Книга "Полынь - трава горькая"
Глава 1
Глава 22
– Тёть, мне бы домой сходить, поговорить с Ниной, – подошёл к Ульяне Илья. – Присмотришь за ребятнёй?
– А как же, – отозвалась добрая женщина. – Мы с ними на пруд уток погоним, заодно вербы для кроликов нарежем. Да, внучатки?
– Да! Ура! – обрадовались новому развлечению Володя и Вика.
Илья благодарно улыбнулся тётке, ласково потрепал русые макушки сына и дочери и, дождавшись, когда они уйдут, тоже вышел за калитку, направляясь в сторону своего дома.
Удивительно, но каждый шаг давался Илье с таким трудом, будто к ногам его были привязаны пудовые гири. Жаркий день давил на землю липкой духотой, над дорогой серыми тучами вилась мошкара, из палисадников тянуло ароматами цветов, увядающих от безжалостного зноя. За заборами смеялись и крикливо переговаривались о чём-то женщины, занимаясь домашними хлопотами. Хозяйственные мужики стучали молотками или визжали пилами, беззаботная детвора облепила деревенскую площадку с качелями, напоминая воробьиную стайку.
Илье всегда нравилось наблюдать за мирной, неспешной жизнью односельчан, и он всегда чувствовал себя её частью. Но сейчас он шёл по улице, хмурый, как туча, и только кивал на приветствия знакомых и соседей. Он миновал покосившийся колодец, свернул к своему дому – тому самому, где они жили с Ниной до того, как всё пошло прахом. Сердце предательски колотилось где-то в горле.
Илья толкнул калитку и сразу же увидел Нину, которая развешивала только что выстиранное белье по верёвке. Но это были не её вещи и не одежда детей – в руках Нины Илья увидел незнакомую мужскую футболку, а на верёвке уже висели чьи-то джинсы, носки и лёгкая льняная рубашка.
– Ну и как это понимать? – кивнул Илья на таз с бельём.
Нина повернулась к нему и смерила недовольным взглядом.
– Чего припёрся? – спросила она нарочито грубо. – Соскучился? Или твоя краля выставила тебя за порог?
– Нина, – Илья остановился в двух шагах от неё и положил руку на натянутую верёвку. – Зачем ты пустила в дом чужих мужиков? Мне Вика и Володя всё рассказали!
Нина засмеялась, резко, с надрывом, и в этом смехе прозвучала откровенная издёвка.
– Чужих мужиков? А ты, значит, мне свой?
– Нин, я серьёзно… Где они?
– А я тоже не шучу! – взвизгнула она, встряхнула футболку и перекинула её через верёвку. – Они по делам уехали, и когда вернутся – не знаю. Не сказали! Только тебя это не касается. Ты сам бросил семью, Илья! Меня и детей! И что ты теперь хочешь? Мне надо как-то жить?! Надо! А эти заплатили хорошие деньги. Солидные люди, серьёзные, не то, что некоторые. Так что, не тебе бы здесь рот открывать!
– Я не бросал вас, – глухо произнёс Илья, сжимая кулаки. – Я ушёл, потому что… устал! Мне нужно было подумать…
– Подумал?! – выкрикнула Нина, и голос её сорвался на визг. – Поздравляю! Иди, думай дальше! Пока я твоего ребёнка ношу, да ещё двух прокормить пытаюсь!
– Нина…
– Да что Нина? Что Нина?! – топнула ногой разгневанная женщина. – Посмотри, на кого я стала похожа! Сохну на глазах, ночей не сплю, дети постоянно о тебе спрашивают, а ты шляешься невесть где! Совести у тебя нет!
– Я не изменял тебе, – сказал он, и в голосе его была такая усталость, что Нина невольно вскинула брови. – Никогда.
– Ну да! – зло расхохоталась она. – А ночами ты со своей кикиморой горох перебираешь! Глаза твои бесстыжие и её такие же! Вот ты зачем явился, а? Назад захотел? Нет уж! Я гордая, Илья! Я объедками с чужого стола не питаюсь, как твоя ведьма! Получше тебя найду! А на развод я уже подала!
– Послушай, – начал Илья. – Я предупредить тебя хочу. Дети ведь у нас. А ты неизвестно кого в дом пускаешь. Мало ли, что у них на уме.
– Без тебя разберусь, – огрызнулась Нина. – Всё, убирайся!
Она повесила рубашку, подхватила таз и ушла в дом, громко хлопнув дверью.
