Нина открыла банковское приложение уже в постели, на боку, пока Соня в соседней комнате наконец перестала петь себе под нос и затихла. Хотела только проверить, дошла ли оплата от клиента за две консультации. Завтра надо было закрывать рассрочку за курс по аналитике, и она весь день держала это в голове, как занозу.
Перевод от клиента пришел.
Но сверху, над ним, висели три списания по кредитной карте. Ресторан. Бар. Какая-то доставка еды.
Нина сначала даже не напряглась. Подумала, что это задержалось что-то старое, бывает же. Один раз у нее так через день подтянулось списание за супермаркет, и она полчаса вспоминала, когда вообще туда заходила. Она ткнула в первое. Время - 19:42. Во второе - 22:18, третье - 20:11, разные дни.
В 19:42 она сидела у клиента в офисе и пыталась объяснить директору по продажам, почему нельзя вести рекламу на все подряд и потом удивляться, что нет заявок. В 22:18 ехала в метро домой и переписывалась с куратором по домашнему заданию. В 20:11 уже мыла кружку и ставила ноутбук на зарядку.
Кредитка лежала не у нее.
Нина резко села. Одеяло сползло с колен. Она полезла в сумку, потом в верхний ящик тумбочки, потом в конверт с документами, куда иногда кидала запасные карты, если не хотела таскать лишнее. Этой карты там не было.
Нина выдохнула и открыла еще раз выписку.
Ресторан у Белорусской. Бар на Садовом. Доставка из места, где они сами никогда не заказывали, потому что там один ролл стоил как их ужин на троих.
Она вспомнила, почему по этой карте не приходят пуши. Два года назад отключила все лишнее, когда Соня еще ходила в сад и каждая подписка ее раздражала. Кредитка была запасная, на черный день. На технику, если сгорит ноутбук. На зубы. На что угодно, только не на это. Если влезть в лимит и не закрыть вовремя, проценты потом будут ее, не семейные, так уже было. Потому что карта на ней.
Нина встала с кровати, надела носки и пошла на кухню. Там было темно, только на столе горела лампа над чайником. Ее муж Артем тут был вообще ни при чем, конечно, просто мозг цеплялся не за то. Соня спала. Она разозлилась уже на себя и села на табурет.
Карта не испарилась сама. Кто-то взял ее руками.
Перед глазами всплыл недавний разговор с мужем. Он стоял у окна, листал из любопытства ее учебную платформу на ноутбуке и хмыкал:
– Опять обучение?
– Не опять, а новый модуль.
– У тебя вечный модуль. То один, то другой.
– Я это из своих денег плачу, не понимаю, откуда твои претензии?
– Да я понял уже. Но в целом-то это из семьи. Ты как будто не замечаешь, Нин.
Она тогда сдержалась. Не стала объяснять по сотому кругу, что этот курс она берет после закрытых трех клиентов, которых уже получила с прошлого курса. Что ночью сидит не потому, что ей нечего делать, а потому, что днем ребенок, быт и работа. Что если бы не эти ее вечные модули и повышение квалификации, у них бы не было подушки безопасности, когда у него прошлой зимой вдруг сорвался проект.
***
Тут же она набрала номер мужа.
Он взял не сразу.
– Да?
– Ты где?
– Занят.
– Артем, моя кредитка у тебя?
– Потом, Нин. Я перезвоню.
И отключился.
Не спросил, что случилось. Не сказал «нет» и совсем не удивился.
Нина уставилась на черный экран телефона. С кухни тянуло остывшей гречкой и яблочным детским шампунем от Сониной чашки-непроливайки, которую она вымыла и поставила вверх дном на сушилку.
Она не понеслась искать его по геолокации, не начала писать полотна в мессенджер. Просто налила себе воды, выпила полстакана и вернулась в кровать. Завтра в девять у нее созвон, утром нужно собрать Соню в сад. Если сейчас начать выяснять, ночь уйдет в скандал, а спокойнее от этого точно не станет.
Но она уже не спала. Лежала с телефоном на груди и прокручивала время по минутам. Где он был в 19:42? Сказал, что задержится после работы, потому что надо добить встречу. В 22:18 написал сухое: не жди, я сегодня допоздна...
***
Утром Соня устроила сцену из-за колготок с единорогами. Нина на автомате мазала хлеб творожным сыром, поправляла дочке хвост и параллельно снова заглядывала в приложение. Списания были на месте, никакая ошибка никуда не делась.
Артем вышел из ванной в полотенце на бедрах, вытирая голову.
– Кофе сделаешь?
– Мою карту ты взял?
– Какую еще карту?
– Кредитную.
Он посмотрел на нее через зеркало в прихожей. Секунда. Почти незаметно. Потом опять стал вытирать волосы.
– Нин, с утра давай без этого.
– Без чего?
