Звонок в дверь раздался ровно в тот момент, когда я налила себе бокал идеального, ледяного шардоне. Суббота. Вечер. Никаких планов, кроме марафона детективных сериалов и маски для лица с экстрактом чего-то там омолаживающего.
Я заглянула в глазок.
На лестничной клетке стоял мой бывший муж Игорь. Рядом с ним сиротливо притулился клетчатый чемодан модели «мечта челнока». Тот самый чемодан, с которым он три года назад гордо отбыл в закат, точнее, к двадцатидвухлетней фитнес-тренерше Анжеле.
Я открыла дверь. Не из вежливости. Исключительно из любопытства.
– Привет. Я буду здесь жить, – выдал Игорь вместо здрасьте, попытавшись протиснуться мимо меня в коридор.
– Потрясающее заявление. А Анжела в курсе твоих миграционных планов? – поинтересовалась я, аккуратно блокируя проход бедром.
– Мы расстались. Не сошлись характерами, Игорь шмыгнул носом, всем своим видом изображая жертву кораблекрушения. – Пусти. Я устал.
– Сочувствую твоему горю. Но приюта для бездомных животных по этому адресу больше нет. Всего хорошего.
Я начала закрывать дверь, но в щель молниеносно вставился пыльный ботинок сорок третьего размера.
– Марина, ты не имеешь права! – голос Игоря дал петуха, сорвавшись на ультразвук. – Я тут прописан! По закону имею полное право проживать по месту регистрации! И долю потребовать!
Я замерла. Вдох. Выдох.
Квартира была куплена мной до брака. Целиком и полностью на мои деньги. Игорь в свое время приехал покорять столицу из славного города Усть-Захолустьенска, и я, по доброте душевной, сделала ему постоянную регистрацию. Чтобы мальчик мог найти нормальную работу, а не бегать от участкового. При разводе выписываться он категорически отказался, мотивируя это тем, что «ему для кредитной истории надо». Я тогда махнула рукой. Не до судов было.
И вот. Кредитная история приперлась с чемоданом.
– Прописан, говоришь? – я мило улыбнулась. Той самой улыбкой, от которой мои подчиненные в офисе обычно начинают судорожно глотать валерьянку.
– Да! Закон на моей стороне! У меня тут право пользования!
Я открыла дверь шире.
– Ну раз по закону... Заходи, Игорь. Добро пожаловать домой.
Игорь недоверчиво моргнул. Он явно готовился к скандалу, битью посуды и вызову наряда полиции. А тут – ковровая дорожка.
– Правда? – он с опаской переступил порог.
– Абсолютно. Закон есть закон. Раздевайся.
Он радостно скинул куртку прямо на пуфик, пнул ботинки в угол и по-хозяйски направился в сторону гостиной.
– Стоять, – тихо, но веско произнесла я.
Игорь затормозил.
– Что?
– Тапочки надень. И куртку повесь в шкаф. У нас, видишь ли, сменились правила внутреннего распорядка.
Он хмыкнул, но куртку повесил. Я смотрела на его сутулую спину и уже в красках представляла, как именно превращу его жизнь в филиал ада на земле. Без единого крика. Исключительно в рамках действующего законодательства.
План Барбаросса на квадратных метрах
– Значит так, – я поставила на кухонный стол бокал и достала из ящика блокнот с ручкой. – Раз уж мы теперь сожители по неволе, давай определим порядок пользования жилым помещением.
Игорь вальяжно развалился на стуле, закинув ногу на ногу.
– Каким еще помещением? Я буду спать в спальне. А ты можешь на диване в гостиной. Мне для спины нужен ортопедический матрас. Анжела мне весь позвоночник вымотала своими активностями.
Я даже не моргнула. Ни один мускул не дрогнул на моем лице.
– Замечательная идея, Игорь. Просто великолепная. Но есть один нюанс.
– Какой еще нюанс? – он напрягся.
– Юридический. Квартира моя. Собственность единоличная. Твоя регистрация дает тебе право находиться на этой жилплощади. Но не дает права распоряжаться моим имуществом.
Я достала из ящика стола строительную рулетку. Красную такую. Тяжелую.
– Квартира у нас шестьдесят квадратных метров, – начала я, вытягивая металлическую ленту с противным треском. – По санитарным нормам учетная норма площади на одного человека в нашем регионе составляет десять квадратных метров. Вот твои десять метров я тебе сейчас и выделю.
– В смысле? – глаза Игоря округлились.
