— Либо ты гасишь эти сто двадцать тысяч из своего кармана, Коля, либо твой ненаглядный братец завтра идёт под суд за мошенничество. Сливать солярку бочками я ему больше не позволю.
Я с размаху швырнула на верстак распечатку топливого аудита. Листы веером разлетелись по гаражу, заляпанному темным отработанным маслом.
Николай, крутивший гайку на снятом генераторе, замер. Рожковый ключ звякнул, сорвавшись с резьбы. Измазанное мазутом лицо мужа вытянулось.
— Надь, ты чего? Какая полиция, брось ты. Если мать узнает, у нее же сердце больное, сама знаешь. Давай по-тихому договоримся?
— По-тихому? Твой братец три месяца по моей корпоративной карте заправлял всех таксистов на районной АЗС, греб живую наличку себе в карман, а мне пел про «дырявый бак»? И вдобавок сжег сцепление на левом рейсе, замену которого я вчера оплатила! Хватит, Коля. Ладно, Игорь работает дальше на полуторке, раз ты так за него просишь. Но весь его долг: сто двадцать косарей за топливо плюс ремонт коробки, я вычитаю из твоей зарплаты.
Я вытащила из кармана зарплатную карту и положила на верстак рядом с деталями генератора.
— С этого дня твоя карта привязана к моему бизнес-счету. Будешь три месяца вкалывать бесплатно. За своего любимого братика.
Николай шумно выдохнул. На его лбу вздулась багровая вена.
В этот момент дверь гаража заскрипела. В проеме показался Игорь. Он вальяжно зашел внутрь, на ходу откусывая жирный пирожок из привокзального ларька.
— Здорово, трудяги! — ухмыльнулся деверь, стряхивая крошки прямо на чистые путевые листы. — Колян, чё лицо такое кислое? Опять тебя твоя пилит? Слушай, дело есть. Давай скрутим у нее с третьей «Газели» новые рессоры и продадим перекупам, а саму колымагу спишем как угнанную, всё равно застрахована. Да разводись ты с ней вообще, Колян! Поделим её машины пополам, сами работать будем!
Глядя на довольную физиономию деверя, я до боли сжала кулаки. В голове завертелась безумная карусель воспоминаний о том, как мы вообще докатились до этой точки.
Пять лет назад у нас с Колей не было ничего, кроме обшарпанной двушки на окраине и старенькой «Газели» с ржавыми бортами, взятой в кредит под дикие проценты. Коля тогда работал сутками на заводе, а по вечерам перебирал заевший стартер прямо во дворе, под недовольные крики соседей. Я сама сидела на телефоне, обзванивала базы, искала заказы, вела бухгалтерию в тетрадке в клеточку. Мы экономили на всем: обедали растворимой лапшой, а вместо отпуска покупали новые шины.
Когда дело пошло и мы взяли еще три машины в лизинг, на горизонте нарисовалась свекровь, Анна Семеновна. Приехала без предупреждения, со старым советским чемоданом, пакетом домашних пирожков с повидлом и мокрыми от слез глазами.
— Коленька, Наденька, выручайте! — запричитала она, усаживаясь на табурет в нашей тесной кухне. — Игорёшу опять с мебельной фабрики погнали. Начальник там зверь, придрался к пустяку! Пропадет парень, свяжется с плохой компанией. Надь, ну у тебя же целая фирма теперь, посади его на машину! Свой человек за баранкой — это же надежно.
Я тогда сразу почуяла неладное. Игорь в свои двадцать семь умел только лежать на диване со смартфоном и клянчить у матери деньги с пенсии.
— Анна Семеновна, у меня жесткие требования к водителям. — Штрафы за опоздание, путевые листы, отчет по чекам до копейки. Он ленивый у вас, не сработаемся.
Но Коля тогда знатно надавил на жалость. Ходил за мной хвостом, заглядывал в глаза: «Надюш, ну брат же родной, не чужой дядя. Я за ним сам присмотрю, если что лично гайки крутить буду».
Сдалась на свою голову. Первый звоночек звякнул уже через две недели, когда на новой полуторке внезапно стерлись в ноль тормозные колодки. Игорь тогда только ухмыльнулся, сплевывая шелуху от семечек на бампер: «Запчасти сейчас паршивые делают, Надь. Я тут ни при чём, оно само».
Сейчас Игорь продолжал ухмыляться, пережевывая жирный пирожок и заглядывая брату в глаза. Он был абсолютно уверен в своей безнаказанности. Ведь Колька — родная кровь, всегда прикроет и отмажет перед «этой грымзой».
Николай медленно опустил руку с рожковым ключом. Мазут на его лице смешался с каплями пота. Он перевел взгляд с засаленной зарплатной карты, лежащей на верстаке, на довольную харю младшего брата. В его глазах что-то надломилось. Вся эта слепая братская любовь, взращенная слезами матери, в один миг столкнулась с суровой реальностью: из-за этого «запутавшегося мальчика» он, следующие три месяца будет пахать на заводе бесплатно. Домой он не принесет ни копейки. На продукты денег нет. На новые зимние сапоги для дочки тоже. Из-за Игоря, который прямо сейчас предлагает ему пойти на уголовку.
— Ты... что сейчас сказал?