Илья сел на скамейку и машинально достал пачку сигарет. Чиркнул зажигалкой, закурил, надеясь, что это хоть как-то поможет ему собраться с мыслями. Зачем он пришёл сюда, если он ничего не чувствует к своей жене? Он не знал ответа на этот вопрос. Его тянуло к Полине, как мотылька на огонь, но вместе с этим жгучим влечением в душе разрастался липкий, едкий стыд. Он любил Полину. Любил долго, мучительно, тайно, с той самой поры, когда впервые заметил, какой красавицей она стала. Он любил её молча, боясь признаться даже себе, потому что у него уже была Нина, дом, дети.
А теперь Нина носила под сердцем ещё одного его ребёнка. И этот факт обрушился на Илью тяжёлым камнем, придавив все остальные чувства. Он чувствовал себя предателем. Предателем по отношению к жене, с которой прожил столько лет; к детям, которых беззаветно любил; и к самому себе, потому что не знал, чего хочет на самом деле. Он метался между долгом и страстью, и эта раздвоенность разрывала его изнутри.
Просидев так около получаса и не дождавшись постояльцев Нины, Илья поднялся и ушёл, приняв решение: он поговорит ещё раз с Полиной. Скажет ей, как сильно любит её, а потом будь что будет, всё равно без её помощи ему не распутаться.
***
Василина шла по гравийке, ведущей в Михайловку, и зло пинала мыском босоножек мелкие камешки. Солнце нещадно палило и пот стекал по спине девушки, которая в одной руке держала большой лист лопуха и обмахивалась им, как опахалом, а в другой сжимала бесполезный телефон.
– Чёртова дыра! – пульсировали в голове Василины беспорядочные мысли. – Как здесь вообще жить можно?!
Хоть бы скорее появились эти проклятые палочки, ей ведь ещё на речку нужно успеть. Тот красавчик Стас, конечно, будет ждать её там. С ним бы она замутила даже без денег. В конце концов, удовольствие тоже надо получать.
Василина нервно повертела в руках телефон, то включая, то выключая его, будто надеялась, что сеть появится сама собой. Но экран упрямо показывал «Нет сигнала».
Вдалеке послышался гул мотора. Василина подняла голову и увидела, как из-за поворота вылетел новенький «УАЗ», поднимая клубы пыли.
– Глянь, какая тёлка! – воскликнул сидевший за рулём Марат, показывая на Василину Тимуру. – Вот бы оприходовать её, а?
– Поехали, – нахмурился Тимур. – Не до баб сейчас… Сначала дело.
– Ладно, – с сожалением покосился на посторонившуюся девушку Марат и вдруг резко нажал на сигнал, приветствуя молодую красавицу.
Пронзительный, оглушительный гудок разорвал полуденную тишину.
Василина вздрогнула, телефон выскользнул из вспотевших пальцев и с глухим стуком ударился о валявшийся на дороге булыжник. Она наклонилась, подняла телефон – экран был разбит вдребезги, чёрная паутина трещин расползлась по стеклу, и он не подавал признаков жизни.
– Ах ты, козёл! – закричала Василина, не помня себя от ярости. Она схватила с дороги увесистый булыжник и размахнулась, целясь в проехавшую мимо машину. – Стой, гад!
«УАЗ» взвизгнул тормозами и остановился в нескольких метрах от неё. Из кабины выскочил молодой, широкоплечий мужчина с тёмными волосами и хищным, насмешливым лицом. Он громко смеялся, запрокинув голову, и этот смех взбесил Василину ещё больше.
– Ай! Горячая какая! – сказал он, подходя ближе. – Чуть тачку мне не разбила. Ты куда идёшь, красавица?
– Ты мне телефон разбил, придурок! – выкрикнула Василина, сжимая камень в руке. – А я позвонить должна! Срочно!
Мужчина усмехнулся, достал из кармана свой мобильный и протянул ей.
– На, звони с моего. Не кипятись только. А потом мы отвезём тебя, куда скажешь.
Он подмигнул выглянувшему в окно брату. Тимур нахмурился, но промолчал.
Василина недоверчиво покосилась на Марата, но телефон взяла. Потом отошла на несколько шагов в сторону и принялась лихорадочно набирать номер с визитки, которую ей дали те люди. Вдруг на экране высветилось имя: «Влад».
– Ой! – вырвалось у неё. – А у тебя этот номер сохранён! Тут написано «Влад»!
Она подняла глаза и увидела, как насмешливое выражение на лице Марата мгновенно сменилось холодной настороженностью. Он обернулся к машине, где сидел Тимур. Они переглянулись, и в этом коротком взгляде промелькнуло что-то опасное, хищное.
– Дай-ка сюда, – Марат шагнул к ней, протягивая руку.
