Представленные рассказы - сборник, созданный после Первой мировой американским журналистом Томасом Лоуэллом, который решил собрать и систематизировать опыт и воспоминания немецких подводников. С некоторыми из них (как в данном случае) он даже встречался и беседовал. Несмотря на сомнения в подлинности изложенных фактов, по моему мнению, эти рассказы интересны, тем, что представляют собой взгляд "почти нейтрального" наблюдателя. Именно с таких позиций следует оценивать изложенный материал, к которому, по возможности, добавим свои комментарии. Да, кстати, почему американский автор решил "опросить" именно германских подводников - не известно.
От себя замечу: не могу избавиться от чувства, что американский журналист восхищается немецкими офицерами- командирами субмарин и их экипажами, оставляя "за бортом" те жертвы,к которым привели их действия. Может потому что в той войне американцы "до последнего" отсиживались за океаном в в положении "и нашим и вашим"?
В данном эпизоде немецкий Т.Лоуэлл начинает с размышления о необходимости и допустимости "неограниченной войны", постепенно подводя к гибели "Лузитании". Однако прежде чем рассмотреть эту катастрофу (иначе не назовешь при всех ее "особенностях" и версиях), он встречается с представителем экипажа подводной лодки U-20 для того, чтобы показать какие же это были "славные парни"...
Продолжение, предыдущая статья цикла - ЗДЕСЬ
"Хотя подводные лодки нанесли поразительные и потрясающие удары по британскому господству на море, вскоре стало очевидно, что они не в состоянии нанесли поражение и даже серьезный урон флоту его величества. За первый год войны потери военных кораблей от атак подводных лодок оказались вдвое больше, чем за последующие три года вместе взятые. На самом деле после первоначальных побед Веддигена и Херзинга редко кому удавалось провести успешную атаку на крупную военно-морскую цель - крейсер или линкор.
Против неподвижных или медленно идущих неизменным курсом кораблей подводные лодки стали смертельным оружием. Но флотское руководство союзников училось быстро. Они обнаружили легкий и надежный способ парировать угрозу соединениям их кораблей. Большие боевые единицы попросту не покидали свои гавани. Британцы обычно держали их в укромных, безопасных бухтах в Шотландии, под защитой минных полей, сетевых заграждений и сторожевых эсминцев. У подводных лодок практически не было шансов пробраться в эта бухты, и то, с чем они могли повстречаться в море, оказывались лишь легкими крейсерами, чей быстрый ход и противоторпедный зигзаг не оставлял ни малейшего шанса, или эсминцами, естественными и самыми опасными противниками субмарин.
В целом, можно согласиться, что британский флот сделал выводы (не так быстро как хотелось бы, но все же) и правильно оценил величину подводной опасности. Однако однозначно говорить, что британцы просто "спрятали" свои крупные корабли в базах нельзя, хотя конечно, вопросы охранения и эскорта стали одними из важных.
Многим из германских подводников не удалось даже ни разу повстречаться с крупным военным кораблем в течение всей войны. Когда большие корабли выходили в походы, они шли противолодочным зигзагом и окружали себя эсминцами - два способа, сводившие на нет усилия даже самых выдающихся подводных командиров.
Подводные лодки, ограниченные в своих действиях против военных кораблей, сосредоточили усилия в борьбе с торговыми судами. На первом этапе велась «ограниченная» подводная война, в течение которой подлодкам приходилось действовать как обычным надводным рейдерам. Их действия регулировались призовым правом в соответствии с международным законодательством. Суда следовало заранее оповещать об атаке, а пассажирам и команде предоставить возможность покинуть их на спасательных шлюпках. Tаков был стародавний неписаный морской закон. Он означал предупредительный выстрел перед судном, чтобы команда успела покинуть корабль, а затем он или затапливался, или на него высаживалась призовая команда, чтобы отвести судно в порт в качестве военной добыта. Это не выглядело столь зрелищным, как потопление линкоров, но было не менее рискованным занятием.
