— Вы что, совсем берега попутали?! Какая искра, Лидия Михайловна?! От бани один обгоревший остов остался! — я орала так, что сорвала голос. Пальцы, сжимавшие руль старенькой «Киа», до сих пор мелко дрожали.
Приехала на дачу в среду после работы — хотела полить свои сортовые гортензии «Самарская Лидия», которые три года бережно выхаживала. А вместо цветущего рая застала пепелище, вонь гари и толпу полупьяных незнакомцев. Из распахнутых дверей гостевого домика орала попса, а на углях мангала дотлевал забытый кусок обгоревшего мяса.
— Ой, Леночка, ну не ори ты так, а? И без тебя голова трещит, — золовка Танечка лениво поправила сползающие на нос солнцезащитные очки и пригубила прямо из горлышка мутное пиво. — Подумаешь, баня. Коля просто угли в мангале раздувал, ветер дунул, искра отлетела. Делов-то, мы же семья, че ты как чужая?
— Какая искра?! — я шагнула к ней, наступая прямо на раздавленный в траве пластиковый стаканчик. — У меня шланг автополива расплавился, газон превратился в черную плешь, баня за полмиллиона сгорела! Вы тут свинарник устроили!
Мой альпинарий, который я по камушку собирала, был завален окурками и пустыми пачками от сигарет. На ухоженной веранде, которую я лично красила финской пропиткой, высилась гора пустых бутылок и обглоданных костей. Свекровь, Лидия Михайловна, вальяжно сидевшая за моим дубовым столом в ситцевом халате, недовольно цыкнула:
— Ленка, рот прикрой. Перед людьми неудобно, у Коленьки тут коллеги, солидные люди. Подумаешь, веники твои обгорели. Новые посадишь, не переломишься. А баню Мишка новую построет, руки у него из нужного места растут.
Михаил, мой законный муж неловко потянул меня за рукав ветровки:
— Лен, ну правда, не при гостях же... Давай дома обсудим. Построим мы тебе баню, чего ты сцены устраиваешь?
Я посмотрела на него.
— Построим? На какие шиши, Миша? На те, что твоя мамочка у нас из кармана три года таскает?
Эту дачу под Коломной я покупала ещё до брака. Наследство от бабушки: старый домик-пятистенок и мои личные накопления, которые я откладывала пять лет, отказывая себе во всем. Сама возилась с рассадой в пластиковых стаканчиках из-под сметаны, заказывала торф, по выходным полола сорняки до ломоты в пояснице. Михаил пришел на всё готовое. Когда мы поженились, он гордо привез сюда свой старый рыболовный ящик и объявил себя хозяином.
Сначала свекровь и золовка приезжали просто подышать. Лидия Михайловна аккуратно ступала по дорожкам в своих растоптанных дачных калошах, ахала над моими грядками и ласково щебетала: «Ой, Леночка, какая же у тебя клубничка крупная, прямо сахарная!» А уезжая, они грузили в багажник ведра этой самой сортовой клубники «Азия» и охапки роз. «Танюше в квартиру для уюта надо», — сладко улыбалась свекровь, пока золовка отряхивала джинсы от земли. Они никогда не утруждали себя прополкой или поливом. Зато после их визитов я стабильно находила сломанные кусты смородины, вытоптанную мяту и горы грязной посуды в раковине, которую никто даже не подумал сполоснуть.
Дальше — больше, в один из пятничных вечеров я обнаружила на нашем двухкамерном холодильнике «Бирюса» записку, придавленную магнитом-коровкой. Почерком свекрови там было написано: «Купи хорошего мяса на шашлык в "Магните", подготовь гостевой домик, в субботу приедет Танечка с друзьями отмечать день рождения».
Я тогда знатно обалдела. Попыталась высказать мужу, но Миша лишь отмахнулся, заглатывая холодный суп:
— Лен, ну тебе жалко, что ли? Мама всю жизнь в душной панельке на окраине прожила, пусть порадуется. Не чужие же люди едут!
