В Жатае, рабочем посёлке под Якутском, по берегу Лены вереницей стоят вмёрзшие в лёд теплоходы, баржи, буксиры, десятки разом.
Вокруг одного из них вырублен ледяной ров глубиной больше 3 м. Сам лёд на реке к этому времени едва добирает 1,5 м, а ров уходит вдвое глубже.
Ошибки тут нет, и весь хитрый фокус держится на простом свойстве воды на морозе.
Почему лёд растёт вниз, а не вверх
Первым делом будущую майну подметают от снега. Снег держит тепло, и под ним река схватывается льдом медленнее, а выморозчику нужно, чтобы лёд набирал толщину как можно быстрее.
Растёт он от нижней кромки, там, где касается воды, а не с поверхности. Уберите верхние 20 см, и оголившаяся снизу вода под минус 50 быстро прихватится новым слоем.
Выморозчик срезает лёд осторожно, не доходя до воды, и ждёт сутки-двое, пока дно колодца промёрзнет ещё на несколько см. За день нарастает около 4 см. Потом он снимает новый слой и снова ждёт.
Так колодец, который тут зовут "майной", шаг за шагом уходит вглубь, дальше, чем нарастает обычный речной лёд. В бухте Тикси, где вода солоноватая, за 6-7 зимних месяцев майну доводили до 3,5 м.
Способ не якутская выдумка, вмёрзшие суда вскрывали ради осмотра днища ещё встарь, на промысловом флоте у берегов Белого моря.
Доков на всех не хватает
Подводную часть корпуса, винт и руль обычно чинят в сухом доке. Судно заводят внутрь, воду откачивают, и работай на сухом днище.
У Ленского пароходства за 300 судов, а поднять их разом негде, доков и слипов всего около 20. Летом ремонтировать некогда, навигация на Лене короткая, с мая по октябрь, и за эти месяцы флот должен развезти по отдалённым районам Якутии топливо, продукты и стройматериалы на год вперёд. Остаётся зима, когда теплоход всё равно стоит во льду без дела.
Лёд выбирают по кругу всего корпуса, от носа и до кормы, плюс отдельно вскрывают винт и руль. Освободить их нужно ещё и затем, чтобы весенний ледоход не покалечил лопасти и перо руля, когда река тронется.
По весне река прибывает, и очищенное судно само взламывает винтами обступивший его лёд и выходит на чистую воду. Корпус, очищенный ото льда, инспектор Российского Речного Регистра принимает прямо в майне, без подъёма на слип.
Одной выморозкой закрывают сразу десятки судов за зиму, в иной сезон на жатайском заводе вымораживают под 40 теплоходов.
Тоннель под килем и работа на коленях
Под килем, по центру корпуса, пробивают сквозную майну, её называют "сквожением". Этот ледяной лаз уходит под судно на несколько метров, а места там только-только протиснуться, внутрь забираются согнувшись, долбят с колен, под самым днищем растягиваются плашмя на льду.
Вдоль борта толщу берут бензопилой, а ближе к днищу, где пилой не развернуться, переходят на кайло. Сколько осталось до воды, сверяют ручным буром.
Снятые винты и валы увозят в цех завода, остальное варят и латают прямо в майне. Накрошенный лёд выносят простыми вёдрами, смена тянется по 10-12 часов, часто без обеда и без выходных, ведь к маю теплоход уже должен встать в строй.
Прорыв воды сводит на нет всю работу
Между соседними колодцами намеренно держат ледяные стенки толщиной около 50 см, чтобы прорвавшаяся в одном вода не ушла в остальные.
Стоит дойти до воды, и работа многих дней пропала, колодец заливает почти мгновенно, дальше ждут, пока он промёрзнет заново, и долбят с самого начала. Несколько минут есть, чтобы забить течь, в ход идут деревянные клинья, надёрганная из фуфайки вата, рукавицы, а то и шапка с головы.
Если не успели, приходится спешно выбираться из тесного лаза под днищем. Колодец срывает не только из-за неверного пропила, хватает и гружёной фуры, прошедшей рядом, лёд проседает под её весом, и вода затопляет уже выдолбленные майны.
Беду приносят и воздушные пузыри в толще, лёд над ними держит хуже, и подозрительные места загодя осторожно проходят буром.
Минус 50 не помеха, а помощник
На крепком морозе лёд стоит ровный и плотный, добраться по неосторожности до воды труднее, да и под работой не так преешь.
Оттепель же всё портит, лёд прибавляет медленно, течи унять тяжелее, и там, где остальные радуются теплу, бригада мрачнеет.
Добавляет хлопот и сам затон, куда сбрасывают стоки, такая вода застывает неохотно. В тёплые ночи у колодцев ставят вентиляторы и до утра нагнетают вниз стылый воздух, чтобы дно прихватило быстрее.
Вымораживают не только на заводе
Буксир, не успевший на зимовку, вмерзает в реку прямо на маршруте, и весной его раздавит ледоходом, если не освободить.
Так вышло на Колыме под Среднеколымском, буксир с баржей застрял во льду посреди реки. Чтобы груз северного завоза, включая скоропортящиеся продукты, не пропал, судно с конца декабря освобождали своими силами сами жители посёлка.
Вымораживают суда и прямо на реках, Индигирке, Яне, Вилюе, где затонов нет.
За сезон выходит около 400 тысяч
Платят за каждое освобождённое судно. Маленький катер тянет на 40-50 тыс. руб., большой теплоход на 150 тыс. и выше.
За одну зимовку, с ноября по март, толковый мастер вытаскивает изо льда до 4 судов и уносит за сезон порядка 400 тыс. руб., по местным меркам деньги хорошие.
Берутся за лёд чаще сами речники с этих же теплоходов, те, кто в навигацию стоит у штурвала и в машинном, мотористы, боцманы, механики, иногда и помощник капитана. Летом река, зимой лёд.
Выморозчиков во всём мире наберётся около 100 человек, и почти все они работают в Сибири и на Дальнем Востоке. Среди них есть и единственная женщина, Елена Генералова из Жатая, крановщица того же завода. За минувшую зиму через выморозку на заводе прошло 37 судов, и 4 из них вымораживала её бригада.