Анна Сергеевна проснулась ещё до звонка будильника. За окном только начинало светать. Сквозь неплотно задёрнутые шторы в комнату проникал серый июньский свет. Несколько секунд она лежала неподвижно, прислушиваясь к звукам коммунальной квартиры. В соседней комнате кто-то уже ходил по скрипучему паркету, на кухне звякнула крышка кастрюли, а где-то в конце длинного коридора хлопнула дверь уборной.
Она села на кровати и машинально посмотрела на часы. Без двадцати шесть. Через час нужно было выходить в поликлинику.
Комната у неё была небольшая — около двенадцати метров. Железная кровать с никелированными шарами, платяной шкаф, письменный стол у окна, книжная полка с медицинскими справочниками и несколькими томами Чехова. На стене висел отрывной календарь и фотография выпуска медицинского института десятилетней давности. Никаких кружевных салфеток, вышивок или фарфоровых безделушек, которыми многие женщины украшали своё жильё. Всё выглядело аккуратно, но немного казённо, словно комната принадлежала человеку, который здесь только ночует.
В сущности, так и было. Анна Сергеевна жила работой.
На кухне уже возилась Мария Петровна из третьей комнаты. Она жарила яичницу для мужа и сына.
— Доброе утро, Анна Сергеевна, — сказала она, не оборачиваясь.
— Доброе.
— Сегодня опять с утра пораньше?
— Как всегда.
Мария Петровна усмехнулась.
— Не представляю, как можно столько работать.
Анна поставила чайник на конфорку.
— Кто-то должен.
Ответ прозвучал суше, чем хотелось. Мария Петровна замолчала. Так происходило часто. Разговоры рядом с Анной Сергеевной словно натыкались на невидимую стену.
В поликлинике её знали как одного из самых надёжных участковых врачей. Она никогда не отказывалась от дополнительных вызовов, редко брала больничный и могла после окончания приёма ещё несколько часов обходить пациентов на дому. Ей нравилась сама работа терапевта — не только медицина, но и люди.
— Анна Сергеевна, вы уж меня не ругайте, — говорил пожилой пациент Кузнецов, пряча глаза. — Я таблетки опять забыл купить.
— Забыл или решил, что без них обойдётесь?
— Ну... думал, ничего страшного.
— А потом давление под двести и снова «скорую» вызывать?
Старик виновато улыбался.
— Всё-то вы знаете.
Она действительно многое знала о своих пациентах. Иногда ей казалось, что знает их лучше собственных родственников.
Возвращалась домой она обычно уже в сумерках. В длинном коридоре коммуналки пахло супом, стиральным порошком и табачным дымом.
— Анна Сергеевна! — окликнула её однажды соседка Нина. — Вы не посмотрите маму? Она второй день кашляет.
Анна устало прикрыла глаза. Рабочий день закончился час назад.
— Сейчас?
— Если вам не трудно...
— Ладно, зайду через десять минут.
— Спасибо вам.
Таких просьб она слышала постоянно. И почти никогда не отказывала. Соседи, однако, видели только другую сторону её характера.
— Опять докторша дверью хлопнула, — как-то заметил Николай Иванович за ужином.
— Устала человек, — возразила жена.
— Все устают. Только мы разговариваем, а она будто министр какой.
Анна услышала эти слова через тонкую перегородку. И почему-то разозлилась. На следующий день возле ванной снова возник спор.
— Я первая занимала! — возмущалась Мария Петровна.
— А мне на работу через двадцать минут, — ответила Анна.
— Всем на работу.
— Тогда соблюдайте очередь.
— Можно подумать, вы одна занятая.
Анна резко захлопнула дверь. Потом весь день вспоминала этот разговор и понимала, что была неправа.
На самом деле причина была другой. После целого дня среди людей ей хотелось тишины. Но объяснять это она не умела. Поэтому на замечания отвечала резко, на расспросы — односложно, а иногда и вовсе делала вид, что не слышит.
К тридцати годам она привыкла жить одна. Когда-то собиралась выйти замуж. В студенческие годы всё складывалось вполне обычно: был молодой человек, разговоры о будущем, планы.
— Вот получим дипломы, — говорил он, когда они гуляли по набережной Москвы-реки, — дадут нам квартиру лет через пять.
— Через пять? Оптимист.
— Ну через семь.
— Семь лет — это почти вечность.
Тогда ей казалось, что всё впереди. Но жизнь распорядилась иначе. Теперь вечерами она сидела в своей комнате и слушала звуки коммуналки. За стеной спорили соседи.
— Говорят, в Черёмушках квартиры хорошие дают.
— Хорошие? Коробки бетонные.
— Зато отдельные.
— И кухня своя.
Кто-то смеялся. Кто-то включал радио. Кто-то ругался из-за немытой кастрюли. Анна сидела за столом над медицинским журналом и вдруг понимала, что ей хочется не читать. Ей хочется выйти на кухню и просто посидеть рядом с людьми.
Но как это сделать после стольких лет отчуждения, она пока не знала.
Продолжение истории здесь.