– Без бухгалтерии. Я итак опаздываю.
Соня в коридоре пыхтела, пытаясь сама застегнуть сандалии.
– Мам, она не лезет.
Нина присела перед дочкой, просунула ремешок в пряжку, выпрямилась и снова посмотрела на мужа.
– Ты взял мою карту?
– Я потом тебе все скажу.
И ушел одеваться в комнату.
Не «нет.» Не «ты с ума сошла.» Не ой, точно, взял на бензин, а потом, как будто он имеет право на отсрочку даже здесь. Все-таки он...
***
День прошел как в липкой вате. На встрече она кивала в нужных местах, что-то показывала на презентации, но в голове все время крутилась одна мерзкая мысль: муж не просто взял карту не спросив ее, он ей активно пользуется. Не один раз, не в магазине у дома, не на аптеку. А уверенно, так, будто это его деньги, его лимит и его право.
После обеда она зашла в приложение еще раз. И увидела новое списание. Кафе, потом ближе к вечеру - еще одно. Ресторан.
Теперь уже без вариантов. Это была не ошибка, кто-то второй день подряд гулял по ее кредитке.
Нина позвонила мужу прямо из коридора офиса, между туалетом и комнатой переговоров. Там пахло кофе из автомата и мокрыми полами.
– Да - ответил он.
– Артем, скажи мне, ты взял мою карту и тратишь с нее деньги?
– Ну взял, и что?
– И что?
– Свою я пока не восстановил. Я потом верну.
– Ты хоть спросить меня мог?
– Не начинай только из-за денег!
Нина даже не сразу ответила. Стояла, уперевшись ладонью в холодную стену, и слушала это «из-за денег.»
– Из-за денег? - переспросила она.
– А из-за чего еще? Нин, серьезно, у меня голова сейчас другим занята. Потом дома поговорим.
И отключился.
Она несколько секунд просто смотрела в телефон. Потом медленно пошла назад в переговорку. Кто-то из коллег на ходу спросил:
– У тебя все нормально?
Нина кивнула.
Нормально было только снаружи. Внутри ее прошибло не от цифр даже, а от этого легкого, почти снисходительного «не начинай из-за денег». Будто он взял из банки на полке пару купюр на шашлыки.
Будто эти деньги не были ночами, когда Соня наконец засыпала, а Нина открывала уроки по настройке рекламы и смотрела вебинары в наушниках, чтобы не разбудить ребенка. Будто не было тех первых заказов за смешные суммы, когда она делала аудит за три тысячи и радовалась, как будто ей дали премию. Будто не она сидела с калькулятором и думала, хватит ли им денег покрыть счета в этом месяце...
В метро она открыла выписку еще раз. За три вечера складывалась маленькая чужая жизнь. Ужин, кажется, на двоих, бар. Снова ресторан. Потом доставка после полуночи куда-то. Там же была еще кофейня днем, в районе, где Артем никогда не бывал по работе. И чаевые. Он оставлял чаевые с ее кредитки. Это уже было почти смешно, если бы не хотелось выть.
***
Дома Соня прыгала на диване в пижаме с зайцами и требовала, чтобы мама посмотрела, как она умеет делать мостик. Нина сняла сапоги, поцеловала дочку в макушку и пошла разогревать суп. Руки сами накрывали на стол, доставали хлеб.
Голова при этом жила отдельно и все время возвращалась к одному: у них дома в это время она откладывала новый пиджак на потом, потому что сначала нужно закрыть рассрочку за учебу. А он закрывал чужие счета и, видимо, сидел там с видом человека, у которого все схвачено.
Артем пришел после девяти. Не виноватый, а скорее раздраженный тем, что разговор вообще придется вести. Снял куртку, поставил ботинки как попало и сразу сказал:
– Соня спит?
– Да.
– Хорошо.
Он пошел мыть руки. Нина стояла у стола, на котором уже лежала распечатанная выписка. Она не собиралась печатать, но днем в офисе рука сама нажала. Бумага почему-то делала происходящее хуже.
Артем сел, увидел листы и скривился.
– Господи, ты серьезно?
– Более чем.
– Нин, ну что ты устраиваешь, а?
– Я устраиваю?
– Начинается.
Он налил себе воды, выпил и только потом посмотрел на нее по-настоящему.
– Да, я взял эту карту. Я же сказал.
– Я не слышала, чтобы ты спрашивал.
– Я собирался тебе сказать.
– Когда? После тогда как начнут тикать проценты? Это кредитка и деньги банка, если ты вдруг не знал.
– Не преувеличивай. Там не такие суммы.
Нина толкнула к нему лист.
– Для тебя, может, и не такие.
– Ой, только не надо вот этого!
Он уже пошел в ту интонацию, от которой у нее когда-то опускались руки. Когда любой ее вопрос превращался в излишнюю драму.