Тем не менее, потери среди крупных кораблей флотов Антанты от торпед немецких подводных лодок фиксировались до конца войны, хотя конечно добиваться таких успехов стало не так просто. Например, французский броненосец "Дантон" (почти 19500 т полного водоизмещения) был потоплен торпедой U-64 в марте 1917 года.
«Ограниченная» подводная война против торгового судоходства неминуемо развивалась и расширялась - нарушая рамки международного законодательства. Положение, при котором подлодка в надводном положении останавливала судно и топила его после эвакуации пассажиров и экипажа, вступило в противоречие к ситуации, когда союзные державы стали вооружать торговые суда, особенно крупные, причем их орудия стали превышать калибр пушек подводных лодок. В феврале 1915 года, когда союзники на Западном фронте готовились к своему первому большому «весеннему наступлению», был сделан первый шаг к «неограниченной подводной войне».
Такое впечатление, что американский журналист вроде как обосновывает и оправдывает переход от "ограничений" к "неограниченности", ))
Германское руководств объявило воды, окружающие Британские острова, военной зоной, в которой все находящиеся там корабли будут затапливаться без предупреждения. Это означало начало торпедных атак против торговых судов. Через несколько месяцев после этого известия весь мир содрогнулся от ужаса, узнав о трагедии с «Лузитанией».
Для справки: Британский пассажирский лайнер «Лузитания» 7 мая 1915 года у берегов Ирландии был торпедирован немецкой подводной лодкой U-20 и затонул всего за 18 минут. Потери составили 1198 человек (из них — 128 граждан США)
"Даже при «неограниченной» подводной войне все командиры подводных лодок заявляли, что они предупреждали торговые суда, если это было возможным. Как говорили члены их команд, они были обычными людьми, выполняющими команды, и проявляли гуманность, естественную для нормальных людей, находящихся в ненормальных условиях подводного рейдерства. Кроме того, использование торпеды имело экономическую целесообразность, только если другие способы оказывались невозможными. На подводной лодке был весьма ограниченный запас торпед, и они являлись весьма дорогостоящими. Таким образом, имело больший смысл останавливать суда и топить их артиллерийским огнем, при котором была возможность предупредить пассажиров и команду, чтобы они пересели в спасательные шлюпки. В большинстве случаев на протяжении всей войны подводные лодки давали предупредительный выстрел перед носовой частью и командовали; «Покинуть судно». Но случались и трагические исключения, когда крупные суда торпедировались, иногда с многочисленными жертвами. Самым ужасающим оказался случай с «Лузитанией», но были и другие.
Характерно, что американский журналист, признавая большие жертвы на "Лузитании" (правда не упоминая про американских граждан), вроде как объясняет "обоснованность" такого факта. Но в дальнейшем, как мы увидим, он идет дальше, продолжая высказанный ранее тезис про "они были обычными людьми".
"...Самой жизнерадостной из всех подводных рейдеров была подлодка, которая потопила «Лузитанию». Там всегда царили веселье, смех, бесшабашные дружеские подначки, дух, более присущий бывалому трехмачтовому паруснику со сплаванным экипажем, чем ультрасовременной инженерной конструкции с самыми совершенными механизмами, предназначенной ходить во мгле по высокоточным приборам в морских лучших. Часто, когда я слушал истории о подводных лодках, меня охватывало леденящее, жуткое чувство, относящее меня к истории о капитане Немо и «Наутилусе», но только не тогда, когда речь шла об U-20."
Странное сравнение. По мнению Т.Лоуэлла, справедливый, честный, мститель и ученый, талантливый инженер и исследователь океана капитан Немо - "это мрачная личность, вызывающий жуткое чувство страха", то ли дело - славная веселая ватага ребят из экипажа U-20, которые потопили в общей сложности 37 торговых судов!
Что касается "ультрасовременной конструкции" про U-20, то это немецкая подводная лодка типа U-19. Спущена на воду 18 декабря 1912 года и введена в эксплуатацию 5 августа 1913, то есть к началу войны находилась в строю около года. И да, это была достаточно современная по тем меркам субмарина. В отличии от других лодок на ней стояли уже не керосиновые двигатели, а дизели мощностью 1700 л.с., что увеличивало скорость и позволяло экономить топливо. Надводное водоизмещение составляло 650 тонн. Также на субмарине были установлены четыре торпедных аппарата, в которых находились новые 500-миллиметровые торпеды, плюс - 88-мм орудие на палубе перед в рубкой.
"Несколько баек о ней немного напомнили мне моего жизнерадостного друга графа Люкнера по прозвищу «Морской дьявол», его парусный рейдер «3ееадлер» и их смешные истории - как например, удивительный захват парохода с 20 000 ящиками шампанского. И именно эта веселая команда U-20 потопила «Лузитанию», совершив деяние, повергшее весь мир в такое состояние ужаса и ненависти, какого ранее никогда не бывало".
"Ее командир, капитан-лейтенант Вальтер Швигер, отдавший приказ, в результате которого была выпущена торпеда по «Лузитании», погиб на этой войне. Я искал людей, служивших под его командой на U-20, и набрел в старинном городе Любеке на лейтенанта Рудольфа Центнера. Большинство командиров-подводников выглядело молодо, но он - моложе всех, стройный, приятно улыбающийся парень с огненно-рыжими волосами. Его мать родилась в Нью-Йорке, и он говорил на превосходном английском языке. После окончания войны Центнер служил на предприятии, импортирующем вино. Я сидел и беседовал с ним в его конторе, наполненной ароматами, напоминавшими этакие «местечки на углу» до внедрения сухого закона. Центнер рассказал мне, что в начале войны он был офицером на линкоре, но затем, вместе с двадцатью четырьмя другими младшими офицерами, решил перейти в подводный флот, дававший больше надежд на боевое отличие. Из двадцати пяти этих свежеиспеченных подводников войну пережили только четверо.
Для заметок: по некоторым данным (непроверенным) Р.Центнер до U-20 служил на линейном корабле (эскадренном броненосце) "Кайзер Вильгельм II"
Центнер провел одной рукой по своим рыжим волосам, вставил монокль в глаз и откинулся на спинку своего вращающегося стула: «Вы хотите знать, какой была лодка U-20? Хорошо, я расскажу вам кое-что из событий, которые случились у нас на борту».
«Превосходно», - ответил я, передавая ему зажигалку для папиросы и закуривая свою трубку.
… «Это был мой первый поход. U-20 вышла в море в канун Рождества, первого военного Рождества. Вместо того чтобы сидеть в уютном доме у украшенной елки при свечах за рождественским столом, приходилось нести вахту на мостике или в рубке, наблюдая за таким количеств различных циферблатов и шкал приборов, сколько друг не выпадает увидеть за всю их жизнь, проводя дни и ночи в такой тесноте, что и представить невозможно. Не лучший способ отметить Рождество, но война есть война. Нашей задачей являлось патрулирование в Северном море у устья Эмса и стрельба торпедами по любому вражескому кораблю, попавшему в зону видимости.
"Первый день Рождества подходил к концу с ясным небом, морозным воздухом и спокойным морем. Вероятно, противник встречал праздник дома, как и положено доброму христианину, потому что мы не видели и намека на присутствие британских кораблей. Весь океан принадлежал лишь нам одним. Тем не менее долг есть долг, и мы неусыпно патрулировали весь день. Ночью - другое дело. Нет смысла всматриваться в темноту, единственное, что вызывает беспокойство, - возможность столкнуться с каким - нибудь праздношатающимся нехристем. Не стоит рисковать. Мы имеем право тоже отметить Рождество, ни о чем не беспокоясь.
«Задраить люки для погружения», - отдал приказ капитан Швигер.
U-20 спокойно погрузилась и улеглась на дно, найдя уютное местечко на илистом дне Северного моря; и мы с комфортом расположились на ночь в шестидесяти футах от поверхности воды.
«А теперь? - воскликнул Швигер, В мы будем праздновать Рождество!»
Кстати, численность экипажа субмарины (штатная) - 35 человек, в том числе 4 офицера, но собеседник американского журналиста говорит про 36 человек, бывает.
