Новый, 1956 год. Вся страна влюбляется разом — в девушку в чёрном платье, которая поёт про пять минут и кружится так, будто талию ей перетянули вдвое. Назавтра советские женщины бросаются перешивать юбки «под Гурченко».
А теперь — то, чего почти никто не знает. Той самой осиной талии, цифру которой передавали из уст в уста полвека, у Гурченко, скорее всего, не было. И это лишь первая из легенд, которые она построила вокруг себя сама.
Сейчас разберёмся, где здесь правда, а где — миф: от харьковского подвала до иконы стиля, через опалу, тяжёлые травмы, шесть браков и непростую семейную историю.
Девочка из полуподвала
Люся родилась в Харькове 12 ноября 1935 года. Семья жила в однокомнатной квартире в полуподвале, в Мордвиновском переулке, дом 17. По меркам тех лет — тесно и небогато.
Брак родителей был странным даже для своего времени. Отец, Марк Гаврилович (1898–1973), — из батраков, бывший шахтёр, который выучился играть на баяне и устроился в Харьковскую филармонию. Мать, Елена Александровна (1917–1999), — из дворянского рода; о своих аристократических корнях Людмила узнала только взрослой, в семье это скрывали. Разница между супругами — почти двадцать лет.
Отца она боготворила всю жизнь. Он первым поверил, что дочь станет артисткой, и таскал её за собой на концерты. Детство у Люси было закулисное: сцену она видела раньше, чем школьную доску. Дома читала стихи и била чечётку перед всеми, кто заходил в гости.
Взрослое детство
Счастье оборвалось рано. Когда отец, несмотря на больные ноги, добровольцем ушёл на фронт, шестилетняя Люся осталась с матерью в занятом немцами Харькове. Уехать они не успели.
Чтобы получить хоть какую-то еду, девочка пела и танцевала перед чужими солдатами — в репертуаре были песенки из немецких оперетт. Голод тех лет она запомнила навсегда; позже она напишет об этом книгу с точным названием — «Моё взрослое детство».
Это важная деталь для всего, что будет дальше. Человек, который ребёнком по-настоящему голодал, всю жизнь будет иначе относиться и к еде, и к платьям, и к славе.
Ночь, когда родилась звезда
В 1953-м со школьным аккордеоном и мечтой петь Люся уехала в Москву — и сразу поступила во ВГИК, на курс Сергея Герасимова и Тамары Макаровой.
На «Карнавальную ночь» её утвердили почти случайно. Эльдару Рязанову пробы не понравились, он в сердцах назвал студентку резким словом. Но директор «Мосфильма» Иван Пырьев заметил симпатичную девушку в коридоре и уговорил режиссёра попробовать ещё раз. Так появилась Леночка Крылова.
Премьера — 28 декабря 1956 года. Наутро Гурченко проснулась знаменитой на всю страну. Её чёрное платье с пышной юбкой и тонким пояском стало для СССР первым настоящим знакомством со стилем New Look. То платье, сшитое специально для съёмок, она потом выкупила — не смогла с ним расстаться.
Десять лет в тени
А дальше случилось то, чего публика обычно не помнит. После оглушительного успеха Гурченко почти на десять лет выпала из большого кино.
Формальный повод был просто смешным. Молодая актриса зарабатывала концертами на заводах и шахтах — обычная для артистов «халтура». 30 марта 1958 года в «Комсомольской правде» вышел разгромный фельетон «Чечётка налево»: имён прямо не называли, но в героине легко угадывалась Гурченко — мол, едва прославилась и кинулась обогащаться.
Был и еще один момент. По её собственным воспоминаниям, незадолго до этого ей предложили негласно «помогать» определённым людям на московском фестивале молодёжи — приглядывать за иностранцами. Она отказалась. После этого роли в больших картинах для неё закончились надолго.
Денег не было. И вот тогда пригодилось то, что станет её фирменным знаком: Гурченко начала зарабатывать шитьём. Королева экрана сидела с иголкой — кроила, вышивала, мастерила. Никто ещё не знал, что из вынужденного ремесла вырастет легенда стиля.
Второе рождение — и цена за него
Вернулась она в 1970-е — уже не как «девочка из музкомедии», а как большая драматическая актриса. «Старые стены», «Двадцать дней без войны», «Пять вечеров», «Вокзал для двоих», «Любовь и голуби». В 1983-м — народная артистка СССР.
Но был фильм, который едва не стоил ей профессии. На съёмках музыкальной сказки «Мама» (1976) актёры вставали на коньки. В одной из сцен партнёр не удержался на льду и всем весом рухнул на хрупкую Гурченко. Ногу пришлось буквально собирать заново.
