл-стрит местного разлива.
– Уважаемые коллеги, – начал он хорошо поставленным, уверенным голосом. – Этот квартал был объективно непростым. Но благодаря моему чуткому руководству, грамотному тайм-менеджменту и внедренным инновационным подходам, наш отдел продаж показал поистине феноменальный рост. Позвольте мне наглядно продемонстрировать цифры.
Он эффектно нажал кнопку на пластиковом кликере.
На огромном белом экране за его спиной появилась презентация.
Слайд первый: «График роста конверсии и вовлеченности».
Но вместо скучных стандартных синих столбиков там красовался огромный, в высоком разрешении скриншот из телеграма.
Крупным, легко читаемым шрифтом:
Рома: «Зайди в техническую подсобку. Срочно. Нужно поговорить».
Кира: «Пустишь или мне цыганам песню заказать?»
Рома: «Сделай за меня мой сводный отчет. Для тебя эти таблички раз плюнуть. А то я перегружен».
В переполненном зале повисла абсолютная, звенящая, вакуумная тишина. Было слышно, как натужно гудит охлаждающий вентилятор под потолком проектора.
Рома стремительно побледнел, слившись по цвету со стеной. Он истерично, несколько раз подряд защелкал кликером.
– Это… это технический сбой программы! Страшный вирус! Происки конкурентов!
Слайд второй.
«Анализ маркетинговых затрат и оптимизация бюджета».
На весь экран появилась четкая фотография того самого розового стикера с надписью «ДЛЯ МОЕГО ЛЮБИМОГО ТАЙНОГО ТИГРЕНКА. КУШАЙ ХОРОШО, МОЙ ХИЩНИК». И рядом аккуратная приписка красным шрифтом: «Бюджет на бизнес-ланчи успешно сэкономлен. Тигренок горько плачет, но ест тушеную капусту».
Генеральный директор медленно, очень аккуратно снял свои дорогие очки в золотой оправе.
– Роман Игоревич. Будьте добры пояснить. Это и есть те самые инновационные подходы к продажам?
– Я понятия не имею, как это сюда попало! – отчаянно визжал Рома, тыкая кликером в светящийся экран, как волшебной палочкой, в надежде, что все исчезнет. – Это наглый взлом! Кошкарева! Это все она подстроила!
От нервного тремора его палец нажал на кнопку еще раз.
Слайд третий. «Стратегия удержания ключевых клиентов».
Огромный текст черным по белому:
«Я выезжаю на своей машине. Ты берешь электричку. Приезжаешь в темных очках и капюшоне. Заселяешься на фамилию Иванов. Стучишь в номер три раза коротко, два длинно».
И прямо под текстом – иконка аудиофайла, который включился автоматически. Голос Ромы, кристально чисто записанный мной на диктофон телефона час назад в темной переговорной:
«Ты сделала за меня отчет? Отлично. Я скажу шефу, что это моя работа. А ты уволишься сегодня же, потому что мы спали, а мне нужно повышение до начальника».
Громкое, отчетливое эхо разнеслось по притихшему залу.
Спали. Отчет. Моя работа. Повышение.
Главбух Ольга Юрьевна с грохотом уронила массивную перьевую ручку на стеклянный стол. Виталик судорожно зажал рот обеими руками, чтобы не заржать в голос на весь конференц-зал, но его плечи предательски тряслись.
Павел Сергеевич покраснел так сильно, что стал похож на перезревшую, готовую лопнуть свеклу.
– Роман Игоревич, – прогромыхал шеф так, что задрожали жалюзи. – В мой кабинет. Немедленно. Сейчас же.
Рома стоял у экрана, беспомощно открывая и закрывая рот. Прямо как тот самый карп на корпоративе. Кликкер выскользнул из его вспотевших рук и с пластиковым стуком покатился по полу. Он посмотрел на меня. В его взгляде читалась мольба, животная паника и абсолютно искреннее непонимание того, как он вообще дошел до жизни такой.
Я скромно сидела в самом дальнем углу зала. С идеально прямой спиной.
Я неторопливо встала. Аккуратно оправила юбку.
– Павел Сергеевич, – мой голос звучал кристально чисто, звонко и убийственно вежливо. – Как и настоятельно просил Роман Игоревич перед собранием, я хочу сделать официальное заявление. Я просто не могу больше скрывать правду от коллектива. Роман – непризнанный гений. Он сам придумывает себе артикуляционную гимнастику в темных подсобках. Он лично разрабатывает сложнейшие логистические схемы поездок в дешевые пансионаты, чтобы не платить за такси. И, что самое главное, он сам попросил меня интегрировать все наши личные переписки в этот квартальный отчет для обеспечения максимальной прозрачности бизнес-процессов. Я лишь покорно выполняла его приказы. Но, боюсь, я интеллектуально не тяну его высокий уровень. Поэтому я ухожу.
Я положила на край стола свое заявление об увольнении по собственному желанию, которое с огромным удовольствием написала еще рано утром. И твердым шагом направилась к выходу.
Проходя мимо застывшего, уничтоженного Ромы, я слегка наклонилась к его уху.
– Три коротких, два длинных, тигренок. Удачи на новых собеседованиях.
Я вышла из душного конференц-зала.
Спустилась на первый этаж бизнес-центра. Зашла в уютную кофейню на углу.
Заказала себе большой капучино с двойным карамельным сиропом. Села за столик у огромного окна.
Солнце светило ярко, обещая прекрасный день. Пенка на моем кофе была взбита просто идеально. Плотная, густая, невыносимо сладкая.
На телефон звякнуло уведомление от Виталика: «Ромыча уволили одним днем по статье за махинации с отчетами. Шеф орет в кабинете так, что стекла трясутся на первом этаже. Ты мой абсолютный кумир навсегда».
Я довольно улыбнулась. Сделала большой глоток горячего кофе.
Иногда офисная конспирация – это самое настоящее, высокое искусство. Главное в этом деле – правильно выбрать объект для шпионажа. И никогда, слышите, никогда в жизни не заставлять старшего аналитика делать за вас скучные сводные таблицы в Экселе. Они злопамятные, креативные и очень, очень мстительные.
Подписывайтесь на канал и поддержите меня, пожалуйста, лайком .
Буду всем очень рада! Всем спасибо!
Рекомендую: