Можно представить себе удивление вице-адмирала Депру, когда путь к Неве ему преградило непонятное сооружение ощетинившееся орудийными стволами. Крепость, которой еще осенью не было, теперь наглухо запирала фарватер. При попытке кораблей приблизиться орудия форта и батареи на берегу Котлина открыли огонь. Шведам пришлось спешно отойти и менять тактику на ходу.
Депру решил подавить русскую оборону с суши. Для этого пришлось вступить в связь с генералом Майделем и запросить у него тысячу пехотинцев. Через два дня солдаты поступили в его распоряжение. 50 лодок, приняв на борт десант, отделились от кораблей и устремились к котлинскому берегу. Шведы действовали по всем правилам морской тактики, но совершенно не учли одного обстоятельства: их уже ждали.
Напротив предполагаемого места высадки в засаде залегли русские солдаты. Когда лодки уткнулись в прибрежную отмель и десантники начали спрыгивать в воду, с берега по ним был открыт шквальный огонь. Обстрела с казавшегося пустынным берега шведы явно не ожидали: в их рядах началось замешательство, быстро перешедшее в панику. Оставшиеся в живых солдаты, бросая оружие, спешно забрались обратно в лодки и отступили под защиту корабельной артиллерии.
Неудачу на суше шведское командование решило выместить непосредственно на форте Кроншлот. Два дня корабли вели обстрел крепости, однако результат оказался ничтожным. Как впоследствии с иронией писал историк: «понеже та крепость малая, a шведские бомбардирные корабли стояли на дальнем разстоянии и невозможно никоим образом с корабля в него трафить». Эскадра ушла несолоно хлебавши, а оборона Котлина стоила шведам не только потерянных солдат, но и стратегической инициативы.
Так что же представляла собой крепость, нарушившая в июле 1704 года все планы противника? Вокруг внешнего вида форта Кроншлот до недавнего времени существовало больше домыслов и легенд, чем реальных сведений. Здесь вполне уместна аналогия с булгаковской иронией из «Мастера и Маргариты»:
"...разные учреждения представили свои сводки с описанием этого человека. Сличение их не может не вызывать изумления. Так, в первой из них сказано, что человек этот был маленького роста, зубы имел золотые и хромал на правую ногу. Во второй – что человек был росту громадного, коронки имел платиновые, хромал на левую ногу. Третья лаконично сообщает, что особых примет у человека не было".
Посмотрим, как описывали Кроншлот современники.
Анонимный автор немецкого описания Петербурга 1710-1711 писал, что
"Он имеет вид круглой башни в три яруса, снизу доверху хорошо обеспеченный пушками; в нем зимой, и летом находится также постоянный гарнизон".
Совсем иначе выглядит крепость в описании, сделанном в 1712-1714 годах, пленным шведом Ларсом Юханом Эренмальмом:
"Сама эта маленькая крепость деревянная, восьмиугольная, с орудиями, установленными в три этажа. На нижнем этаже 24-фунтовые, на среднем 12-фунтовые и на верхнем 9-фунтовые".
Юст Юль - датский посланник при дворе Петра I в 1709-1711 годах описывая форт вообще не указывает какая у него была форма:
"Замок этот сооружен 6 лет тому назад в самую суровую зимнюю (пору). Построен (он) кольцеобразно на сваях, вбивавшихся (в морское дно) сквозь лед".
Впоследствии, уже в конце XIX века, историк П.Н. Петров, автор фундаментальной «Истории Санкт-Петербурга» выдвинул ещё одну версию:
"Петр I оставил Петербург, уезжая в Москву и оттуда, на Воронеж, в начале 1704 г. Царь там уже принялся делать модель пятигранной деревянной башни с коническим верхом и с двумя рядами амбразур, для крепостной артиллерии. В феврале 1704 г. модель отдана Меньшикову, с наказом рубить из бревен ряжи, нагружая в их камнем, на льду, на краю южной отмели".
Ситуация наконец-то прояснилась когда было найдено первое изображение форта Кроншлот. Оказалось, что есть рисунок, сделанный шведами в июле 1704 года и ныне хранящийся в Военном архиве Стокгольма. Исследователь Т.А. Базарова, опубликовавшая его в работе «Создание «Парадиза», описывает форт так:
"Перед нами трехярусная восьмиугольная крепость, на нижнем ярусе нарисованы казармы. Фигурками людей показаны солдаты гарнизона... Автор чертежа изобразил бойницы для артиллерии на трёх ярусах: тринадцать на нижнем, восемь на среднем и четыре на верхнем. Однако надо полагать, что эти числа условны. Едва ли шведам удалось подсчитать точное количество бойниц. Судя по чертежу, летом 1704 года высокая шатровая крыша ещё не была достроена, поэтому флагшток с развевающимся на ветру флагом галерного флота (а не морских крепостей, который впоследствии появится на других изображениях форта) находился на втором ярусе".
Итак, реальный Кроншлот лета 1704 года — это деревянный «блокгауз», рубленный восьмигранник с тремя орудийными палубами, еще без шатровой крыши, но уже грозный и готовый к бою. Ещё не достроенный до конца, он уже выполнял свою миссию, надежно закрывая южный фарватер. Несуразная на вид и крошечная крепостца, появившаяся словно из морской пучины, стала для шведов той самой «зело великой нечаянностью», которая спутала карты сначала Депру, а следом и адмиралу Анкаршерну.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...