– С кем ты там был? - спросила она.
– С людьми.
– С какими людьми?
– По работе, встречи были.
– По работе у тебя чаевые в баре после одиннадцати?
Он поднял брови.
– А что, по работе нельзя выпить?
– С кем?
Артем пожал плечами.
– Были девчонки из смежки. Полина, Ира. Еще Славка подъехал потом. Да какая разница.
– Девчонки из смежки.
– Нин, не делай лицо. Никто ни от кого не прятался.
И тут открылось самое гадкое. Даже не роман и не какая-то большая любовь, от которой хотя бы можно было ждать безумия. Нет. Он просто гулял. Закрывал счета за всех, заказывал еще, строил из себя щедрого, свободного, успешного мужика. И делал это с ее кредитки.
– То есть мои курсы у нас блажь, - сказала Нина тихо, - а твои рестораны с бабами это что?
– Не с бабами, а с людьми.
– Конечно. С людьми. Очень деловыми, в баре после одиннадцати.
– Да что тебя так рвет? Я сказал же, верну.
– Чем?
– В смысле чем?
– Деньгами. Какими? Ты третий месяц говоришь, что свои карты не можешь в порядок привести.
– Ну приведу.
– Когда?
– Нин, ты же сейчас хорошо зарабатываешь.
Вот на этом она и сорвалась.
Не с криком сначала, а с очень тихого, холодного голоса, от которого Артем даже перестал жевать.
– Еще раз скажи...?
– Что?
– Вот это. Что я хорошо зарабатываю.
– А что, нет? Я что, соврал?
Нина смотрела на него и видела одновременно все. Как он год назад морщился, когда она платила за курс по аналитике. Как говорил: ну конечно, опять обучение, а когда жить.
Как предлагал отложить, потому что сейчас не время. Как шутил при друзьях: у нас Нина вечно учится, скоро сама себя преподавать будет. Как она молча брала лишний проект в декабре, потому что очень хотелось новые сапоги и в отпуск хотя бы на пять дней, но сначала надо было закрыть счета.
И вот теперь выходит, что все это окупилось настолько, что он решил примерить ее деньги на себя. Как пиджак или дорогую рубашку, которую сам никогда не купил бы.
– Значит, когда я плачу за учебу, это блажь, - еще раз повторила она. - А когда ты кормишь чужих женщин за счет моей кредитки, это нормально?
– Да не кормлю я! Ты сейчас так говоришь, будто я бордель открыл.
– А что ты открыл?
– Обычную жизнь. Встретился с людьми, надо было поддержать контакт, да, я заплатил за всех.
– С моей кредитки?
– Господи, Нина, да я же не украл! Я твой муж.
– И поэтому можно?
– Да ничего страшного не произошло.
Она усмехнулась.
– Самое мерзкое даже не в этих женщинах и гулянках.
– Ну началось.
– Нет, ты послушай хоть раз. Ты пошел пускать пыль в глаза не своими деньгами!
Он отодвинул тарелку.
– Все, давай без высоких слов.
– Высокие слова у тебя были, когда ты мне рассказывал про разумность и семейный бюджет.
– И что, я не прав был? Надо деньги считать.
– Надо. Я и считала. Каждую свою оплату сначала зарабатывала, потом считала. А ты за три вечера все спустил, чтобы выглядеть щедрым.
Артем вскочил.
– Да что ты заладила - спустил, спустил. Там не миллионы!
– Для тебя нет, потому что это не твое!
– Опять. Опять ты делишь, как будто мы не семья.
– Семья? Семья - это когда хотя бы спрашивают, прежде чем лезть в чужой кредитный лимит.
Он начал ходить по кухне туда-сюда, задевая стул коленом.
– Меня уже тошнит от твоего этого тона. Как будто ты одна тут пашешь.
– Я сейчас не про пашешь. Я про то, что ты взял мои деньги и пошел играть в богатого мужчину, на сколько я поняла.
– Нормально. То есть я, по-твоему, альфонс уже?
– А как это еще назвать?
– Вырулить ситуацию нельзя?
– Какую ситуацию?
– Нужно было красиво закрыть вечер. Не позориться же.
– Перед кем?
– Да перед людьми!
Нина уставилась на него.
– То есть передо мной позориться можно? Перед банком можно? Передо мной вечно бурчать про мои курсы можно? А перед Полиной нельзя?
Он осекся. Совсем чуть-чуть. Но осекся.
– Причем тут Полина.
– А, она там была.
– И что? Она коллега.
– И ради коллеги ты полез в мою карту?
– Не ради нее. Господи, ты как ребенок!
Нина встала, пошла в комнату, взяла телефон и открыла приложение банка прямо при нем. Артем все еще стоял на кухне, злой, сжатый, но уже без прежней уверенности.
– Ты что делаешь?
