К восьми утра в районной поликлинике уже стояла очередь. В тесном вестибюле пахло мокрыми пальто, карболкой и табачным дымом, который пациенты приносили с улицы. В регистратуре непрерывно звонил телефон, медсестра перекладывала толстые медицинские карты из одной стопки в другую, а уборщица сердито ворчала, что только что вымыла пол.
Анна Сергеевна пришла, как всегда, раньше остальных врачей. Повесила в шкафчик пальто, переобулась в туфли, надела белый халат и привычным движением заколола волосы.
— Доброе утро, Анна Сергеевна, — сказала медсестра Зина. — У вас сегодня двадцать семь человек по записи. И четыре вызова на дом.
— Всего четыре? Значит, день будет спокойный.
Зина рассмеялась.
— Это вы так шутите?
Анна тоже улыбнулась. Улыбалась она редко, но в поликлинике это получалось легче, чем дома.
Первым вошёл старик с палочкой.
— Разрешите?
— Проходите, Иван Фёдорович. Давление измеряли?
— Измерял. Высокое опять.
— Таблетки принимаете?
Старик замялся.
— Если честно... закончились.
— И давно?
— Неделю назад.
Анна Сергеевна сняла очки и посмотрела на него поверх карты.
— Вы же обещали.
— Денег до пенсии не хватило.
Она тяжело вздохнула. Такое случалось постоянно.
— Ладно. Сейчас выпишу рецепт. Но не затягивайте больше.
Старик виновато кивнул.
— Вы добрая, Анна Сергеевна.
— Нет. Просто не хочу потом вытаскивать вас с того света.
Он засмеялся.
— Вот за это мы вас и любим.
До обеда кабинет почти не пустовал. Заходили пенсионеры, молодые матери с детьми, рабочие с соседнего завода, бухгалтеры, учителя.
Каждому нужно было что-то своё. Одному — справку. Другому — рецепт. Третьему — чтобы его внимательно выслушали. Иногда ей казалось, что половину болезней можно было бы вылечить простым человеческим разговором.
После приёма она быстро съела в ординаторской бутерброд с сыром, запила его крепким чаем из гранёного стакана и взяла сумку для вызовов. Первый адрес находился совсем рядом.
В старом двухэтажном доме жила Анна Матвеевна, вдова железнодорожника.
— Проходите, доченька, — сказала старушка, открывая дверь. — Я уж думала, сегодня не придёте.
— Обещала — значит, приду.
Квартира была маленькой и очень чистой. На подоконнике цвела герань, на комоде стояли фотографии сына в военной форме и мужа с железнодорожными петлицами.
Пока Анна Сергеевна слушала сердце, старушка рассказывала о соседке, которая опять заняла бельевую верёвку во дворе, о ценах на масло и о том, что сын обещал приехать в отпуск.
Она рассказывала медленно, сбиваясь. Анна не перебивала. Она давно поняла, что одиночество тоже бывает болезнью. Следующий вызов оказался совсем другим.
На пятом этаже без лифта маленький мальчик с температурой под сорок. Испуганная мать встретила врача почти со слезами.
— Он всю ночь горел. Я уже хотела «скорую» вызывать.
Анна спокойно осмотрела ребёнка.
— Лёгкие чистые. Горло красное. Паниковать не нужно.
— Точно?
— Точно. Но выполнять всё, что я скажу, обязательно.
Мать облегчённо выдохнула.
— Спасибо вам...
Такие слова Анна слышала каждый день. Она никогда не отвечала на них длинными речами.
— Поправится.
И всё. Домой она возвращалась уже около восьми вечера. Ноги гудели после бесконечных лестниц. Врачебная сумка казалась тяжелее, чем утром. Во дворе коммунального дома мальчишки играли в футбол тряпичным мячом.
— Доктор пришла! — крикнул кто-то.
Она машинально кивнула. В квартире жизнь шла своим чередом. На кухне Мария Петровна лепила котлеты.
— Опять поздно, Анна Сергеевна?
— Да.
— Хотите картошки? Я много нажарила.
Анна уже хотела отказаться по привычке. Слова «нет, спасибо» почти сорвались с языка. Но почему-то вспомнила вчерашний вечер, когда сидела одна в комнате и слушала чужие голоса.
— Если не трудно... немного.
Мария Петровна удивлённо посмотрела на неё.
— Конечно. Сейчас положу.
Они молча поужинали за одним столом. Пауза затягивалась.
— Тяжёлый день? — осторожно спросила соседка.
— Как обычно.
— А у нас Николай опять поясницу сорвал. Всё мешки таскает.
Анна подняла голову.
— Давно болит?
— Со вчерашнего вечера.
— Пусть после ужина зайдёт ко мне. Посмотрю.
Мария Петровна улыбнулась впервые за долгое время.
— Спасибо, Анна Сергеевна.
— Не за что.
Она вдруг поймала себя на мысли, что этот короткий разговор дался ей труднее, чем десятки бесед с пациентами за день. И всё же после него на душе стало неожиданно спокойно.
Позже, уже в своей комнате, она открыла форточку. Из кухни доносились приглушённые голоса соседей, кто-то мыл посуду, негромко работало радио. Анна села за стол, раскрыла медицинский журнал, но читать не стала.
Впервые за долгое время коммунальная квартира казалась ей не просто местом, где приходится жить, а домом, с которым ещё можно подружиться. Продолжение следует.