— Да ладно тебе, Колян, чё ты включил правильного? — Игорь похлопал брата по плечу испачканной в масле пятерней. — Спишем старье, делов-то. Зато бабки сразу на руки. И бабе твоей щелчок по носу будет, чтоб не зарывалась! Разведись и отсуди половину «Газелей». Мы их быстро на левых рейсах окупим.
Николай сделал шаг вперед. Плечи его напряглись под брезентовой робой.
— Я три года на заводе в две смены хреначил, чтобы мы эти машины выкупили. Надя по ночам базы обзванивала, пока ты по клубам пиво сосал. А ты сейчас мне предлагаешь у моей жены запчасти воровать?
— Колян, да ты чё, попутал? Я же брат твой! — Игорь отступил на шаг, его ухмылка наконец начала сползать с лица.
— Брат? — Николай ухватил ворот его куртки так, что пара пуговиц с полетели на бетон. — Ты мне не брат после этого, ты вор и гнида. Ключи от «Газели» сюда положи!
— Да пошел ты! — Игорь попытался вырваться, но Коля держал крепко. — Не дам я тебе никакие ключи! Машина на Надю зарегистрирована, вот пусть сама и забирает, если смелая такая!
Игорь с силой толкнул брата в грудь. Николай попятился, зацепив ногой ведро с отработкой. Черная жижа хлынула на бетон, пачкая разбросанные путевые листы.
— Хрен вам, а не ключи! — крикнул деверь, вылетая из гаража на улицу.
Через секунду во дворе взревел мотор «Газели». Игорь рванул с места так, что гравий полетел из-под колес в забор.
Николай стоял, тяжело дыша, сжимая кулаки. Повернулся ко мне, в глазах больше не было сомнений.
— Надя, блокируй его карту прямо сейчас, — произнёс муж, вытирая рукавом лоб. — И вызывай полицию, я сам заявление напишу. Зафиксируем кражу топлива. Я подтвержу, что он мне склад обокрасть предлагал и солярку бочками налево сдавал. Хватит, нахлебался я этой родственной помощи.
Я не стала терять ни секунды. Достала из кармана смартфон, зашла в личный кабинет мониторинга и заблокировала топливную карту Игоря. А следом открыла программу GPS-трекера. На экране мигала красная точка, деверь гнал полуторку в сторону промзоны.
— Сейчас мы его приземлим, — спокойно сказала я, нажимая кнопку удаленной блокировки двигателя.
Эта функция на машинах спасала меня не раз. На экране высветился статус: «Команда выполнена». Через пару секунд точка на карте замерла на перекрестке у старого кирпичного завода.
Мы с Колей прыгнули в мою легковушку и через пять минут были на месте. «Газель» стояла посреди дороги с аварийкой. Игорь яростно крутил ключ в замке зажигания, не понимая, почему машина заглохла. На заднем сиденье кабины жались четыре двадцатилитровые канистры, доверху наполненные краденой соляркой.
А сзади уже пристраивался патрульный УАЗик с включенными сиренами, который я вызвала по дороге.
Игорь вывалился из кабины, бледный как стена, и тут же завел старую заезженную пластинку:
— Колян, скажи им! Это ошибка! Я просто вез топливо на базу! Мы же братья!
Но муж даже не посмотрел в его сторону. Он твердым шагом подошел к лейтенанту полиции и вытащил паспорт из кармана:
— Я Николай Петров, пишите протокол за хищение. Я свидетель, всё подтверждаю.
Прошло полгода.
Уголовного срока Игорь чудом избежал — только потому, что мы с Колей пошли на попятную после того, как свекровь полностью возместила ущерб. Чтобы спасти младшенького от реальных нар, Анне Семеновне пришлось спешно продать кирпичный гараж покойного мужа в кооперативе. Нам на счет вернулись все сто пятьдесят тысяч: и за слитый бензин, и за угробленное сцепление до копейки.
Перед тем как перевести деньги, свекровь позвонила Коле. Я сидела рядом и слышала, как из динамика исходил ядовитый ультразвук:
— Ироды! Родного брата на нары из-за копеек чуть не отправили! Змею ты пригрел на груди, Колька, а сам тряпкой стал бесхребетной! Чтобы ноги вашей в моем доме не было!
Коля выслушал это молча и просто нажал кнопку отбоя. Без лишних слов, криков и сцен.
А Игорь теперь работает сторожем на какой-то автостоянке за сущие копейки. Больше его за руль приличных машин никто не сажает, слухами земля полнится, сарафанное радио у логистов работает исправно. Мать теперь сдувает с него пылинки в своей однушке.
На «Газель» Игоря я наняла нормального мужика с биржи труда: Сергея Петровича. Он не родственник, не сват и не брат. Петрович следит за давлением в шинах как за своим собственным, заполняет путевые листы аккуратным почерком и никогда не путает рабочую заправку со своим карманом.
Мы сидели на кухне нашей отремонтированной двушки, Коля пил крепкий чай с лимоном, а я сводила недельный баланс в ноутбуке. На экране все сходилось литр в литр, копейка в копейку.
Муж протянул руку, накрыл мою ладонь своей широкой, мозолистой ладонью и тихо улыбнулся:
— Хорошо-то как, Надь.
Я закрыла ноутбук и прислонилась к его плечу.