Рихтгофеном движет охотничий азарт, идея расстрелять неподвижную цель ему претит. Вместо этого он грозится сбить Хоукера, на что Боденшац отвечает: «Держитесь от него подальше. Хоукер Вам не по зубам».
Хоукер действительно был знаменитым лётчиком своего времени, но причины волнения Боденшаца не совсем ясны, ведь к 23 ноября 1916 года на счету у Хоукера было семь воздушных побед, у Рихтгофена – 10.
В реальности никакой охоты на британского аса не было. Барон узнал о том, кого он сбил, только после боя.
Далее следует сцена воздушного боя, после чего Рихтгофен подходит к самолёту сбитого им Хоукера, осматривает тело врага и скручивает на память пулемёт.
У пилотов Первой мировой действительно была практика брать себе трофеи в знак победы над противником, раз уж всё равно приходилось эти победы подтверждать выездом на место падения. И в реальности барон действительно взял себе на память пулемёт Хоукера.
Ещё в фильме Рихтгофен срезает часть полотняной обшивки с вражеских самолётов.
В реальности он заказывал себе серебряные кубки – по одному за каждый сбитый.
По всей видимости, по фильму, Хоукера засчитали за аэростат, потому что далее следует сцена с награждением заветным крестом.
Реальное награждение произошло в январе 1917 года, но четвёрка друзей и Боденшац прибывают к штабу Западного фронта в городе Лиль в летней форме.
Надо сказать, что январь 1917 года на севере Франции выдался холоднее обычного, в среднем было около 0˚С, а к концу месяца подморозило до -10˚С. Но не холодно не только нашим горячим авиаторам – все подразделения пехотинцев, которые активно перемещаются в кадре, тоже в летней форме. По всей видимости интендантская служба у немцев не работала, поскольку не выданы не только шинели, но и стальные шлемы, которые должны были заменять старые пикельхельмы ещё с 1916 года. Конечно, замена шла не мгновенно и старые каски всё ещё могли оставаться в войсках.
В фильме награждение производит командующий авиацией генерал-лейтенант Эрнст фон Гёпнер, причём без всякого пафоса, даже не надев мундир. Едва найдя этот крест среди бумаг на столе, просто надевает его Манфреду на шею и по ходу дела сообщает о назначении командиром 11-й эскадрильи. Правда в знак торжественности момента и уважения к герою Гёпнер на время вынимает папиросу изо рта.
В своих мемуарах Рихтгофен церемонию награждения вообще не упоминает. Приказ о награждении пришёл телеграммой из Генштаба через два дня после приказа о назначении командиром эскадрильи.
В немецкой версии фильма Гёпнер подводит Рихтгофена к карте и рассказывает, что немцев русские армии не должны волновать, поскольку у них революция на носу, а Ленин и его коммунисты помогают кайзеру.
Пусть каждый верит в то, что хочет. Но в январе 1917 года Ленин жил в Швейцарии и даже не надеялся дожить до революции.
Дальше Гёпнер жалуется, что английские 1-я и 3-я армии брошены на передовую, а он должен их ежедневно сдерживать.
Какое дело командующему авиацией до сухопутных армий и как он их сдерживал – вопрос риторический. Вот только обе эти армии к январю 1917 года с передовой и не уходили, чтобы быть на неё «брошены». Впрочем, и активных наступательных действий они до весны не вели.
По случаю своего награждения Манфред едет в отпуск к семье. Тут самое примечательное – это его шарф в родных цветах….
При встрече мать ворчит, что Манфред носит, не меняя, одну и ту же куртку.
Позднее в фильме он утверждает, что мама (Кунигурда) присылает ему новые куртки, но он предпочитает старую как символ удачи.
У реального Рихтгофена такой привязанности обнаружить не удалось.
Ещё Манфреда встречает сестра Ильзе, брат Лотар и двоюродный брат Вольфрам.
Вообще был и ещё один брат – Болько. Логичнее было бы его показать среди встречающих вместо Лотара, поскольку последний с начала войны был в армии. Конечно, мог и приехать домой по случаю чествования брата.
Рихтгофены устраивают приём под открытым небом. Братья резвятся на полянке. Все приглашённые легко одеты. В кадре несколько стогов сена. По ощущениям – это конец лета или начало осени, чего никак не могло быть в реальности. Тем более, что титр следующей сцены говорит о том, что в фильме всё ещё продолжается январь. В Нижней Силезии где располагалось поместье барона зима 1917 года тёплой совсем не была, выше +4˚C не поднималось, а в отдельные дни до -20˚C доходило.
На аэродроме Рихтгофен уже в должности командира эскадрильи инструктирует своих лётчиков о правилах ведения воздушного боя. В частности, убеждает их бороться с самолётами, а не с лётчиками. Манфред показан здесь практически гуманистом.
Подошедший механик упорно называет Рихтгофена ротмистром (в немецком варианте – ритмайстер, аналог капитана), но это звание барон получит только через три месяца – 6 апреля 1917 года, а до этого ещё старшего лейтенанта – 22 марта 1917 года. Пока он лейтенант.
За строем лётчиков расположен гигантский ангар. На аэродроме таких два. Внутри ангара огромная надпись готическим шрифтом ‘Jasta 11’ (читается [яшта 11]). Это сокращение от Jagdstaffel 11 [ягдштафель 11], дословно – охотничья команда, то есть истребительная эскадрилья.
Почему-то у меня есть сомнения в существовании подобных конструкций в 1917 году и ещё больше сомнений в целесообразности нанесения внутри них таких надписей.