В японских хрониках эпохи Гэмбун есть запись: в конце пятого месяца четвёртого года под этим девизом правления у северо-восточного побережья Хонсю заметили невиданные суда. Местные жители назвали их «чёрными кораблями» — издалека корпуса, просмолённые по русскому морскому обычаю, действительно казались чёрными. Случилось это в 1739 году по европейскому летосчислению. Корабли пришли с севера, за 114 лет до того, как американская эскадра коммодора Перри начнёт подходить с востока.
К тому моменту Япония уже без малого сто лет жила в политике сакоку — «страны на цепи». С 1641 года сёгуны из рода Токугава, военные правители Японии, свели контакты с внешним миром к минимуму: въезд и выезд запрещены, большие корабли не строятся, из европейцев допущены только голландцы и только в порт Нагасаки. Страна не была герметичной — торговля с Китаем и Кореей продолжалась. Однако любой незваный корабль у японских берегов рассматривался как угроза. Тем примечательнее, что первый задокументированный контакт русских с японцами завершился обменом подарками и взаимными поклонами. Без единого выстрела.
Человек, стоявший во главе этого предприятия, родился в Дании, в деревне Ерне близ Эсбьерга, 31 декабря 1696 года. Звали его Мартын Петрович Шпанберг. На русскую службу он поступил в 1720 году, в двадцать четыре года, в чине лейтенанта. Четыре года спустя командовал пакетботом «Святой Яков» на балтийской линии Кронштадт — Любек — обычная карьера флотского офицера, каких в петровской России, активно привлекавшей иностранных моряков, было немало. Но уже в 1725 году Пётр I, незадолго до смерти, подписывает указ о Первой Камчатской экспедиции. Её начальник, ещё один датчанин на русской службе — Витус Беринг, — назначает Шпанберга своим ближайшим помощником.
Первая Камчатская экспедиция, длившаяся с 1725 по 1730 год, доказала, что Азия и Америка разделены проливом. Бот «Святой Гавриил», построенный на Камчатке, прошёл проливом, который позже получит имя Беринга, и достиг 65°30′ северной широты. Шпанберг в этом походе отвечал за строительство судов и переброску людей и грузов через Охотское море. Дважды он пересёк его на шитике — небольшом парусно-гребном судне — между Охотском и Большерецким острогом на западном берегу Камчатки. По возвращении в Петербург в 1730 году Беринг представил императрице Анне Иоанновне записку. В ней он предлагал исследовать пути к Америке и Японии и нанести на карту северное побережье России между Обью и Леной.
Императрица идею поддержала. Так родился замысел Второй Камчатской экспедиции, известной также как Великая Северная. По числу участников, охвату территории и длительности она стала одной из крупнейших научно-исследовательских программ XVIII века. Экспедиция продолжалась десять лет, с 1733 по 1743 год, в ней участвовало более трёх тысяч человек, а пройденный маршрут превысил 33 тысячи километров. Всё предприятие разбили на семь самостоятельных отрядов. Северные отряды описывали побережье Ледовитого океана от Печоры до Анадыря. Отряд самого Беринга и капитана Алексея Чирикова должен был пересечь Тихий океан и достичь Америки. А Южный отряд, вверенный Шпанбергу, получил особое задание. Ему предстояло пройти Курильской грядой, найти морской путь в Японию, ознакомиться с её политическим устройством, обследовать порты и, по возможности, завязать торговые отношения. Инструкция Адмиралтейств-коллегии требовала «проявлять максимальное дружелюбие», «не наносить обид жителям» и «не находиться в Японии сверх положенного времени».
Интерес России к Японии возник не на пустом месте. Ещё в 1701 году камчатский первооткрыватель Владимир Атласов отбил у ительменов японца по имени Дэмбэй — торговца из Осаки, чьё судно штормом отнесло от берегов Хонсю и разбило о камчатские скалы. Дэмбэя доставили в Москву, где он рассказал Петру I о своей стране: о государственном устройстве, армии, финансах, торговле. Пётр распорядился основать школу японского языка, и Дэмбэй стал первым её преподавателем. К 1739 году эта школа всё ещё работала, уже не в Москве, а в Иркутске. Из неё ко Второй Камчатской экспедиции позже прикомандируют двух учеников в качестве переводчиков.
