«Что бы при лечении — а также и без лечения — я ни увидел и ни услышал касательно жизни людской из того, что не следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной» - эта цитата из клятвы Гиппократа является основополагающим базисом для понятия «врачебная тайна». Невзирая на все остальные принципы, пусть они и противоречили этому, он ни в коем случае не может быть нарушен. Однако молодые, читать неопытные, а любая профессия связанная с медициной требует огромного опыта, то есть многолетнего пребывания в ней, доктора, в силу разных причин, пренебрегают этой доктриной. Как, например, Габриэль Глас (Исак Калмрот, принц Юлиан из Гадкой сестры), врач-терапевт в одной из клиник Стокгольма, вполне справляющейся с возложенной на него обязанностью обслуживать элиту столицы и порой берущий на себя дополнительные функции по подмене главного терапевта учреждения. Именно в один из таких приёмов, заменяя начальницу, он знакомится со знаменитостью мира мод, Хельгой Грегориус (молодая сельского вида красавица Теа Софье Лок Несс, Агнес опять же из Гадкой сестры), красивой девушкой, мамой прелестной дочери и женой знаменитого писателя. Душевная травма Гласа от, в 29 лет (!), пребывания в девственности влияет на его мысли, способные разрушать не только его сознание, но и жизни приглянувшихся ему пациентов.
Скандинавский кинематограф, здесь шведский, достойно следует традициям определённых жанров, например детективам, криминальным и триллерам. Это практически всегда увлекающая внимание история, способная одновременно развлечь, порадовать самобытной картинкой и вложить рациональную крупицу в заполненный до отказа чердак мыслительного доброго-вечного. В данном случае нам предлагают достаточно сложную на первый взгляд дилемму о нечистом на руку враче, склонном ради достижения заветной цели на всё. Буквально. Однако в процессе ознакомления с произведением, зритель начинает сомневаться в соотнесении с современностью отдельных сцен и твистов, ведь кино снято по одноимённому роману 1905 года писателя Яльмара Сёдерберга. Книгу так переработали, а пасторскую должность изменили на медицинскую принадлежность, что главная мысль автора о пагубности морального превосходства, единоличного решения о жизни и смерти близкого, она растворена в незначительных стилистических экзерсисах и от картины в какой-то момент начинает веять ветер нынешних перемен. Из-за чего ленту смотришь в недоумении от беспрерывно глупых поступков всей троицы протагонистов, она за экватором хронометража становится раздражающей костные справедливые, морально-нравственные устои кому за сорок, и такая аудитория занимается только одной вещью, досиживанием фильма до, прямо скажем, обрывистого конца.
Если бы не литературная основа, хоть и сильно пертурбированная, фильм, наверняка в таком формате смыслов не состоялся. Однако его создатели понимали глубину сказанного в литисте, осознавали важность его значения и в нынешних реалиях, даже провокационность, и решили сотворить осовремененную версию родной литературы. И здесь они наткнулись на отсутствие навыков отображать на экране сложный процесс психологически неуравновешенного героя по схождению с ума от объекта его мечтаний и принятию противоречащих врачебной этике решений и их осуществлению для завладения желаемым. Эта идея очень размыта, превосходство врача над пациентом, во всех смыслах, и спекуляция этим качеством во вред абсолютно каждому из причастных. Поэтому картина воспринимается не иначе как вредные советы для докторов, как точно не надо себя вести. Только такие наставления осуществляют не взрослые дяди и тёти, а совсем молодые, для которых вовсе нет границ и они способны расширять их до размеров собственной глупости и безответственности. И бесстыдно переносить их на экран.
Доктор Глас хорош тем, что своим существованием задаёт вопросы, в сущности их невозможно представить наяву, заставляющие спорить даже одного зрителя с самим собой. Подобная попытка анализа в состоянии условного раздвоения, она соотносится с психологическим расстройством героя, который в основном выдумал себе определённую параллельную реальность и стараясь не выпадать из неё подбрасывает в топку эгоцентричного Я разного рода идеи для пациентов, таблетки и другие средства медленного умерщвления. Нам после просмотра опасливо станет лишний раз заходить на приём к врачу, особенно если мы что-то внешне из себя представляем. Авторам, безусловно, надо было точнее формулировать визуальную реализацию хрестоматийного столкновения божественного врачебного предназначения с ограничивающими такое восприятие себя принципами всем известной клятвы. И может быть тогда, мы сумели бы вполне осознать всю широту и объём послания в целом имеющего вековые корни догмата. И если красивая девушка когда-нибудь увидит, нечаянно вечером, рядом со своим домом того самого молодого доктора, который намедни принимал и выпытывал душевные тайны, надо тот час же пойти прочь и более никогда не появляться в той клинике, где сотрудником является этот великовозрастный недоросль.