– В прямом. В спальне пятнадцать метров. Там стоит моя кровать, купленная на мои деньги. Чек есть. В гостиной двадцать метров. Там мой телевизор, мой диван и мой ковер. Идем в коридор.
Я встала и решительно направилась к выходу из кухни. Игорь, как завороженный кролик, поплелся следом.
– Вот, смотри, – я приложила рулетку к плинтусу. – От входной двери до угла ванной комнаты. Идеально. Ровно десять квадратов. Здесь ты можешь законно реализовывать свое право на проживание.
– Ты больная? – он нервно засмеялся. – Я в коридоре спать должен? Рядом с лотком кота?
– Кота я отдала маме месяц назад. Так что лоток уберу. Будет просторнее, – я лучезарно улыбнулась. – Спать можешь на своем чемодане. Или купи надувной матрас. Главное – не вылезай за границы своей учетной нормы. Иначе это расценивается как самоуправство и препятствование собственнику в пользовании его имуществом. Штраф.
– Я буду пользоваться всей квартирой! – взвизгнул Игорь. Лицо его пошло некрасивыми красными пятнами.
– Будешь, – легко согласилась я. – Местами общего пользования. Кухней, ванной и туалетом. Но строго по графику и за отдельную плату.
Я вернулась на кухню, взяла калькулятор и начала быстро стучать по кнопкам.
– Ты не выписывался три года. Коммунальные платежи начислялись с учетом прописанных лиц. То есть тебя. За тридцать шесть месяцев твоя доля за воду, газ, вывоз мусора и капитальный ремонт составила... – я нажала знак равенства. – Сто сорок две тысячи восемьсот рублей.
– Сколько?! – Игорь поперхнулся воздухом.
– Сто сорок две восемьсот. Плюс пени по ставке рефинансирования ЦБ. Округлим до ста пятидесяти тысяч. Как только переведешь мне эту сумму на карту, получишь доступ к холодильнику и унитазу.
– Я не буду ничего платить! Я тут не жил!
– Докажи, – я пожала плечами. – Регистрация есть? Есть. Значит, потреблял услуги. Закон суров. Не нравится? Суд в двух кварталах отсюда. Иди, подавай иск об определении порядка пользования. А пока – будь добр, располагайся в коридоре. И не шуми, у меня после десяти отбой.
Я элегантно обогнула остолбеневшего бывшего мужа, забрала свой бокал, ушла в спальню и закрыла дверь на ключ. Щелчок замка прозвучал как выстрел стартового пистолета. Игра началась.
Коммунальная диета и платный вай-фай
Утро началось с грохота. Игорь, видимо, пытался в темноте найти туалет и споткнулся о свой же чемодан.
Я сладко потянулась на ортопедическом матрасе. Встала. Накинула шелковый халат. И вышла в коридор.
Игорь сидел на чемодане, ссутулившись, и тер ушибленное колено. Вид у него был помятый, как старый рубль.
– Доброе утро, сосед, – пропела я. – Как спалось на законных квадратных метрах?
Он промолчал, только злобно зыркнул исподлобья.
– Я в душ, – буркнул он и потянулся к ручке ванной комнаты.
– Секундочку, – я преградила ему путь. – А где квитанция об оплате долга за ЖКУ?
– Марина, кончай цирк! Мне на работу надо!
– Мне тоже. Но бесплатная вода в этом доме закончилась три года назад, когда ты свалил к Анжеле, забыв оставить доверенность на оплату счетов.
Я достала из кармана халата навесной замок. Маленький. Аккуратный. И повесила его на специально прикрученные вчера вечером проушины на двери ванной.
– Ты что наделала? – Игорь дернул ручку. Закрыто.
– Обеспечиваю сохранность своего имущества. Ванна акриловая, дорогая. Ты ее поцарапаешь. Мойся в раковине на кухне. Там не жалко.
Он зарычал. Реально. Издал горловой звук, похожий на рев раненого марала. Развернулся и потопал на кухню.
Я пошла следом. Нужно же контролировать процесс.
Игорь подошел к раковине, включил воду. Попытался умыться. Потом потянулся к полотенцу.
– Не трожь, – спокойно сказала я. – Это мое полотенце.
– А мне чем вытираться?!
– Своими вещами. У тебя же целый чемодан барахла. Достань футболку.
Он схватился за голову.
– Чайник. Где чайник?! – заорал он, озираясь по сторонам.