В 1735 году Шпанберг прибыл в Охотск — тогда главный русский порт на Тихом океане. Под его наблюдением корабельные мастера Рогачёв и Кузьмин заложили два судна. Первое — бригантина «Архангел Михаил». Второе — дубель-шлюпка «Надежда», парусно-гребное судно длиной около двадцати метров, пригодное для прибрежного плавания. Третьим кораблём отряда стал бот «Святой Гавриил» — тот самый, что уже послужил Берингу в Первой экспедиции, а теперь прошёл капитальный ремонт. Флагманским судном назначили «Архангела Михаила», одномачтовую бригантину с экипажем из 63 человек. Командование «Надеждой» поручили мичману Алексею Шельтингу, сыну голландского морского офицера, принятого на русскую службу ещё при Петре. «Святой Гавриил» возглавил лейтенант Вильям Вальтон, англичанин, поступивший на русский флот в 1723 году. Все трое командиров были иностранцами по рождению и служили Российской империи. Все трое являлись опытными моряками. И у каждого имелся свой характер, что в ходе экспедиции проявится.
Первое плавание
18 июня 1738 года отряд вышел из Охотска в море. Почти сразу три корабля попали в шторм и потеряли друг друга. Встретились они лишь в июле в Большерецке — небольшом остроге на западном берегу Камчатки. Там пополнили припасы, взяли на борт геодезиста, переводчиков и матросов. 15 июля снова двинулись на юг, к Курильским островам. Но и здесь суда разошлись. «Надежда» в густом тумане повернула обратно. Шпанберг на «Архангеле Михаиле» прошёл вдоль западной стороны Курильской гряды до острова Уруп и не рискнул высадиться: берега были скалистыми, утёсы крутыми, грунт для якорной стоянки отсутствовал. Дальше всех продвинулся Вальтон — он достиг северо-восточной оконечности Хоккайдо, нанеся на карту 26 островов. К середине августа все три корабля вернулись в Большерецк. Итог первого плавания: Курильская гряда частично описана, но Япония всё ещё впереди.
Второе плавание
Зиму 1738–1739 годов отряд провёл в Большерецке, ремонтируя суда и готовясь к новому походу. На Камчатке построили ещё один корабль — 18-вёсельный шлюп «Большерецк» под командой квартирмейстера Василия Эрта. Теперь в распоряжении Шпанберга было четыре вымпела. 21 мая 1739 года отряд покинул Большерецк и через четыре дня вышел к первым Курильским островам.
Некоторое время мореходы потратили на поиски так называемой Земли Хуана де Гамы — фантомного острова, нанесённого на карты португальцами и голландцами. Не обнаружив никаких признаков суши, Шпанберг повернул к Японии. 16 июня отряд достиг северо-восточного побережья острова Хонсю. Японские источники позже укажут координаты: деревня Нагаватари, уезд Одзика, провинция Рикудзэн (ныне — префектура Мияги). С палуб были видны возделанные поля, рощи, рыбацкие лодки. На ночь японцы зажгли на берегу сторожевые огни и ударили в гонг. Шпанберг, опасаясь вооружённой встречи, приказал сняться с якоря и продолжить путь к югу.
Вскоре во время шторма и тумана «Святой Гавриил» под командой Вальтона отбился от эскадры. Это отделение окажется историческим. 19 июня 1739 года «Святой Гавриил» бросил якорь у деревни Амацумура в провинции Ава (ныне — город Камогава в префектуре Тиба). Вальтон отправил на берег штурмана Льва Казимерова, квартирмейстера Черкашенина и шестерых матросов — набрать свежей воды и осмотреть селение. Эти восемь человек стали первыми подданными Российской империи, ступившими на японскую землю.
Штурман Казимеров оставил подробное описание увиденного. Он насчитал в селении около полутора тысяч дворов. Дома — деревянные и каменные, «палаты устроены вдоль по берегу близ моря, например, версты на три». В домах чистота, «цветники в фарфоровых чашках». Есть лавки с бумажными и шёлковыми тканями. Из животных — коровы, лошади, куры. Хлеба нет, только рис и горох. Из плодов — виноград, померанцы (так тогда называли апельсины) и редис. Японцы встретили моряков приветливо, угощали вином и фруктами. На борт «Святого Гавриила» поднялся местный чиновник. Русские окрестили его «воеводой». Он осмотрел судно и остался доволен приёмом. Вальтон подарил ему русские монеты и другие мелкие вещи, «для показания к ним приятного дружества». Затем «Святой Гавриил» продолжил путь на юг, достиг залива Симода и в конце июня лёг на обратный курс.