Несколько операций. Врачи готовили её к худшему и всерьёз говорили, что нормально ходить она больше не сможет. Картину она дорабатывала забинтованная, на костылях — снимали только крупные планы, снизу её поддерживал муж. А потом она месяцами заново училась ходить. Этой воле к работе поражались все, кто был рядом.
Та самая талия: разбираем легенду
Теперь — к главному мифу. Десятилетиями про Гурченко повторяли: талия 48 сантиметров, ну от силы 56. Цифры, от которых обмерла бы любая манекенщица.
А вот что рассказывает Ирина Великанова — портниха, которая обшивала актрису восемнадцать лет. По её словам, талия у Гурченко была, как у обычной стройной женщины, — около 68 сантиметров. Ни 56, ни тем более 48. Просто кость узкая.
Откуда же впечатление осиной талии? Крой по косой, корсет, подплечники, идеально прямая спина — и силуэт, выстроенный до миллиметра руками самой актрисы. Это была не природа, а инженерия. Гурченко не просто носила платье — она его конструировала.
И ещё одна неожиданная правда — про «изнурительные диеты». По воспоминаниям людей, знавших её близко, никакими голодовками Гурченко себя не мучила. Наоборот: любила конфеты и жареную картошку, которую муж порой жарил ей среди ночи. Тот самый детский голод во время войны, говорят, и сделал её отношение к еде таким — без культа лишений.
Что было всерьёз — так это борьба с возрастом. Ещё в 1970-е она поправила форму носа, а позже, по сведениям прессы, делала подтяжки и другие косметические процедуры. К своей внешности Гурченко относилась как к части профессии и сдаваться годам не собиралась.
Так что секрет «той самой» Гурченко — не сантиметры и не диеты. Секрет — характер, ремесло и железная воля. Она и правда сделала себя сама. В буквальном смысле — иголкой.
Шесть браков и поиск отца
В личной жизни Гурченко искала, кажется, одно — мужчину, похожего на любимого отца. По разным подсчётам, она была замужем пять или шесть раз.
Режиссёр Василий Ордынский — первый, ранний и быстрый брак. Сценарист Борис Андроникашвили, сын писателя Бориса Пильняка, — второй; в 1959 году у пары родилась дочь Мария. Актёр Александр Фадеев. Певец Иосиф Кобзон — союз двух звёзд, который разбился об амбиции с обеих сторон.
Самым спокойным оказался долгий, восемнадцатилетний роман с пианистом Константином Купервейсом — он был и мужем, и аккомпаниатором, и опорой. А последним и, по общему мнению, счастливым стал продюсер Сергей Сенин: моложе её на четверть века, внешне и характером напоминавший ей отца. Она звала его «папой», он её — «дочкой».
Семья, которая не сложилась
А вот тут — самая непростая часть истории. Слава, гастроли и вечная работа почти не оставляли места для дома.
С единственной дочерью, Марией, отношения так и не сложились. Они отдалялись годами и в итоге почти перестали общаться. Мария выучилась на медсестру, жила своей, обычной жизнью — далёкой от блеска матери.
Были и общие беды. Внука, Марка, родители оберегали как могли — даже отправили учиться в закрытую школу в Англии, под постоянный присмотр. Уберечь не вышло. Марк прожил всего шестнадцать лет. Эта потеря окончательно надломила и без того хрупкие семейные связи.
Внучка Елена стала психологом и продолжать актёрскую династию не захотела.
Помириться мать и дочь так и не успели. Мария пережила знаменитую маму всего на шесть лет.
Платье как друг
Работала Гурченко почти до конца. Зимой 2011-го она ещё снималась в Киеве — последняя роль, последняя песня. А ранней весной её земной путь завершился. Людмиле Марковне было 75 лет.
После неё остался Музей-мастерская в Трёхпрудном переулке: платья, шляпки, броши, пояса — целый мир, собранный её руками. «Каждый предмет гардероба я воспринимаю как друга», — говорила она. И это, пожалуй, точнее любого мифа объясняет, кем она была.
Девочка из харьковского подвала, которая голодала в войну, пережила опалу, заново училась ходить — и всё равно вышла к нам королевой. Не потому что ей повезло с талией. А потому что каждую деталь себя она придумала и сшила сама.
А вам какая Гурченко ближе — задорная Леночка Крылова, строгая Вера из «Вокзала для двоих» или несравненная Раиса Захаровна? Напишите в комментариях, в каком фильме она для вас настоящая.
Другие интересные статьи: