От полудня до полуночи ровно двенадцать часов ― не так уж и мало, если подумать, а я потратила эти бесценные часы впустую. Всё ведь распланировала, но сначала поддалась сиюминутным желаниям, потом была расстроена встречей Алисы с неблагонадёжным частным сыщиком и очередным разговором с Миланьей. Не учла вероятность стороннего вмешательства в мои планы ― моя ошибка, некого винить. И вообще надо смотреть на неудачи философски. Во-первых, я всё же удостоверилась в том, что ведьма не соврала, и какая-то свобода у меня есть. Во-вторых, я выяснила, сколько длится эта самая свобода. Уже что-то, учитывая, что раньше не было и этой малости.
Алиса в тот вечер пила мало, много улыбалась знакомым людям и незнакомцам, в результате чего обеспечила своему салону красоты ещё нескольких потенциальных клиенток. На съёмную квартиру мы вернулись около часа ночи. Сестра приняла душ и сразу же легла спать, чтобы утром не выглядеть помятой. Начиная со следующего, дни снова стали для нас одинаковыми, пока не состоялась очередная встреча Алисы с мужчиной, не вызывавшим у меня ни капли доверия или симпатии.
Та же кофейня. Тот же столик. То же скучающее выражение на лице у торговца частной информацией и такой же хитрый прищур его бессовестных глаз. Алиса получила первую порцию сведений о Воронцове ― на словах, не в печатном варианте.
― Сменил фамилию после детдома? ― недоверчиво переспросила она. ― Этого не может быть. Я уверена, что…
― Если уверены, зачем деньги на информацию тратите? ― спросил сыщик. ― Могли бы и дальше верить сплетням, они бесплатные. А я говорю вам то, что можно подтвердить документально. Он не подкидыш, не потеряшка и даже не отказник. В дом малютки попал из-за несчастья, случившегося с родителями. Они в аварии погибли, когда ему четыре месяца было. Неудачно съездили в супермаркет за памперсами. Поручили ребёнка заботе соседки и не вернулись. Оба сироты, поэтому парень тоже остался круглым сиротой. От рождения имел фамилию Рогов, а потом стал Зиминым, потому что его усыновили. Но Зимины спустя три года развелись и вернули его на попечение государства. Потом были временные опекуны. Их подноготную я не выяснял, но пацан кочевал по рукам, как игрушка. В общей сложности дольше жил в детдоме, чем в семьях.
― Почему же взял фамилию Воронцов, а не Рогов? ― спросила Алиса.
― Этого я не знаю, ― услышали мы обе в ответ. ― Я полагаюсь только на факты, а их не на каждое действие нарыть можно. Образований у него два, в этом вы оказались правы. О его бизнесе информация у вас тоже достоверная, но есть ещё и хобби. Он фотолюбитель. Увлекается чёрно-белой фотографией и даже содержит студию, но пользуется ею только сам и время от времени. Его работы можно встретить на выставках под псевдонимом Сергей Зимний.
Алиса побледнела ― до неё наконец-то дошло, что в галерее она тогда общалась с автором выставленных работ. Даже одну из картин купила, которую увезла в свой салон, но так ни на одну стену и не повесила.
― Ну да. Если так много времени провёл в детдоме, то неудивительно, что теперь занимается благотворительностью. К тому же он сам сердечник, ― сказала сестра, чтобы скрыть своё смятение.
― В этом вы глубоко заблуждаетесь, ― возразил её собеседник. ― У него нет и никогда не было тех проблем со здоровьем, о которых вы где-то услышали.
― Не было? ― удивилась Алиска.
― Угу, ― кивнул сыщик. ― Детские болезни он перенёс такие же, как у всех. В юношеском возрасте увлекался бегом и участвовал в местных, районных и областных соревнованиях. В армии…
― Он и в армии служил?! ― изумилась сестра.
― А что вас удивляет? Здоровый, крепкий парень. Призыв по возрасту пропустил из-за учёбы, после колледжа пошёл служить, но его через полгода комиссовали из-за ранения и необходимости длительной реабилитации.
― В горячей точке служил что ли? ― нахмурилась Алиса.
― Нет. Шальная пуля на стрельбах. Сослуживец неудачно курок спустил.
― А вы ничего не путаете?
― Могу предоставить доказательства своих слов, но оплата…
― Не надо, ― отказалась сестра. ― Я вам верю, просто такое впечатление сейчас, будто мы о разных людях говорим.
