Императрица организовала для своего сына Павла очень удобные смотрины невест прямо на дому. В Петербург прибыли три сестры Гессен-Дармштадтские: 18-летняя Амалия, 17-летняя Вильгельмина и 15-летняя Луиза.
Девушек сопровождала мать — ландграфиня Генриетта. Посланнику императрицы Екатерины пришлось долго уговаривать ландграфиню на эту поездку. Сама идея доставки дочерей на выбор потенциальному жениху казалась Генриетте унизительной. Однако русский посланник обещал богатые дары, рассказывал о щедрости императрицы, и Генриетта согласилась. Все же девочек нужно было выдать замуж.
Родственные души
Летом 1773 года фрегат с тремя немецкими принцессами, их матерью и свитой торжественно пришвартовался в Петербурге. Знакомство с российской императрицей получилось забавным.
«На первой станции мы встретили князя Орлова в сопровождении генерала Бауэра, который пригласил нас отобедать в Гатчине, принадлежащей ему деревне, — рассказывала Генриетта матери. — Мы приехали к нему в два часа, и, подавая мне руку, он предупредил, что я найду у него одну даму, приехавшую отобедать. Это была императрица, которая, чтобы избавить нас от затруднений первой встречи, придумала эту неожиданность. Я почувствовала всю доброту этого поступка; я знаю только вас, моя дорогая мама, кто обладает таким же даром, как и эта государыня, кто в первую же минуту может вызвать такое доверие и у кого такой общительный нрав. Мои дочери дрожали, о чем они мне потом рассказали, но она их всех успокоила».
Сватьи сразу прониклись взаимной симпатией, и не только потому, что говорили на одном языке. Генриетта и Екатерина были похожи по характеру: обе сильные, честолюбивые, эрудированные. «По полу женщина, умом мужчина», — говорил про Генриетту прусский король Фридрих II; то же самое он мог бы сказать и про Екатерину. Императрица нашла в ландграфине «сердце и ум возвышенные; это во всех отношениях женщина почтенная и с большими достоинствами; ее беседа мне нравится».
И все же материальное положение и образ жизни двух женщин сильно отличались. Генриетта привыкла к тишине и уединению своего графства — с романтичным Рейном и маленькими белеными домиками, утопающими в пышной зелени; а вокруг Екатерины вращался весь белый свет: балы сменялись приемами, судьбоносные дипломатические встречи — парадами, маневрами и народными праздниками.
Бедная ландграфиня не сумела даже подготовить дочерей к смотринам — эту обязанность охотно взяла на себя Екатерина.
«У нас недостаток во всем, — в отчаянии писала Генриетта матери. — У меня всего лишь три куска старой тафты. Императрица, предупрежденная бароном Черкасовым, прислала мне двенадцать кусков тафты со всеми принадлежностями; я распределила их между моими дочерьми, моими дамами и собой. Из нее сделают русские платья, которые я нахожу очень милыми».
Гессенские гостьи сразу закрутились в вихре светской жизни. Вечером — маскарад в петергофском саду, иллюминированном красными и зелеными лампионами, люстрами и разноцветными колоннами. Утром — охота на медведя: «одного уже убили на минувшей неделе, — рассказывает ландграфиня, — я ела его лапы и нашла их очень вкусными; похоже на свиные ноги á la St. Menehoult, но здешнее пожирнее и нежнее». А днем — массовое дамское купание в одной большой ротонде над прудом. «Все были в накидках и длинных юбках из белой бумазеи, а голова и шея были обвязаны платками, — сообщала Генриетта. — Меня это позабавило. Императрица принимает холодные ванны с тех пор, как ей привили оспу, и находит это замечательным, и на вид у нее крепкое здоровье».
Насыщенный ритм российского двора быстро утомил Генриетту, а крайне удушливая погода сделала пребывание в чужой стране почти невыносимым. Однако настроение, несмотря ни на что, было превосходным: главная цель путешествия достигнута, великий князь сделал предложение одной из принцесс!
Решительно великая княгиня
Вот как Генриетта описала великий день:
«Выбор сделан, моя дорогая мама. Это Мими, руку которой императрица попросила у меня, специально придя ко мне в мой апартамент. Она сказала, что ее сын только хотел, чтобы решение моей дочери не было принужденным, и, когда я пошла сообщить ей это, императрица проследовала к остальным моим дочерям. Моя дочь ни словом не возразила мне; на следующий день нашего приезда сюда я заметила, что предпочтение, которое князь оказывал ей, вовсе не было ей неприятно. Я проводила ее в мою комнату на разговор с императрицей, а великий князь пришел туда с графом Паниным. Последний залился слезами от счастья, что его проект закончился удачей. Господь да благословит эту сделку, которая завершилась успешно к счастью 25 миллионов душ, к счастью князя, императрицы и моей дочери».
Происходящее похоже на сказку! «Великий князь кажется влюбленным в свою будущую жену», а императрица осыпает родственниц драгоценностями. В письмах к матери Генриетта добросовестно перечисляет подарки:
«Моя дочь решительно стала великой княгиней. Вчера императрица дала ей в подарок бриллиантовые серьги, а сегодня парюру из изумрудов и бриллиантов, и великий князь парюру из рубинов и бриллиантов. Позавчера императрица прислала мне очень большой и очень красивый бриллиант-солитер в кольце и эмалевую шкатулку с бриллиантами на крышке и медальоном, окруженным бриллиантами. На нем был ее портрет; сейчас не может быть ничего лучше».
Трагический финал
Смотрины стали большим стрессом для юной Вильгельмины, несмотря на всю обходительность и щедрость будущей свекрови. Девушку преследовали различные недомогания, и все из-за нервов.
5 июля Генриетта рассказывала матери о неудачной поездке в Петергоф: «Солнце жгло нас, ветер был слишком силен для того, чтобы открыть окна, двигались с трудом, а у Мими был, к тому же, больной живот. Господин Кельхен предписал ей кое-какие лекарства, но великий князь так настойчиво упрашивал меня воспользоваться услугами господина Крузе, его врача, что я не могла отказать ему: он требует только соблюдения режима и немного лекарств… Ее цвет лица не блестящ, лицо и шея покрыты прыщами. Граф Панин уверяет, что это от черного хлеба, который она кушает».
Свадьба Мими и Павла состоялась 29 сентября «с пышностью и крайним великолепием». Через месяц ландграфиня стала собираться домой. На прощание императрица подарила ей сто тысяч рублей и сверх этого двадцать тысяч на поездку: «Я, таким образом, смогу оплатить все мои долги», — радовалась Генриетта. Мать и дочь прощались со слезами на глазах. Больше они никогда не виделись.
Ландграфиня Генриетта скончалась через полгода после возвращения на родину. А через три года не стало и ее любимой дочери. Мими скончалась 15 апреля 1776 года после тяжелых родов. Подарки императрицы никому не принесли счастья…
***
Екатерина II умела очаровать иностранных гостей. В эпоху ее правления в Россию приезжали гости со всех концов света — и были впечатлены «пышным до безрассудства» двором императрицы.
Самые интересные воспоминания собраны в новом издании «В гостях у Екатерины Великой: роскошь империи глазами иностранцев». В книге много красочных иллюстраций — благодаря возможностям издательского сервиса Rideró.
Книга опубликована при поддержке издательского сервиса Rideró в рамках проекта «Коллекция исторических книг Анны Пейчевой».