Женская территория

Юля внесла в комнату большое овальное блюдо с салатом и как раз искала, куда его пристроить между холодцом и нарезкой, когда Лариса Петровна, не отрываясь от разговора с Викторией, громко сказала: – Вика, ты посмотри на Юлю. Она опять пришла в этом платье. Юля так и застыла с блюдом на весу. Сначала ей показалось, что она ослышалась и речь идет о какой-то другой Юле, о соседке или о дочке подруги, про которых свекровь рассказывала весь вечер. Но Виктория подняла на нее глаза, неловко моргнула и тут же уставилась в свою тарелку, где остывал недоеденный кусок курицы...

Ирина, сестра мужа, выволокла из-под дивана обувную коробку, перемотанную скотчем в три слоя, и объявила, что если там опять квитанции за свет девяносто восьмого года, она сожжет их прямо на балконе. Лена сидела на полу среди пакетов, подписанных маркером «на дачу» и «выкинуть», в старой футболке Ирины, которую та выдала ей с утра, чтобы не извозить в строительной пыли собственную кофту. Ремонт в гостиной закончили в пятницу, и теперь все, что два месяца жило в коридоре, надо было куда-то девать...

В пятницу вечером Алена гладила Вите рубашки на неделю, пять штук, по одной на каждый рабочий день. Последние месяцы он часто задерживался, говорил про авралы, про новый отдел, который на него повесили, про планерки до девяти, и она давно перестала спрашивать, во сколько его ждать. Голубая рубашка уже висела на спинке стула, белая лежала на доске, когда зазвонил телефон. – Аль, ты одна? – спросила Лена вместо приветствия. – Одна. Витя на работе, у них там квартальный отчет горит. А что случилось? Лена помолчала так долго, что Алена успела перевернуть рубашку на другой рукав...

Надежда сгребала со стола крошки в ладонь, когда в дверь позвонили три раза подряд, коротко и зло, как звонят соседи снизу, если их заливают. Она так и пошла открывать с крошками в кулаке. На пороге стояла Варя, младшая сестра Алексея, в расстегнутой куртке, без шапки, с черными разводами туши под глазами. – Лешка дома? – спросила Варя вместо здравствуй. – На смене до девяти. Варь, а ты чего? Варя схватила ее за руку, как раз за ту, в которой были крошки, и они посыпались на коврик. – Надя, пожалуйста, не говори ему, что я сюда приходила...

Олег уснул в половине первого, минут через десять после того, как сказал ей, что лечить надо нервы, а не читать его телефон. Сказал он это почти ласково, погасил ночник со своей стороны и отвернулся к шкафу. Вскоре он задышал тяжело и ровно, с тем самым присвистом на выдохе, под который Виктория засыпала двадцать лет. Телефон его она, между прочим, не читала. За ужином она только спросила, почему он третий вечер подряд ест одной рукой, а другой что-то печатает, и почему экран гаснет каждый раз, когда она подходит с тарелкой...