Я смолчала, пожалела его, дура. Подумала, ладно, пусть отдохнут один раз. Но за одним разом последовал второй, третий... Пока Лидия Михайловна окончательно не потеряла берега и не решила, что моя дача — это её личный загородный отель. Причем бесплатный и с круглосуточным обслуживанием за мой счёт. Но я даже представить не могла, насколько масштабный бизнес она здесь развернула за моей спиной.
Правда вскрылась в ту самую среду, прямо на моей работе. Я работаю ландшафтным дизайнером в крупном садовом центре на выезде из города. Обеденный перерыв, мы с девчонками пили чай в бытовке. Тут к нам заглянула Лариса, наш бухгалтер. Пришла забрать накладные, а заодно решила похвастаться планами на вечер:
— Девчат, Колька мой, зять, сегодня с коллегами из администрации такую шикарную дачу снял под вечер! Прямо у нас, в пригороде. Баня на дровах, ухоженный газон, розарий сказка! Всего пятнадцать косарей за сутки.
— И кто же такую красоту сдает? — поинтересовалась коллега Маша, перелистывая каталог семян и прихлебывая чай.
— Да женщина одна шустрая, Лидия Михайловна. На «Авито» объявление вывесила с фотографиями. Самое смешное, она Кольке хвасталась, что это её личное имение, а сын с невесткой у нее там вроде прислуги — забор красят, сорняки дергают, пока она в городе отдыхает. Ладно, девчат, побегу я, надо Кольке сумку собрать.
У меня в ушах зашумело так, что голоса девчонок отдалились, став глухими. Чай в чашке пошел мелкой рябью, так сильно задрожали руки. Наша приятная мамаша устроила из моей личной дачи, в которую я всю душу и добрачные деньги вбухала, нелегальный отель на сутки? И прямо сейчас там гуляют чужие люди, за которых она положила себе в кошелек пятнадцать тысяч?
Я не помню, как отпросилась у начальника. Перед глазами стояла только пелена злости. Запрыгнула в свою «Киа» и вдавила педаль газа в пол, молясь только об одном, чтобы эти «солидные люди» не успели ничего испортить.
Опоздала.
Когда я свернула на проселочную дорогу, сердце ушло в пятки. В небе над нашими участками стоял густой черный столб дыма. У ворот уже вовсю ревела красная пожарная машина, а испуганные соседи бегали с ведрами. Моя горела потрескивая углями, а пьяные гости Коли растерянно жались к забору.
Именно тогда ко мне и подбежал бледный Миша, пытаясь удержать за плечи, а следом ковыляла его матушка.
После пожара я больше не кричала.Пока муж суетился вокруг Коли и свекрови. Я молча дождалась пожарного инспектора, написала заявление. Зафиксировала каждую деталь.
На следующий день взяла отгул. Вызвала независимого оценщика, который обходил пепелище, щелкая затвором фотоаппарата. Итог получился внушительным: обуглившийся каркас бани, уничтоженная система автополива, закопченная отделка веранды и тридцать выгоревших дотла редких кустов. Итого: двести десять тысяч рублей чистого ущерба.
Пока Михаил строчил мне в мессенджере слезные сообщения в духе «Ленка, остынь, мама переживает, у нее давление», я действовала. Первым делом сменила личинки всех замков на воротах и в доме на взломостойкие «Гардиан». Затем заключила договор с местным ЧОП «Легион». На забор повесили желтую табличку «Объект под охраной», а по периметру установили три камеры, передающие картинку прямо мне на телефон. Старый ключ мужа превратился в бесполезный кусок металла.
Развязка наступила в воскресенье. Свекровь созвала семейный совет в своей двухкомнатной хрущевке на окраине. За столом, застеленным клеенкой в цветочек, Лидия Михайловна уже разливала чай и раскладывала по тарелкам сушки. Рядом сидела Танечка, уткнувшись в телефон.
Я вошла в комнату, молча положила на стол перед свекрови пухлую папку.
— Это что еще за макулатура? — Лидия Михайловна недовольно поджала губы, придерживая пузатый заварочный чайник. — Лена, ты ведешь себя не по-людски, мы тут как раз с Танечкой обсуждали, что Колины друзья готовы подкинуть стройматериалов на новую баню. Ну, со скидкой, конечно. Привезут в субботу, так что подготовь там всё, встреть машину.
Я усмехнулась, глядя на эту наглость.
— Встречать я никого не буду, Лидия Михайловна. А в папке досудебная претензия.
Пузатый чайник со стуком звякнул о столешницу. Лидия Михайловна дрожащими руками нацепила очки для чтения и раскрыла папку. Ее лицо медленно наливалось багровым цветом.
— Двести десять тысяч?! За какие-то кусты и сарай?! — крикнула свекровь, брызгая слюной на бумаги. — Ты с ума сошла, девка! Какая претензия?! Да у меня пенсия пятнадцать тысяч!
— Там всё расписано. Независимая экспертиза оценила ущерб от пожара и акт от МЧС прилагается. Возгорание произошло по вине ваших арендаторов, которых вы пустили без моего ведома.
Либо вы выплачиваете эту сумму добровольно, либо дело уходит в суд. Заодно полиция проверит вашу деятельность на «Авито» на предмет незаконного предпринимательства.
Михаил вырвал документы из рук матери, пробежал глазами по строчкам и уставился на меня с такой ненавистью, будто это я сожгла их баню, а не они.
— Ты на мою мать в суд подаешь?! Совсем берега попутала от сытости своей?! — рявкнул он, швыряя папку на стол так, что полетели сушки. — Да я эту дачу у тебя отсужу! Половина моя! Я там забор чинил и крыльцо красил! Мы в браке три года, при разводе всё пополам разделим!
Я рассмеялась ему в лицо.
— Подавай на раздел, Миша. Только земля и дом куплены мной до брака, на деньги от продажи бабушкиного наследства. А из твоего имущества там только ржавый рыболовный ящик в углу веранды. Можешь забрать его прямо сейчас, я его у ворот выставила.
Золовка Танечка наконец оторвалась от телефона, ее брови поползли вверх от испуга:
— Мам, а если её ЧОП меня туда не подпустит? Я же девчонкам обещала фотосессию на газоне устроить в следующие выходные!
— Какая фотосессия, Таня?! — закричала на нее Лидия Михайловна, окончательно теряя самообладание.
— Завтра утром я подаю на развод, — добавила я, застегивая куртку. — И на раздел нашего совместно нажитого имущества. А твоя мама пусть готовится к суду.
Прошел год.
Развели нас с Мишей на удивление быстро: детей нет, делить, по сути, тоже было нечего, кроме его кредитного «Соляриса». Его адвокат сразу честно объяснил, что претендовать на мою добрачную дачу затея плохая, только деньги на юристов зря потратит. В итоге Миша собрал свои пожитки и уныло переехал обратно к маме.
Первые три месяца бывший муж еще пытался звонить мне с незнакомых номеров, то плакал в трубку и умолял начать всё сначала, то срывался, обвиняя меня в эгоизме.
До суда по поводу пожара дело так и не дошло. Свекровь, испугавшись проверок налоговой и полиции из-за нелегальной аренды, пошла на попятную. Мише пришлось оформить потребительский кредит на свое имя под большой процент, чтобы выплатить мне те самые двести десять тысяч рублей ущерба. Теперь бывший муж послушно платит за мамины «бизнес-схемы» и Танечкины праздники.
А на эти выплаченные деньги я полностью привела участок в порядок. По периметру я высадила новые кусты гортензии «Самарская Лидия». Они отлично прижились и уже зацвели пышными, тяжелыми шапками, медленно розовея под мягким солнцем бабьего лета.
Сегодня я сижу на террасе, укутавшись во флисовый плед, и неторопливо пью горячий чай с чабрецом из эмалированной кружки. Паразиты пусть катятся, а мой сад будет цвести дальше.