Василина попятилась, но было поздно. Марат схватил её за запястье стальной хваткой, другой рукой вырвал телефон, сбросил вызов, а затем, не церемонясь, потащил её к машине.
– Пусти! – закричала Василина, брыкаясь. – Ты что делаешь?!
Тимур распахнул дверцу, и Марат, не обращая внимания на девичьи крики, затолкал её внутрь. Она ударилась коленом о порог, взвыла от боли, но дверь уже захлопнулась, и «УАЗ», взревев мотором, рванул с места.
Какое-то время они петляли по просёлочным дорогам, пока не въехали в глухой лес, где остро пахло хвоей и прелой листвой. Кроны деревьев смыкались в вышине, погружая белый день в сумрак. Машина остановилась на поляне, и Марат выволок Василину наружу.
– Говори, – Марат приблизился вплотную, нависая над ней. – Откуда ты знаешь Влада?
– Я не знаю никакого Влада! – выкрикнула Василина.
– Не ври, – вмешался Тимур и вдруг, размахнувшись, хлестнул её по щеке. – Ты набирала его номер. Зачем ты ему звонила?
Василина поняла, что отпираться бесполезно. Они всё равно добьются правды. Она закрыла глаза, перевела дыхание и выпалила:
– Александр... он скрывается у моей сестры. Полины. На хуторе Берёзовый.
Марат и Тимур снова переглянулись, но теперь в их взглядах была не насмешка, а стальная решимость.
– А вот с этого момента давай-ка подробнее, – коротко бросил ей Марат.
***
Полина осмотрела рану Александра, осторожно коснулась пальцами кожи, и от этого прикосновения у него вдруг перехватило дыхание. Но совсем не от боли.
– Всё, перевязывать больше не нужно, – сказала Полина, отступая на шаг. – Теперь ране нужен воздух. Затянется быстро. Одевайся. Саша, ты что?
Но Александр не слышал её. Он стоял перед ней полуголый, и она вдруг почувствовала, как от него волнами исходит жар. Он шагнул к ней, схватил за руку.
– Полина... – голос его стал низким, хриплым, в нём звучала невысказанная мольба. – Я никогда не встречал таких девушек, как ты. Ты – чудо. Я люблю тебя.
Полина попыталась высвободить руку, но он сжал пальцы ещё крепче. В его глазах вспыхнул опасный огонь, дыхание участилось, он подался вперёд и толкнул её, прижимая к стене.
– Пусти, – сказала она твёрдо, но он придвинулся ещё ближе, а потом наклонился, пытаясь поцеловать её, в то же время стягивая с плеча лямку сарафана.
– Не смей! – крикнула Полина, изо всех сил оттолкнув его.
Но Александр был сильнее. Он прижимал её к стене, тяжело дыша, и Полина почувствовала, как страх ледяной волной окутывает её с головы до ног. Рука Александра легла ей на бедро и сжала нежную кожу, а горячие пальцы подцепили край белья.
– Полина, девочка моя, хочу, – шептал он как безумный. – Увезу тебя с собой, ты будешь только моя. Всё тебе отдам, квартиру куплю, любить буду… Полина…
Она собрала все свои силы, замахнулась и со всей мочи влепила ему крепкую, деревенскую пощёчину. Звонкий хлопок разрезал тишину, голова Александра мотнулась в сторону, на щеке проступил красный след.
– Вон отсюда! – крикнула Полина, отступая в сторону и указывая на дверь. – Живо! Чтобы духу твоего здесь не было!
Александр стоял, оглушённый, глядя на неё с болью и обидой.
– Поль, да я же по-хорошему!
– Убирайся! – повторила она, и голос её дрожал от гнева и отвращения.
Александр медленно взял со стула рубашку, надел её и, не сказав ни слова, вышел во двор, хлопнув дверью. Ещё через минуту открылась и закрылась калитка. Александр ушёл. Полина прижала руку к груди, чтобы успокоить бешено колотившееся сердце. В носу щипало от слёз, но она не заплакала. Она была зла. Зла на него, на себя, на Илью, который втянул её во всё это.
– Ну что ж, может так оно и лучше, – сказала Полина сама себе. – Наконец-то я смогу жить спокойно… теперь бы ещё решить, что делать с Васей.
***
– Давайте, я объясню вам, где живёт моя сестра! – воскликнула Василина, испуганно переводя взгляд с Марата на Тимура. – И отпустите меня уже! Я ведь вам всё рассказала!
– Не-е-ет, – протянул Марат. – Ты поедешь туда с нами. Как только стемнеет. А пока мы с тобой развлечёмся здесь. Ты ведь не против этого, малышка?