― Это потому, что раньше вы получали информацию из ненадёжных источников, ― не без гордости заявил тот, кого Миланья назвала уголовником в розыске. ― Дальтонизмом ваш Воронцов, кстати, тоже не страдает. У него вообще нет никаких наследственных заболеваний, а зрение испортилось после травмы, полученной пять лет назад. Один из его магазинов находился на первом этаже жилого дома. Дом старый, капремонта не видел никогда, перепланировка под коммерческие помещения была сделана неправильно, поэтому случилось обрушение. Второй и третий этажи одного подъезда сложились на первый. Может, вы слышали об этом? На Масловской. По телевизору тогда в новостях долго это мусолили, потому что виноватых не могли найти.
― Не слышала, ― призналась Алиса.
― Ну не суть, ― простил ей сыщик неосведомлённость. ― Парень тогда в магазине своём находился. Его завалило основательно, только через несколько часов спасатели вытащили. Поломался весь, голову повредил. Два месяца в коме лежал, но очухался. А девчонку, что продавцом у него работала, так и не спасли. После этого у него и с глазами проблемы, и с головой чутка имеются.
― В смысле?
― В прямом. У психотерапевта он наблюдается, но к архивам психушки у меня доступа нет, уж извините.
― Ну нет, ― упрямо возразила Алиса. ― Вы всё-таки что-то путаете. Как он мог пять лет назад иметь собственный магазин, если тогда ему было всего семнадцать?
― Это вы что-то путаете, ― нахмурился и сыщик тоже. ― Если сейчас ему двадцать девять, то как пять лет назад могло быть семнадцать? У вас в школе по математике какая оценка была?
Ну наконец-то дошли до самого главного. Они ещё какое-то время препирались, потому что Алиска сдаваться не привыкла, но в конце концов она сочла, что достаточно богата, чтобы серьёзно потратиться на правду. Снабдила этого неприятного мужика информацией о Воронцовых и Потаповых, попросила нарыть сведения о другом ребёнке и выплатила ещё один аванс. А потом отдала деньги за уже полученное ― часть итоговой суммы, оговоренной ранее. Я напомнила бы ей, что она просила не о прошлом Воронцова разузнать, а о нынешних привычках и прежних романтических отношениях, но, во-первых, не в моих возможностях вмешиваться, а во-вторых, результат в итоге меня вполне устроил. Хотя бы стало понятно, откуда у Сергея такие жуткие шрамы на теле. И то, что он забыл о приглашении на вечеринку, тоже теперь объяснимо ― не в себе был человек в тот момент, вот и не запомнил.
Расставшись с сыщиком, Алиса не сдержалась и позвонила маме ― рассказать о том, что Сергеев Валерьевичей Воронцовых на самом деле двое. Мама, конечно же, удивилась и включила свой телефон на громкую связь, чтобы дочь сказала всё то же самое и папе тоже. У папы выдался редкий выходной, поэтому он и был дома. Новости его очень сильно озадачили, ведь он тоже был уверен, что этот Сергей Воронцов ― тот самый, от которого безжалостно избавилась родная мать. Мои родные долго обсуждали, как же все они раньше не замечали несоответствие возраста. Ну ладно две специальности ― их можно получить при параллельном обучении на разных факультетах. Но ведь бизнесом-то Воронцов занимается не год и не два.
Алиса осталась донельзя довольной тем, что ткнула родителей носом в их ошибку. Это выглядело так по-детски, что мне стало за неё стыдно ― сама ведь такая же, чему радоваться?
Через два часа после этого телефонного разговора папа позвонил дочке сам и предоставил ей ту информацию, за которую она уже отдала аванс постороннему человеку. У Сергеев Воронцовых разные отчества ― всего на одну букву. Тот, которому двадцать девять лет, Валерьевич, а второй ― Валериевич. Это действительно разные люди. Родители настоящего Сергея Воронцова, отказавшиеся от родного внука, позже взяли опеку над сиротой Сергеем Зиминым. Он жил у них всего два года, но не прижился из-за госпожи Воронцовой, для которой были очень сильно важны гены и происхождение ребёнка. А старик привязался к этому мальчику и втайне от жены поддерживал его, общался, навещал в детдоме, помогал финансово во время учёбы и позже. По этой причине Сергей сменил фамилию ― в благодарность за годы внимания и поддержки. После того, как Воронцовы-старшие развелись, общение между мужчинами стало более открытым, поэтому все и путались, считая родным внуком старика того, кто таковым не являлся. Знающие молчали, несведущие додумывали и сплетничали, а наши с Алисой родители вообще в это не вникали, потому что у них своих проблем хватало. Странно, конечно, что Алискин сыщик не раскопал факт временной опеки Воронцовых над Зиминым, но он вообще какой-то мутный. Мог и соврать.