Кухонная столешница была девственно чиста. Ни чайника. Ни микроволновки. Ни тостера. Даже подставки с ножами не было. Я полночи перетаскивала всю мелкую бытовую технику к себе в спальню.
– Чайник – это движимое имущество, приобретенное мной лично, – ласково пояснила я. – В пользование не предоставляется. Хочешь чаю – грей воду в кастрюльке на плите. Плита встроена в гарнитур, так и быть, разрешаю пользоваться. Одна конфорка твоя. Левая дальняя.
Игорь бросился к холодильнику. Дернул дверцу.
Дверца не поддалась.
На ней красовался мощный велосипедный трос с кодовым замком, плотно обхватывающий обе ручки.
– Открой, – прошипел он.
– Не могу. Там лежат мои продукты. Моя колбаса. Мой сыр. Мои йогурты. Я не могу рисковать своей пищевой безопасностью. Вдруг ты их съешь? Ты же не платишь за еду.
– Я положу туда свои сосиски!
– Покупай свой холодильник и ставь его на своих десяти метрах в коридоре. Рядом с чемоданом. Розетка там есть.
Игорь стоял посреди кухни, тяжело дыша. Волосы всклокочены. Глаза налиты кровью. Вода с подбородка капала прямо на мой чистый ламинат.
– Я вызову полицию, – пригрозил он.
– Вызывай. Есть статья Гражданского кодекса. Защита прав собственника от нарушений, не связанных с лишением владения. Я имею полное право ограничить твой доступ к моим личным вещам. Полиция приедет, посмотрит на твой паспорт с пропиской, посмотрит на мою выписку из ЕГРН, пожмет плечами и скажет: «Разбирайтесь в суде, это гражданско-правовые отношения». Звони. Телефон дать?
Он полез в карман брюк, достал свой смартфон. Ткнул в экран.
– У меня интернета нет. Пароль от вай-фая какой?
– А вай-фай, Игореша, это роскошь, – я улыбнулась еще шире. – Двести рублей в сутки. Перевод по номеру телефона. Как деньги поступят, продиктую пароль.
Он грязно выругался. Схватил свою куртку с вешалки и вылетел из квартиры, громко хлопнув дверью.
Я спокойно сняла замок с холодильника, достала яйца, бекон и начала готовить себе потрясающий завтрак. День обещал быть великолепным.
Внезапная страсть к капитальному ремонту
Вечером Игорь вернулся не один. С ним был какой-то щуплый мужичок в дешевом костюме и с портфелем из кожзама. Мужичок усиленно потел и протирал очки.
– Знакомься, это Геннадий, – торжественно объявил Игорь с порога. – Мой юрист.
Я окинула Геннадия взглядом. Судя по мятым брюкам и бегающим глазкам, Геннадий был юристом широкого профиля: от оформления гаражей до помощи в получении микрозаймов.
– Добрый вечер. Бахилы в корзинке справа. Надевайте, Геннадий. У меня чисто, – скомандовала я.
Геннадий послушно натянул синие мешочки на свои стоптанные туфли. Игорь демонстративно прошел в ботинках. Я мысленно приплюсовала стоимость клининга к его растущему долгу.
– Мы пришли урегулировать вопрос досудебно, – начал Геннадий, доставая из портфеля какие-то бумажки. Голос у него был тонкий, писклявый.
– Внимательно слушаю. Чай не предлагаю, у нас режим жесткой экономии.
Мы прошли на кухню. Точнее, я села за стол, а Игорь с Геннадием остались стоять, потому что стулья я тоже перенесла в спальню. Оставила один, для себя.
– Мой доверитель, – Геннадий кивнул на Игоря, – имеет законное право пользования данным жилым помещением. Вы чините ему препятствия. Это незаконно.
– Я чиню? Да что вы. Я предоставила ему шикарные десять квадратных метров в коридоре. Строго по нормативу.
– Это издевательство! – встрял Игорь.
– Это математика, – парировала я. – Что вы предлагаете, Геннадий?
Юрист прокашлялся.
– Мы предлагаем компромисс. Мой доверитель готов добровольно сняться с регистрационного учета. Но. За отступные.
– О как. И сколько стоит свобода от доверителя?
– Два миллиона рублей, – выпалил Игорь. – И я выписываюсь. Половина стоимости квартиры! Я же тут ремонт делал!
Я расхохоталась. Искренне. Громко. До слез.
– Ремонт? Ты обои в коридоре поклеил криво семь лет назад! Два миллиона? За прописку? Игореша, ты перегрелся на солнце или Анжела при расставании ударила тебя гантелей по голове?
