Игорь не сразу обнаружил в своём кабинете гостей. Непрошенных, между прочим. Он был задумчив. Даже скорее мрачен. Как и всегда после этих долгих выматывающих и, по факту, бессмысленных разговоров.
Трудно теперь сказать поступил бы он иначе тогда, под Рождество, если бы знал, к каким мучениям и душевным терзаниям приведет его этот шаг.
Шаг назад.
В тот вечер, испытывая непонятную тянущую тоску, которую чувствовал всегда в новогодние праздники (почему? Откуда? Надо пойти к психологу, разобраться, вспомнить. Что-то важное вертится в голове и колет портновской иглой под ребра. Войдёт наполовину, причинив внезапную боль, и отпустит, словно орёл, который клюёт весь день вырастающую за ночь печень Прометея), Игорь вышел из своего кабинета, чтобы спуститься к гостям жены, подошёл к перилам, посмотрел вниз и отпрянул. На какое-то мгновение ему показалось, что за длинным, сияющим огнями высоких свечей, столом сидят не люди, в гигантские механические куклы, замирающие на полуслове, едва закончится заряд. И холод, и пустота веет снизу, вместо тепла и уюта, который он ожидал почувствовать.
Мозг не справился с этим диссонансом. Игоря затошнило, он бросился назад, но не в кабинет, а по коридору, не разбирая дороги. Не помня как оказался на третьем этаже, заскочил в первую попавшуюся дверь, захлопнул ее сложился пополам в рвотном позыве.
Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Пошатываясь, он встал, нащупал выключатель, и обнаружил склад старых вещей, которые вывезли из квартиры матери перед продажей.
Жена сразу хотела все выкинуть, но он не позволил - хотел спокойно разобрать свое детство, свое прошлое, понять, что надо оставить, а что выбросить. Когда будет время. Когда-нибудь потом.
Сколько лет прошло? Почти пятнадцать. Даже жена Катерина уже, поди, забыла про бесившее ее когда-то барахло.
Память восстанавливают запахи. Игорь окунулся в прошлое тактильно. Перебирая старую посуду, мохнатые от моли вещи, которые он помнил на своей матери – они напоминали теперь сгнившую кожу, дохлых кошек, вызывая не брезгливость, но боль.
И опять под ребра воткнулась та самая игла. Игорь схватился за сердце и часто задыхаясь, выпустив и рук очередную мёртвую тряпку.
Боль ушла так же внезапно, как и появилась. Сейчас еще можно было сбежать. Вниз, к камину, к людям. Оказаться среди живых, слушать гул, смех, а не кладбищенскую тишину – бесконечную, безнадежную.
Но Игорь остался. Предчувствие, что вот-вот и он вспомнит,, откроет нечто важное, вынудило продолжить болезненное копание в прошлом.
Старый дисковый телефонный аппарат он поначалу отложил в сторону. Причуда мамы. Он дарил ей беспроводные телефоны, она принимала, благодарила, но никогда не использовала.
Этот аппарат, пожалуй, стоило выбросить в первую очередь. Но он уцелел каким-то чудом. Представители компании, которые готовили квартиру к продаже, смели все, что было. Игоря даже там не было. Он вообще туда не возвращался после смерти мамы. Всем занималась Катерина.
Он хотел отложить телефонный аппарат в сторону. Так и стоило поступить. Это было бы правильно. Но вместо этого Игорь снял трубку и медленно, получая удовольствие от забытого скрипа диска, набрал домашний номер мамы.
Он не помнил наизусть мобильные телефоны своих детей, но не запнулся ни на секунду, набирая номер, который молчал пятнадцать лет.
Трубку сняли довольно быстро. В последние дни перед смертью, телефон стоял на тумбочке рядом с кроватью мамы. Мама до последнего не хотела зависеть от сиделки. А еще она боялась пропустить его звонок. Слух подводит, ноги не слушаются – Игорь позвонит, она не услышит.
Не пропустила. Потому что он не звонил. Вспоминал каждый день, даже секретаршу просил внести в список дел «Позвонить матери». Та напоминала. Он кивал и откладывал на потом. А потом забывал.
Но пальцы не забыли номер. Номер безусловной поддержки, его личной скорой помощи, которой он перестал пользоваться, когда встал на ноги.
Трубку сняли почти сразу. Игорь опешил, и на всякий случай проверил провод. Телефон, разумеется, не был подключен.
-Алло, - не веря, что произносит это вслух, сказал Игорь.
Ему не ответили, но он почувствовал, что его слышат. Знаете бывает такая особая тишина, когда как будто там никого нет, а на самом деле кто-то затаив дыхание, ловит каждое твоё слово.
Игорь вспомнил, что когда звонила мать, он всегда молчал. И тишина была напряжённой, дергающейся, нервной. Разговор хотелось поскорее закончить. А мама все говорила, рассказывала подробности из жизни людей, которых Игорь не знал, о будничных скучных мелочах, еще о чем-то – он научился отключать мозг во время ее звонков.
И вот сейчас говорил он. Во внимательную тишину. Рассказывал маме о жизни людей, которых не знала она, о скучных своих будничных мелочах.
Бережно прижимая к себе телефон, он пробрался в кабинет, и позвонил снова. И опять кто-то сразу снял трубку.
Только ночью Игорь вспомнил, почему ненавидит новогодние праздники.
В тот год они с Катериной встречали Новый год в Швейцарии. Позвонила сиделка – мама сильно сдала (да он и сам заметил, что звонить перестала – вот в этот момент и заметил).
И что? Он не поменял билет. Вернулся, как и планировал. И провел последние два дня с ней.
Он был с ней, когда под утро ее не стало.
Но подсознание помнит, что он не поменял билет. И колет острой иглой под ребра.
И тогда он стал говорить «прости». Но тишина не отвечала ему. Она его слушала и не отвечала.
Вскоре он выкупил и переоборудовав комнату отдыха, смежное с кабинетом помещение. Там он мог, не бояться, что кто-то прервет его разговор с тишиной.
Из этого кабинета он и вышел, натолкнувшись на жену.
-Где она? Твоя любовница! – закричала Катерина. – Как ты мог после стольких лет брака! Я тебя сделала! Да если бы не я, там бы и остался врачом в районной поликлинике при своей маме…
Она много еще чего говорила. Игорь не слушал. Он хорошо умел отключать мозг во время некоторых разговоров.