Сергей Валериевич Воронцов, брошенный матерью и родственниками на произвол судьбы, числится без вести пропавшим. В четырнадцать лет он получил паспорт и сбежал из приёмной семьи. Никто не знает, что стало с этим ребёнком. Никто не в курсе, жив ли он. Никто не представляет, как он сейчас может выглядеть.
Алиса полученной информацией вполне удовлетворилась, ведь до настоящего Сергея Воронцова ей, получается, никогда дела не было. Объект её интереса не изменился ― это главное. Она позвонила сыщику и сказала, что задача, поставленная сегодня, отменяется, а внесённый за неё аванс возвращать не нужно. Моя сестрёнка осталась довольна тем, что избежала лишних расходов. О Сергее она тоже разузнала немало, поэтому теперь могла скорректировать свои планы на него с учётом полученных сведений. Человек слегка не в себе после травмы головы? Ну и что? Данный факт ничего не меняет, ведь его доходы и связи из-за этого нисколько не изменились. Зато это объясняет перепады его настроения. Не такой уж он и недосягаемый ― нужно просто выбирать удачные моменты.
Какая же она всё-таки циничная и бессовестная. И почему я раньше этого не замечала? Наверное, потому, что все эти годы посвятила исключительно чувству вины перед сестрой, а теперь поняла, что не так уж была и виновата. Алиса не изменилась в одночасье, она давно такая, а я стала другой. У меня вдобавок к незначительным различиям в предпочтениях появилось собственное мнение. Повзрослела? Наверное, да. Все люди рано или поздно взрослеют. Даже мёртвые.
Эта мысль привела меня к размышлениям и о Миланье тоже. Она умерла двадцать два или даже двадцать три года назад в то же самое полнолуние, что и я. Интересно, сколько лет ей было тогда? Стареет ли она? Я ведь взрослею вместе с Алисой, но это не значит, что все призраки такие. У нас связь близнецов ― может, поэтому мне довелось пройти через все этапы нормального человеческого взросления. А другие? Те, у кого нет такой связи ― они застывают в своём развитии или для них время тоже существует? Все ли умершие дети, не сумевшие покинуть мир живых, взрослеют? Я видела других призраков, но издалека, и никогда не задавалась подобным вопросом. Если Алиса доживёт до глубокой старости, то я, вероятнее всего, тоже состарюсь, а Миланья? На вид ей сейчас лет пятьдесят. Ещё через полвека будет около ста ― как это скажется на её внешности и возможностях? Она уже сейчас не может никому навредить, иначе давно завершила бы своё неоконченное дело. Связано ли это с возрастом? И появляется она только в полнолуние. Я даже позвала, чтобы проверить, появится или нет, но она на зов не откликнулась. А ведь ей что-то от меня нужно ― интересно было бы узнать, что именно.
Следующие дни Алиса всецело посвятила работе, а я следовала за ней повсюду, чувствуя себя несчастным пёсиком на коротком поводке. Сестра раздражала меня всё сильнее, потому что стали очевидными все те её недостатки, которых я в упор не видела раньше. Она задумала выкупить соседнее с салоном помещение, поскольку имеющееся не соответствовало планам на расширение. Это ― ещё один кредит, который Алиска пока ещё не оформила, но уже начала примерять к текущим доходам. К тому же хозяйка магазинчика косметики и парфюмерии, который приглянулась моей сестрёнке, наотрез отказалась продавать свои владения. У них с Алисой неофициальный договор о взаимной рекламе. Угрозы антирекламой соседку не напугали, потому что она тоже не лыком шита. Повеяло скорой войной за территорию. Зная сестру, я была почти на сто процентов уверена в том, что честной эта баталия с её стороны не будет, но она меня удивила ― отказалась от своих первоначальных и уже продуманных планов и начала подыскивать более просторное помещение с намерением продать то, в котором салон размещён сейчас. С папой Алиска тоже помирилась на радость маме, хотя и сделала это только ради того, чтобы заручиться обещанием финансовой помощи с его стороны.
Она занималась своими делами, а я подсчитывала стремительно летящие дни. Поскольку июльское полнолуние было бездарно профукано, следовало тщательнее подготовиться к августовскому. Оно случится двадцать девятого числа около семи часов вечера ― в этот раз удалось случайно подсмотреть даже точное время в телефоне парикмахера Вики, которая интересуется лунным календарём чаще моей сестры. Это значит, что я буду относительно свободна примерно с часу дня до часу ночи. Если последовать совету Миланьи и не растягивать связь близнецов, а потихоньку отпускать, то, возможно, получится уйти от Алиски дальше, чем в прошлый раз. К тому же я так и не выяснила, могу ли пользоваться гаджетами и как-то привлекать к себе внимание окружающих. Определённых планов не имелось, потому что обстоятельства от меня никак не зависят и предугадать их я не могу.
Поскольку у Алисы и сыщика был уговор о наличном расчёте за услуги, сестрёнке снова пришлось ехать в ту самую кофейню. Сведений в этот раз было немного, но график у Воронцова, оказывается, довольно-таки напряжённый ― каждая минута расписана, каждый день занят, включая вечера. По понедельникам и четвергам он посещает бассейн. По вторникам и пятницам к семи часам вечера наведывается в тренажёрный зал, где персональный тренер занимается его спиной. Неофициальные встречи с полезными людьми назначает на вечер среды. В субботу навещает старика Воронцова ― полдня проводит в его загородном доме. В воскресенье встречается с друзьями в «Альбатросе», если нет важных дел. Слова «выходной» Воронцов не знает ― он всегда занят. Часто ночует в офисе, а не дома. Такой образ жизни кого угодно с ног свалит, но я догадывалась, почему Сергей превращает себя в загнанную лошадь ― сильно уставая, люди крепче спят. Учитывая то, что он, возможно, обладает способностью видеть призраков, крепкий и здоровый сон имеет для него особенную ценность. Занять голову и время чем угодно, лишь бы не сойти с ума ― я прекрасно его понимаю.
― А его женщины? Удалось что-нибудь выяснить? ― спросила Алиса.
― Не очень много, ― прозвучало в ответ. ― Оксана Аверина двадцати семи лет от роду и Марина Сёмина. Эта на год моложе. С первой познакомился на сессии, когда заочно получал второе образование, и встречался два года. Расстались по её инициативе, она другого хахаля себе нашла. Сёмина работала у него в бухгалтерии. Светились вместе на общественных мероприятиях года три подряд, но были там отношения или нет, сказать сложно. Если нужно копнуть глубже, то я, конечно, попробую, но не уверен, что в этом есть смысл.
― Почему?
― Насколько я понял, господин Воронцов предпочитает отношения без обязательств. У него и другие женщины были, мужик всё-таки, но руку и сердце он ни одной не предлагал.
― А как же эта… ну… которая его бросила?
― Так потому и бросила, что жениться не собирался. Да они молодые же тогда совсем были. Страсть, гормоны, большие надежды, болезненные разочарования и всё такое.
― Ясно, ― недовольно поморщилась Алиса. ― Не нужно дальше копать, иначе я на ваших скупых сведениях быстрее разорюсь, чем узнаю что-нибудь действительно полезное. На этом и закончим. Дальше я как-нибудь сама справлюсь.
Она отдала ему остаток оговоренной суммы и, как всегда, покинула кофейню первой. Но у неё нет глаз на спине, а я не обязана смотреть туда же, куда сестра, поэтому заметила на лице уголовника недобрую ухмылку. А как предупредить Алиску, что этот человек явно замышляет что-то недоброе? Почему она такая беспечная?
― Домой, ― скомандовала сестрица, заняв переднее пассажирское сиденье в автомобиле.
Водитель Славик молча повернул ключ в замке зажигания и осторожно вывел хозяйскую машину с парковки. Сестрёнку, казалось, вообще ничего не тревожило, а я была на грани паники ― точно ведь вляпались уже в какие-то непредсказуемые неприятности. Права была Миланья в том, что Алиса сама себе вредит, без посторонней помощи. Хорошо, если всё обойдётся. А если нет? Я, можно сказать, только жить начинаю. Да и она сколько видела той жизни? И ничего не поделаешь ведь ― могу только смотреть, бояться за нас обеих и ненавидеть себя за беспомощность.
Продолжение следует...