Наша крохотная кают-компания была празднично украшена. Мы подвесили зеленую гирлянду за один конец в качестве рождественской елки. Свечи не зажигали, слишком рискованно внутри пропитавшейся нефтяными парами лодки. Столы ломились от еды. Всё извлекалось из консервных банок, но что с того? Той ночью офицеры и команда сидели вместе. Каюты находились поблизости друг от друга. Нас было четыре офицера и тридцать два человека команды. Все надели форменные кожанки. Никакого дресс-кода. Никаких накрахмаленных сорочек, никаких фраков.
Короче, у нас было много проблем, но они не отражались на моральном духе. Мы ели и общались в тесной переполненной кают-компании. Запивали ужин чаем с добавкой рома, и я потерял счет поднятым тостам. Но какой праздничный ужин без завершающего тоста?! Встал капитан Швигер и произнес шуточную речь. После ужина нас ждал концерт. Да, да, у нас был оркестр. Он состоял из трех инструментов: скрипки, мандолины и неизбежного морского аккордеона. Может, Берлинский филармонический и получше, но наш концерт был тоже не плох.
Интересно описаны застолье и радушная обстановка, а ведь между тем капитан-лейтенант Вальтер Швигер только 16 декабря 1914 года принял подводную лодку под свое командование U-20, а до этого он командовал подводной лодкой U-14 (практически однотипной). Если речь идет о походе на Рождество, то получается что за 10 суток, с 16 декабря до 25 декабря 1914 году ему удалось хорошо сплотить экипаж и "войти в него", заменив старого командира (капитан-лейтенанта О.Дрешера)
Может, и звучал он не идеально, но само зрелище того стоило. Моряки вкладывали в исполнение всю душу, особенно исполнитель на аккордеоне, с примечательной внешностью. Ростом не выше судового фальшборта, с бедрами шириной со шлюпку. С маленькими моргающими глазками и бородой, которую редко где встретишь. Эта рыжая борода закрывала всю его грудь. Глядя на него, вспоминались бородатые гномы из древних немецких сказок. Он был рыбаком из Восточной Пруссии и не умел ни читать, ни писать - единственный из всех германских моряков, когда-либо встреченных на моем пути, который подписывался тремя крестиками. Он постоянно смеялся, но я не помню, чтобы он когда-то произнес хоть слово.
По его внешности не скажешь, что он рыцарь из дамских грез, но оказалось, что у него постоянно возникали различные сложности романтического характера. Перед выходом в поход он пытался отпроситься домой на свадьбу на Рождество. Ему отказали, так как он нужен был на лодке. По нашему возвращению капитана ожидало личное письмо от его дамы сердца. В нем она упрекала нашего командира за отказ отпустить своего возлюбленного домой для церемонии бракосочетания. Но письмо дошло с опозданием. Спустя несколько месяцев Швигер получил другое письмо относительно «нашего рыбака. Леди настаивала на его срочном приезде и свадьбе. Но это было письмо уже от другой леди!
Интересное представление одного из членов экипажа. Жаль, что не указали его должность. Кто он: минер, торпедист, механик, электрик?
Но каков бы ни был его моральный облик - на аккордеоне в рождественскую ночь он играл восхитительно. Если у вас не было музыкального слуха, вам было бы достаточно наблюдать за ним и смеяться. Его маленькие глазки были полуприкрыты в экстазе, и покрытый бородой рот кривился в улыбке как молодой месяц, в то время как он сжимал и растягивал меха. Возможно, дух Моцарта стоял у него за спиной в этот момент.»
Читаешь текст и представляешь крайне благостную картину. И все люди такие милые и добрые. У вас не складывается такое впечатление, дорогие читатели? Кстати, в декабре 1914 года U-20 так и не добилась побед, первые жертвы из числа торговых судов были потоплены почти через месяц, в конце января 1915 года.
«Не часто услышишь такое исполнение, не так ли?» - спросил я, улыбаясь.
«Такое бывает, - ответил Центнер, качая головой с печальной гримасой. - Но только если играют не попрошайки».
Забегая вперед можем отметить, автор книги продолжит подобное представление немецких подводников.....
Продолжение, ссылка будет ЗДЕСЬ, но позже.
P.S.Кнопка для желающих поддержать автора - ниже, она называется "Поддержать", )).