– Не хотите по-хорошему, будет по-плохому, – Игорь скрестил руки на груди. – Я тут жить буду. Жену приведу. Новую. Имею право.
– Жену не имеешь. Только несовершеннолетних детей. А у тебя их, слава богу, нет, – я постучала пальцами по столу. – Значит так. Два миллиона я тебе, конечно, не дам. У меня их просто нет на такие глупости. Но раз ты решил тут жить долго и счастливо... Я как раз планировала капитальный ремонт.
– Какой еще ремонт? – не понял Игорь.
– Глобальный. С заменой коммуникаций, сносом не несущих перегородок и заливкой полов. Квартира ветшает. Требует ухода. А по статье Жилищного кодекса, наниматель или лицо, имеющее право пользования, обязано принимать участие в надлежащем содержании и ремонте.
Я встала. Подошла к шкафчику под раковиной. Достала оттуда разводной ключ.
– Что ты делаешь? – Геннадий попятился.
– Начинаю демонтаж. Прямо сейчас. Унитаз старый, подтекает. Буду снимать. Трубы тоже срежу. Месяца два-три поживем без канализации и воды. Ничего, будем в ведро ходить, а выносить на улицу. Романтика!
Я направилась в сторону санузла, демонстративно поигрывая ключом.
– Ты блефуешь! – крикнул мне вслед Игорь.
– Проверим? – я зашла в туалет. Громко стукнула ключом по фаянсовому боку унитаза. – Геннадий! Вы как юрист подтвердите моему бывшему мужу, что собственник имеет право производить любые строительные работы в своей квартире с восьми утра до десяти вечера.
Геннадий что-то невнятно пискнул.
– И да, Игорь! – крикнула я из туалета. – Смету на ремонт я составлю в элитном бюро. Мрамор, золотые унитазы, венецианская штукатурка. Смета будет миллионов на пять. И половину этой суммы я взыщу с тебя через суд. Как с солидарного пользователя помещением!
Я с силой крутанула какой-то вентиль на трубе. Послышалось шипение воды.
– Стоп! Стой! – Игорь ворвался в ванную. Лицо у него было белее, чем тот самый унитаз, который я собиралась «демонтировать».
– Что такое? Испугался строительной пыли? – я вытерла руки о полотенце.
– Гена, пошли отсюда, – Игорь схватил своего недо-юриста за рукав. – Она ненормальная. Она реально трубы спилит.
– До завтра! – радостно помахала я им вслед. – Завтра в шесть утра приедет бригада перфораторщиков! Будем штробить стены! Купи беруши!
Дверь захлопнулась. Я спокойно закрутила вентиль обратно. Ремонт мне был совершенно не нужен, квартира и так выглядела отлично. Но эффект превзошел все ожидания.
Счет за банкет и триумф бюрократии
Следующие три дня превратились в увлекательный квест под названием «Выживи Игоря с минимальными затратами энергии».
Я не стала вызывать бригаду с перфораторами. Я сделала лучше. Я наняла двух студентов консерватории, играющих на тубе и тромбоне. Платила им по тысяче рублей в час, чтобы они приходили ко мне с шести до восьми вечера и репетировали произведения Вагнера. Закон о тишине не нарушен. Музыкальное развитие налицо.
Игорь держался. Спал в коридоре, питался шаурмой, которую приносил с собой (потому что холодильник был под замком, а микроволновку я спрятала). Умывался холодной водой на кухне. Вид у него с каждым днем становился все более одичавшим.
На четвертый день я решила нанести финальный удар.
Вечером, когда студенты закончили выдувать медь и отбыли, я вышла в коридор. Игорь сидел на своем чемодане, обхватив голову руками.
– Игорь. Разговор есть.
Он поднял на меня мутные глаза.
– Чего тебе? Опять трубы пилить будешь?
– Нет. Я к нотариусу ходила. И в управляющую компанию.
Я достала из папки плотную бумагу с синей печатью.
– Вот. Держи. Ознакомься.
Он нехотя взял лист.
– Что это?
– Это, дорогой мой, официальная досудебная претензия.
Я прислонилась к дверному косяку и начала загибать пальцы.
– Пункт первый. Долг за коммунальные услуги за три года. Сто пятьдесят тысяч. Официальная выписка из УК прилагается.
Игорь сглотнул.
– Пункт второй. Неосновательное обогащение. Ты прописан, но не жил. Значит, я оплачивала твою долю содержания общедомового имущества. Подаю иск о взыскании. Еще тысяч пятьдесят набежит.