– То, что должна была сделать сразу.
– Нина.
– Молчи.
Она перевела с накопительного счета деньги на кредитку. Сумма кусалась. Это были не последние деньги, но именно те, которые она держала на следующий платеж за учебу и свою заначку на всякий случай. Если сейчас не закрыть, пойдут проценты. Артем, конечно, мог сколько угодно обещать «потом верну.» Но по его голосу было уже ясно: если она сама сейчас не заткнет дыру, никто ее не заткнет...
Потом она заблокировала карту. Да, нужно было наутро еще дождаться звонка от банка, но решение уже было принято. Картой больше воспользоваться было нельзя. Потом полезла в настройки и включила уведомления на все.
– Ты серьезно? - спросил Артем из дверного проема.
– Да.
– Ты мне даже не доверяешь, что я верну?
– Нет. Так было уже неоднократно, Артем.
Он постоял, сунув руки в карманы домашних штанов.
– Ну спасибо.
– За что?
– За этот спектакль.
– Спектакль был в ресторане. Когда ты строил из себя человека, у которого все в порядке с деньгами.
Он поморщился.
– Да сколько можно это жевать!!!
– Столько, сколько я сидела ночами, пока дочка спала.
– Опять ты за свое.
Нина подняла на него глаза.
– Да. Я за свое. Потому что это было мое. Мои ночи. Моя работа. Мой страх влезть в долги. И ты в это полез рукой, как в ящик с носками.
Он ушел в комнату, хлопнув дверью не сильно, но достаточно, чтобы Соня заворочалась во сне и проснулась. Нина пошла к дочке, села на край кровати, гладила ее по волосам, пока та не успокоилась. На тумбочке горел ночник-луна, купленный на распродаже еще зимой. В шкафу висела Сонина ветровка, из которой она уже почти выросла. Нина смотрела на этот маленький рукав и думала не о Полине, не о баре и даже не о том, изменял ли он ей по-настоящему. Дело уже ушло в другое место.
Когда Соня снова заснула, Нина вернулась на кухню. Открыла ноутбук. Там у нее был файл с клиентами, таблица платежей, заметки по учебе, дедлайн на воскресенье. Все как всегда. Только теперь рядом лежала распечатка из банка с его чаевыми, баром и рестораном, от которой на душе было очень противно.
Артем пришел через десять минут и сел напротив.
– Я все отдам.
– Когда?
– Частями.
– Сколько у тебя сейчас есть?
– Нин, ну не начинай опять.
– Сколько?
Он отвел глаза.
– Нисколько. Но будет.
– Угу.
Она даже не спорила. Слишком знакомое у него было это «будет.»
– Я не думал, что ты так заведешься, - сказал он.
– Вот в это я верю.
– Ну а что. Карта лежала, я взял на пару дней. Не последние же.
– Для тебя не последние. Потому что не твои.
– Опять.
Он устало потер лицо.
– Ты все переворачиваешь. Я же не на казино спустил.
– Нет. Ты просто делал красивую жизнь из моего лимита.
– Я хотел нормально выглядеть.
– Перед кем?
– Да при чем тут перед кем! Перед людьми, перед собой.
Последнее он сказал тише и тут же будто разозлился, что сказал. Нина посмотрела на него и вдруг увидела не злодея, не ловкого афериста, а уставшего взрослого мужика, который очень хотел казаться круче, чем есть. Только платил за это не он.
Она закрыла ноутбук.
– Завтра я переведу оплату за курс с другого счета, - сказала она. - Комбинезон Соне куплю на следующей неделе. А ты с завтрашнего дня не трогаешь ничего, что оформлено на меня. Вообще ничего.
– Нин...
– Вообще ничего.
Он хотел еще что-то сказать, но махнул рукой и замолчал.
***
Утром она встала раньше всех. На кухне было серо, дождь полз по стеклу, чайник еще не шумел. Нина открыла ящик, где обычно лежали карты, и увидела пустое место, к которому привыкла не замечать. Достала маленькую коробку из-под детского пластилина, переложила туда банковские карты, флешку с документами и новый листок с паролями, который написала ночью. Коробку убрала на верхнюю полку шкафа за крупой.
Соня вышла сонная, в мятой пижаме.
– Мам, а где мой зайчик?
– На диване посмотри.
– А папа сегодня меня отведет?
– Нет. Я сама.
Нина поставила перед дочкой кашу и села рядом с чашкой кофе. Артем вышел позже, молча открыл холодильник, достал сыр. На столе между ними лежал Сонин список в сад: салфетки, сменная обувь, пластилин.
– Я вечером переведу часть, - сказал он, не глядя.
– Переводи.
Она достала ручку и рядом со списком в сад приписала еще одну строку:
Кредитка закрыта. Доступа нет.
А потом аккуратно обвела это два раза.