Тем временем основные силы отряда — бригантина «Архангел Михаил», дубель-шлюпка «Надежда» и шлюп «Большерецк» — 22 июня 1739 года бросили якорь в бухте Тасирохама, у деревни Исомура в провинции Рикудзэн. Местные жители на лодках подвозили рис, листовой табак, рыбу, овощи, фрукты и обменивали их на русские товары или просто дарили. Два отреза русского сукна Шпанберг обменял на две золотые японские монеты. Их он позже приложит к своему рапорту в Адмиралтейств-коллегию как доказательство пребывания в Японии.
На борт «Архангела Михаила» поднялся чиновник княжества Сэндай — Тиба Канситиро, посланный даймё Датэ Масамунэ. Шпанберг принял его радушно, угостил водкой, подарил меха и монеты, показал на карте Россию и объяснил — насколько это возможно без слов, одними жестами, — откуда прибыли его суда. Взятые на борт айны, которых предполагалось использовать как переводчиков, японского языка не знали. Тиба Канситиро жестами настойчиво давал понять: корабли должны уйти. Шпанберг заметил, что на берегу начали концентрироваться вооружённые отряды. Японские власти в провинции Рикудзэн, встревоженные докладом чиновника, приступили к мобилизации. От порта Исиномаки до полуострова Одзика выставили оборону. Опасаясь столкновения, Шпанберг отдал приказ сниматься с якоря. 24 июня 1739 года русские корабли покинули японские воды.
Шпанберг оставил словесный портрет японцев — одну из первых русских этнографических зарисовок этой страны. Приводим её с сохранением языка оригинала: «Японцы росту среднего и малого, платье у них много схоже с татарским; ходят босые, штанов и портов никаких не имеют; с полуголовы по лоб волосы стрижены и подклеены клеем, назади завязываются кустиком, который торчит кверху; шляпы у них великие, травяные, плоские… телом некоторые избела, а более смуглых; глаза малые, волосы чёрные, бороду бреют». Он описал и их лодки: «остроносые, кормы тупые… носы обиты у многих медью зелёною… гребут стоя, наискось…»
На обратном пути отряд вновь подошёл к Курильским островам, на этот раз с восточной стороны. Островам присвоили русские названия: Фигурный (ныне Шикотан), Три Сестры (Кунашир), Цитронный (Итуруп), Зелёный (Хабомаи). Моряки высаживались на некоторых из них и пополняли запасы воды. На Зелёном встретили айнов — коренных жителей Курил, которых русские прозвали «мохнатыми курильцами» за обильную растительность на теле. В середине июля на судах началась цинга. За время обратного перехода от болезни умерло тринадцать человек. 14 августа 1739 года отряд вернулся в Большерецк, а к концу месяца — в Охотск. Дубель-шлюпка «Надежда» под командой Шельтинга, отделившаяся от эскадры в тумане ещё 31 июля, пережила серию штормов и добралась до Большерецка лишь 31 августа. Она потеряла одиннадцать человек.
Рапорт, донос и третье плавание
В Охотске Шпанберг доложил Берингу об итогах похода. В ноябре 1739 года в Петербург ушёл рапорт с картами и японскими золотыми монетами. Однако ещё до того, как документы попали в Адмиралтейств-коллегию, на Шпанберга написали донос. Подчинённые, включая Вальтона, утверждали, что начальник Южного отряда в Японии вообще не был, а прошёл вдоль берегов Кореи. В доказательство ссылались на несоответствие открытий Шпанберга карте Страленберга, где Япония якобы простиралась до самой Камчатки. Ошибки, найденные затем в судовых журналах и Шпанберга, и Вальтона, усугубили сомнения.
Адмиралтейств-коллегия назначила проверку. Создали комиссию, которую возглавили капитаны Лаптев и Нагаев. Шпанберг к тому времени уже выехал с докладом в Петербург. Встречный нарочный доставил ему приказ остановиться в Якутске и возвращаться в Охотск для подготовки нового плавания. Третья экспедиция 1742 года должна была подтвердить или опровергнуть результаты второй.
В третье плавание вышли пакетбот «Святой Иоанн» (флагман Шпанберга), бригантина «Архангел Михаил» и шлюп «Большерецк». В состав отряда включили двух учеников Петербургской школы японского языка, Фенева и Шенаныгина, а также обрусевшего японца Якова Максимова. Максимов попал на Камчатку в 1718 году после кораблекрушения. Однако дойти до Японии снова не удалось. Встречные ветры, туманы и открывшаяся в корпусе «Святого Иоанна» течь вынудили отряд ограничиться Курильскими островами и вернуться. Единственным судном, продолжившим исследования, стала «Надежда» под командой Шельтинга. Она прошла проливом между Сахалином и Хоккайдо — будущим проливом Лаперуза — и провела съёмку побережья от Амура до Уды.
В 1746 году комиссия Лаптева и Нагаева подвела итог: Вальтон у берегов Японии был достоверно. Относительно Шпанберга заключили, что его пребывание у Японии «признано быть может», однако составленные им карты страдают неточностями и восстановить по ним бесспорную картину нельзя. К тому моменту Шпанберг уже находился под судом по другому делу. В 1745 году он самовольно покинул Сибирь и вернулся в Петербург. За это его приговорили к смертной казни. В 1747 году, по ходатайству датского посланника, казнь заменили разжалованием в поручики на три месяца.
Наследие
Итог экспедиций Шпанберга выходит далеко за рамки одного 1739 года. Впервые в истории был пройден морской путь из России в Японию. Вся Курильская гряда — тридцать с лишним островов — обследована и нанесена на карту с восточной стороны. С европейских карт стёрты фантомные географические объекты, кочевавшие по ним более ста лет: Компанейская земля, Земля Штатов, Земля Хуана де Гамы. Опровергнуто представление о гигантском «острове Иессо» (Хоккайдо), который на старых картах изображали протянувшимся далеко на восток. Русская карта 1745 года, изданная Академией наук, уже опиралась на данные Шпанберга при изображении Курильской гряды.
Первые шаги к торговым отношениям остались скромными. Но само их наличие — обмен товарами, визиты японских чиновников, доброжелательный приём местного населения — зафиксировано в документах обеих сторон. Японские источники называют корабли Шпанберга «чёрными кораблями» (курофунэ) периода Гэмбун и фиксируют даты их появления: 23–28 мая по лунному календарю. Русские источники, в свою очередь, сохранили рапорт штурмана Казимерова — первый в истории задокументированный взгляд русского человека на повседневную жизнь японской деревни.
Мартын Петрович Шпанберг умер 26 сентября 1761 года в Кронштадте, дослужившись до капитана 1-го ранга. Вильям Вальтон скончался раньше, в декабре 1743 года, на пути из Сибири в Москву. Алексей Шельтинг, младший из трёх командиров Южного отряда, прожил дольше всех: дослужился до контр-адмирала, командовал Ревельским портом и умер в 1780 году. Его имя осталось на карте — гора, мыс и залив Шельтинга на Сахалине и в Охотском море.
Имя Шпанберга носят пролив между островами Полонского и Шикотан, гора на Сахалине (пик Спамберг), мыс в Анадырском заливе, мыс на Хоккайдо («Шупанберуку-мисаки») и остров в Карском море. На острове Шикотан, на мысе Краб, с 1943 года стоит маяк Шпанберга — бетонная башня высотой около девятнадцати метров, построенная ещё японцами. А в городе Камогава, выросшем на месте деревни Амацумура, в январе 2005 года установлен памятный камень. Надпись на нём гласит: «Место первой в истории высадки русских на берега Японии».
Эстафету Южного отряда впоследствии подхватили другие. В 1778 году иркутские купцы Иван Антипин и Дмитрий Шабалин заключили первое непрямое торговое соглашение с представителями клана Мацумаэ на Хоккайдо. В 1792 году поручик Адам Лаксман доставил в Японию двух японцев, потерпевших кораблекрушение, и получил от японских властей письменное разрешение на заход одного русского судна в Нагасаки. Правда, воспользоваться этим разрешением Россия тогда не смогла. Полноценные дипломатические отношения между двумя странами будут установлены лишь в 1855 году Симодским трактатом, подписанным адмиралом Евфимием Путятиным.
Но первый контакт состоялся именно тогда — в июне 1739 года. Четыре небольших парусных судна под командой датчанина на русской службе бросили якоря у деревень Нагаватари и Исомура. Их экипажи, не зная языка, жестами объяснялись с японскими рыбаками и чиновниками. Это был момент, когда Россия и Япония впервые увидели друг друга не через рассказы голландцев и не в пересказе потерпевших кораблекрушение, а лицом к лицу.