– Ты не выиграешь... – неуверенно пробормотал он.
– Может и не выиграю. Но нервы потреплю, счета твои арестуют до конца разбирательств. Как тебе жизнь с заблокированными картами?
Он замолчал.
– Пункт третий, – я улыбнулась самой хищной улыбкой из своего арсенала. – Я заключила предварительный договор аренды.
– Какой аренды? Ты не можешь сдать квартиру без моего согласия! – встрепенулся он.
– Всю квартиру – не могу, ты прав. Но я сдаю не квартиру. Я сдаю свою спальню и гостиную. Пятьдесят квадратных метров. Имею право как собственник распоряжаться своей долей.
– Кому ты ее сдаешь?
– О, замечательным людям. Семья из ближнего зарубежья. Глава семьи, его жена, четверо детей и старенькая бабушка. Очень милые люди. Искали жилье подешевле. Я им сдала за копейки, с условием, что они будут строго соблюдать правила общежития.
Глаза Игоря стали размером с блюдца.
– Ты... ты пустишь сюда табор?!
– Не табор. Многодетную семью. Им очень нужны квадратные метры. А ты, Игорь, останешься на своих законных десяти квадратах в коридоре. Вместе с ними. Будешь в очереди в туалет стоять. Утром. С четырьмя детьми.
Игорь медленно поднялся. Бумага в его руках дрожала.
– Ты сумасшедшая. Ты психопатка, Марина.
– Я законопослушная гражданка, Игорь. Я просто соблюдаю твои права. Ты хотел жить по месту прописки? Живи. Но на моих условиях.
Я подошла чуть ближе.
– А теперь слушай внимательно. Завтра утром мы идем в МФЦ. Ты пишешь заявление на снятие с регистрационного учета. Добровольно. С песней и улыбкой.
– А если нет?
– А если нет, то завтра вечером сюда заезжают арендаторы. А послезавтра мой юрист несет иски в суд по твоим долгам. Выбирай. Жить на вокзале с заблокированными счетами, или уйти красиво прямо сейчас, и я прощаю тебе долг за коммуналку.
Он смотрел на меня. Долго. Минуту, наверное. В его глазах читалась сложная гамма чувств: от ненависти до панического ужаса. Он понял, что я не шучу. Что я действительно превращу его жизнь в бесконечный юридический и бытовой кошмар.
Игорь молча нагнулся. Взял свой клетчатый чемодан за ручку.
– Я завтра утром выпишусь через Госуслуги, – глухо сказал он. – Прямо с телефона.
– Вот и умничка. Скриншот мне пришлешь.
Он накинул куртку, влез в ботинки – даже шнурки завязывать не стал, наступил на задники.
Дернул ручку входной двери.
– Ты... ты просто змея, Марина, – бросил он напоследок.
– Благодарю за комплимент. Змеи – очень мудрые создания. Прощай, Игореша. И больше не прописывайся там, где тебя не ждут.
Дверь закрылась. Я услышала, как торопливо стучат его шаги по лестнице. Он даже лифт не стал ждать. Бежал так, словно за ним гналась стая голодных волков.
Я выдохнула. Подошла к входной двери, повернула ключ на два оборота. Потом задвинула щеколду.
В квартире стояла звенящая, прекрасная тишина.
Я прошла на кухню. Сняла велосипедный замок с холодильника – теперь он был без надобности. Достала бутылку своего любимого шардоне. Налила полный бокал.
Посмотрела на оставленную Игорем бумажку с досудебной претензией. Порвала ее пополам и бросила в мусорное ведро. Никаких арендаторов не было. Никакого иска я не готовила. Блеф – великая вещь, если подавать его с невозмутимым лицом и знанием парочки статей Жилищного кодекса.
Я подошла к окну, сделала глоток холодного вина и посмотрела во двор. Там, внизу, сутулая фигура Игоря, волоча за собой клетчатый чемодан, быстро удалялась в сторону автобусной остановки.
Закон есть закон. А женская логика, помноженная на здоровый сарказм, – это уже оружие массового поражения.
Я улыбнулась своему отражению в темном стекле. Завтра нужно не забыть вернуть рулетку в строительный ящик. И отменить студентов с тромбонами. Концерт окончен. Антракта не будет.
Подписывайтесь на канал и поддержите меня, пожалуйста, лайком .
Буду всем очень рада! Всем спасибо!
Рекомендую: