На далёком южном берегу, где песчаная коса вдавалась в море, а с другой стороны её омывало мелкое гнилое озеро, стояла деревня с неожиданным названием — Счастливцево. В ней почти никто не жил, только ветер гулял между редкими домиками и заброшенными корпусами промзоны, оставшейся от советских времён. С севера дул ледяной ветер, сгоняя с моря высокие пенистые валы, которые у берега уже замерзали, образуя нагромождения белых торосов. Южный берег в трёхстах километрах от Севастополя выглядел суровее, чем побережье Баренцева моря. Чайки и бакланы носились над тёмной водой, выкрикивая свои требовательные песни.
В одном из заброшенных цехов, где когда-то, возможно, стояли станки, теперь царил холод и разруха. Но внутри, в маленькой каморке, жарко пылала самодельная буржуйка, сделанная из стальной бочки. Топка была охвачена трубами, по которым струился горячий воздух, давая хоть немного тепла. Вдоль стен стояли грубо сбитые клетки из сетки-рабицы, где ютились маленькие худые существа — обезьянки. Они дрожали, прижимались друг к другу, их глаза смотрели с тоской и безнадёжностью.
На обрубке стула, прямо у печи, сидел мужчина по имени Григорий. Он был средних лет, с загорелым лицом, покрытым морщинами от ветра и недосыпа. Люди в деревне называли его цыганом, хотя он был скорее полу-цыган, но кличка прилипла. Он работал смотрителем зоопарка, который когда-то принадлежал местному предпринимателю, а теперь влачил жалкое существование. Григорий пил пиво из бутылки, наслаждаясь теплом, и недовольно поглядывал на клетки.
— Сидите смирно, не шебуршите! — крикнул он, когда обезьяны начали беспокоиться. — Борька, не канючь, к Вальке тебя не подпущу, ей скоро рожать! А то жрать не дам! Цыц!
Обезьяны притихли, но их глаза продолжали следить за каждым его движением. Григорий встал, подошёл к мешку, стоящему в углу, и достал несколько подгнивших яблок. Животные сразу оживились, забегали по клеткам, жалобно заскулили и стали протягивать свои заскорузлые лапки сквозь дырки.
— Тихо, я сказал! А то не дам! — рявкнул он, но потом смягчился и начал разламывать яблоки. Одна обезьянка по имени Валя была особенно заметна — она сидела в стороне, с большим животом, вот-вот готовая родить. Григорий протянул ей кусочек яблока и пробормотал: — Вот родишь, Валя, маленького, и хозяин, после хорошей продажи твоего детёныша, выплатит мне зарплату. Вот заживу! И своим вышлю!
Самец Борька, услышав эти слова, заметался по клетке, начал кидаться мусором, гримасничать и плеваться. Он словно понял смысл сказанного. Григорий рассердился:
— Ну-ка тише, а то в карцер попадешь, на бетон пойдешь в холод!
Но Борька не унимался. Тогда Григорий открыл клетку и попытался схватить его за шкирку, но обезьяна ловко увернулась, вцепилась ему в лицо и сильно поцарапала. По щеке потекла кровь.
— Ах ты гад! — закричал Григорий, хватаясь за лицо, а Борька выскочил из клетки и заметался по комнате, перепрыгивая с клетки на клетку. Он ощутил свободу, но потом остановился, сел на клетку Вали и замер. Григорий, вытерев кровь, грозно приказал: — На место, Борька! На место!
Борька нехотя, но вернулся в клетку, и Григорий сразу закрыл замок.
— Будешь сегодня без еды, понял? — прошипел он.
Борька завыл: «Ааа, Вааааля!», но Григорий был непреклонен.
Через некоторое время Григорий задремал, утомлённый теплом и пивом. За стенами продолжал выть ветер, по песчаной косе носилась пыль, лаяли бездомные собаки. Только в этом убогом убежище теплилась жизнь, но какая — жалкая, полная неволи.
*** * ***
В нескольких километрах от этого места располагался частный зоопарк «Фата-Моргана». Владельцем его был мужчина по имени Тарас — лет сорока, лысый, с золотыми цепями на шее и руках, с большим животом, который нависал над шортами. Он сидел в тени роскошной деревянной беседки, наслаждаясь лёгким ветерком. Рядом стояла молодая секретарша Светлана и докладывала о новостях.
— Тарас Григорьевич, сварщики уже заканчивают укрепление клеток для медведя и тигра. Чтоб не сбежали, — говорила она.
— Добре, — ответил Тарас. — А что еще?
— Слух пошёл, что к нам прилетает сам Президент. На вертолёте. Хочет осмотреть горячие источники, которые японцы и немцы хотят выкупить.
— А нам-то что? У нас звери не купаются в источниках, — усмехнулся Тарас.
— Как бы нас с этого места не выгнали, — опасливо заметила Светлана.
— Не выгонят, — отрезал Тарас. — А что цыган Григорий? Чего хотел?
— Денег просил, говорит, семье послать надо.
— Нехай идёт, скажи ему, что денег нет. Ишь чего захотел!
Когда Григорий пришёл к хозяину, он робко попытался сказать про проданного детёныша Вали, но Тарас махнул рукой: «Иди, не морочь голову!». Григорий, понурив голову, побрёл обратно в свой обезьянник. Над зоопарком стоял гул от строительства: расширяли клетки, варили толстые прутья. В соседней клетке огромный бурый медведь ходил из стороны в сторону, раскачивая головой и словно повторяя: «Жарко, жарко…» А рядом вольер льва, который задумчиво смотрел на медведя, мечтая о свободе и свежем мясе. Лев зевнул и закрыл глаза, положив голову на лапы.
А Григорий, сидя в обезьяннике, достал бутылку пива и размышлял о своей нелёгкой судьбе. «Хрен от редьки я получил, вот что», — бормотал он. Обезьяны, завидев его, засуетились, но он крикнул: «Пошли вон, обормоты!». В деревне ходили слухи, что Григорий колдун и может разговаривать с обезьянами, даже заставлять их работать. Пацаны иногда заглядывали в окна и видели, как он поёт им песни. Они его побаивались.
*** * ***
Прошло несколько месяцев. Наступило жаркое южное лето. Однажды в небе раздался треск вертолётных лопастей. Появился итальянский вертолёт с президентским флагом. Он сделал круг над специально подготовленной площадкой между промзоной и горячими источниками. Охрана моментально оцепила периметр, оттеснив толпу больных и любопытных. Вся местная власть во главе с губернатором и мэром ждала уже трое суток.
Президент, энергичный мужчина по имени Александр Петрович, вывалился из вертолёта, поправил галстук и властно произнёс:
— Показывайте свои горячие источники!
Губернатор начал лепетать приветствия, но президент перебил:
— Слава Державе! Ведите!
Вся свита двинулась к источнику. Люди за оцеплением махали руками, кричали «Ура!». Президент несколько раз приветственно махнул рукой. Но вдруг внимание привлёк какой-то шум. Маленькая обезьянка ловко проскользнула между охранниками и понеслась прямо к президенту.
— Хватай её! — закричал начальник охраны, но обезьяна увернулась и исцарапала ему лицо. Сотрудники замерли в растерянности. А обезьянка подбежала к президенту и остановилась, склонив голову.
— Не трогайте её! — приказал президент. — Чего ты хочешь, маленький проказник?
Обезьянка оглянулась на охрану и вдруг произнесла, заикаясь:
— Здр-а-в-с-тву-йт-е! Па-а-н Президент! Я Борис Первый, обезьяна-депутат от партии «За свободу приматов». Прошу ва-шей за-щиты от смотрителей и директоров зоопарков. Мы требуем признания всех обезьян гражданами-узниками без суда. И объявляем о создании Первой Обезьяньей Республики!
Президент опешил. «Республики? Обезьяньей? Даже обезьяны требуют своей республики», — пробормотал он. Помощники поддержали его под руки. Охрана уже хотела схватить Бориса, но президент остановил их:
— Нет. Не трогайте его. Это первый депутат-обезьяна, глава нового политического образования. А нам нужны голоса. Надо поддержать это движение.
Новость мгновенно облетела весь мир. Корреспонденты со всех континентов слетелись в забытую деревню Счастливцево. Они снимали клетки, обезьян, брали интервью у Григория, который теперь уже не выглядел жалким — он стал официальным представителем Обезьяньей Республики. Деревня превратилась в столицу нового государства. Президент подписал указ о признании приматов равноправными гражданами, и зоопарк «Фата-Моргана» был передан под контроль новой администрации. Обезьянам предоставили благоустроенные вольеры, а Григорий стал мэром города Счастливцево.
Тарас, бывший владелец зоопарка, попытался оспорить решение, но быстро понял, что проиграл. Он остался без бизнеса, но получил компенсацию и уехал в другой город. Григорий, наконец, получил достойную зарплату, отправил деньги семье и теперь мог дать обезьянам не только яблоки, но и полноценное питание.
Однажды Борис Первый, сидя на плече у Григория, сказал:
— Спасибо, что ты был с нами. Ты единственный человек, который нас не боялся и заботился о нас.
Григорий улыбнулся и погладил его по голове.
— Я всегда знал, что вы не простые обезьяны. Вы мои друзья.
Счастливцево ожило. Теперь там не было запустения — строились новые дома, открывались школы и больницы. А на берегу моря, где когда-то выли бакланы, теперь развевался флаг Первой Обезьяньей Республики, на котором была изображена голова шимпанзе в короне. И хотя некоторые люди посмеивались, большинство понимало: этот день войдёт в историю как день, когда человек и примат стали равными.
***
История, произошедшая в заброшенной деревне Счастливцево, — это не просто фантастическая байка. Это притча о том, что разум и достоинство не определяются видом. Обезьяны из Сухумского питомца, выведенные в результате секретных экспериментов, оказались способны не только мыслить, но и чувствовать, требовать справедливости. Григорий, бывший смотритель, сам человек, которого жизнь не баловала, оказался единственным, кто относился к ним как к разумным существам, а не как к товару. Когда президент, вопреки ожиданиям, поддержал их право на свободу, он, возможно, и не подозревал, что этот шаг изменит мир. Этот сюжет напоминает нам: иногда самые слабые и угнетённые способны на великие дела, если им дать шанс. Республика обезьян стала символом надежды для всех, кто мечтает о мире, где уважают любую жизнь, где борьба за права не ограничивается людьми. И пусть скептики улыбаются, но история учит: перемены начинаются с малого, с одного смелого голоса. Даже если этот голос принадлежит обезьяне.