Но чуда не произошло. Лиза больше не притворялась. Она показала своё истинное лицо, и оно было отвратительным.
— Слушай сюда, паршивец! — прошипела она, скривив рот в злобной усмешке. — Ты для меня — червяк навозный, мусор под ногами. Если не уйдёшь, я вызову знакомых ребятушек, они с тобой разберутся! Усёк?
Она сверкнула глазами, в которых не было ни капли тепла, лишь холодное презрение. Денис понял, что это и есть настоящая Лиза. Без масок, без притворства.
— А ты, оказывается, злая, — тихо, уже почти своим голосом, сказал он, делая шаг назад.
— Убирайся! — взвизгнула она и выплеснула остатки кофе ему прямо в лицо. — В следующий раз это будет кипяток!
Дверь с грохотом захлопнулась, замок звонко щёлкнул. Денис стоял на крыльце, утирая лицо платком. Сердце бешено колотилось, дыхание перехватило от осознания того, что всё, о чём говорил Илья, оказалось правдой. Он отошёл от двери, но недалеко, и через приоткрытую форточку до него донеслись голоса Лизы и Иры, сидевших в гостиной.
— Представляешь, Ира, только что приходил бомж! — возмущалась Лиза. — Дай, говорит, хлеба и колбасы. Вот наглый! Я его прогоняю, а он стоит, глазами хлопает! Умора, попрошайка несчастная!
— Лиза, — послышался голос Иры, — тебе хлеба жалко? От тебя не убудет. Ты и сама на шее у Дениса сидишь.
— Бомж пусть работает! — отрезала Лиза. — Им пенсию дают, а они привыкли ныть. Как потопал, так и полопал. Не мной придумано. А что касается моего женишка... Дурачок всё ещё думает, что я волонтёр — бездомных кормлю, кошек спасаю. Он даже прослезился, сказал: "Елизавета, ты ангел". Ага, ангел.
Лиза захохотала, и смех её был резким и неприятным.
— Если бы он знал, как я его котяру терпеть не могу! — продолжала она. — Каждый раз, когда Дениса нет, я спускаю этого Графа с лестницы или даю пинка. Сидит под диваном до вечера!
— Тебе не жалко? — робко спросила Ира.
— Мне никого не жалко, — отрезала Лиза. — Себя жалеть надо! Я у себя одна.
— Лиза, а ты не боишься кредиторов? — заискивающе спросила Ира. — Они же тебя ищут. После того обмана ты им столько должна... Они даже мне звонили! Узнали, что я твоя подруга. Я боюсь!
— Ой, да не скули, Ирка! — отмахнулась Лиза. — За всё заплатит мой женишок. Он уже дом на меня записал, скоро документы будут готовы. Дом потянет на весь долг, ещё и останется. Получу новую фамилию, через полгода разведусь, оттяпаю половину денег Кашина — и только меня и видели. Уеду в тёплые края, там меня никто не найдёт. Ни кредиторы, ни этот... Как мне надоел этот размазня Дениска!
— А он не догадается, что ты его используешь? — спросила Ира.
— Он? — усмехнулась Лиза. — Не смеши меня! Он плотно сидит на крючке. Я таких, как он, за пять лет шесть штук облапошила. А этот — седьмой и самый жирный!
В её голосе звучала неприкрытая гордость. Денис почувствовал, как внутри него что-то оборвалось, словно разжалась натянутая до предела пружина. Он достал из кармана диктофон — запись продолжалась. Денис сел в машину, снял парик, вытащил изо рта вставную челюсть и вытер лицо. Затем набрал номер Ильи.
— Илья, ты был прав, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Она врала мне. Всё, что говорила Лиза — ложь. От начала до конца.
— Денис, ты как? — в голосе друга слышалась тревога.
— Ничего, переживу, — ответил Денис. — Впредь мне наука. Подключай службу безопасности. Пусть готовят документы по отчуждению дома. Она его не получит. Хорошо, что документы на дом ещё не оформлены. Ты говорил, у тебя есть знакомый следователь?
— Есть.
— Свяжись с ним. Пусть подъедет к дому. Я буду ждать здесь. У меня запись, где она признаётся в шести эпизодах мошенничества. Её подруга была там и всё слышала — может стать свидетелем. И позвони в банк, пусть проверят историю её кредитов. Она не получит от меня ни копейки.
Проезжая мимо дома, Денис горько усмехнулся, глядя в открытое окно.
— Седьмой, значит, — прошептал он. — Что ж, на седьмом ты и споткнёшься, Лиза.
Всё разрешилось быстро. Следователь приехал через два часа с группой полицейских. Денис уже успел смыть грим и переодеться. Он сидел в машине напротив дома, ожидая развязки. Оперативники позвонили в дверь, и она распахнулась. На пороге стояла Лиза.
— Вы ещё кто такие? — недовольно спросила она, нахмурившись.
— Гражданка Смирнова? — строго произнёс следователь.
Лиза вздрогнула, услышав свою девичью фамилию.
— Да. Что вам надо?
— Вы задержаны по подозрению в мошенничестве в особо крупном размере, — ровно пояснил следователь. — Собирайтесь, просим проехать с нами.
— С какой стати? — взвизгнула она. — Вы с ума сошли? Я невеста Дениса Кашина! Он вас всех уволит! У него связи!
— Гражданин Кашин как раз-таки является заявителем, — спокойно продолжил следователь. — Так что давайте без сцен.
Лиза обернулась и увидела Дениса. Он стоял неподалёку, глядя на неё холодным, спокойным взглядом. На нём больше не было рваного свитера и грязной куртки — только дорогой костюм, чисто выбритое лицо и собранный, решительный вид. Лиза вздрогнула, и в её глазах мелькнул страх. Она поняла всё.
— Ты... — прошептала она, бледнея. — Это был ты, Денис?
— Да, — ответил он сухо. — Это я был тем, кому ты отказала в куске хлеба. Тот самый седьмой дурачок.
Лиза побледнела так, что на её лице проступили трещинки в густом слое макияжа. Она заметалась взглядом, пытаясь найти выход, но Денис лишь усмехнулся, чувствуя, как внутри поднимается холодная уверенность.
— Денис, постой! Ты всё не так понял! — закричала она, пытаясь улыбнуться. — Это была шутка! Мы просто болтали всякую чепуху!
— Хорошая шутка, — сухо ответил он. — С шестью эпизодами в анамнезе. Кстати, твой бывший муж Валиев передавал привет и готов дать показания.
Лиза поняла, что проиграла. Мёртвенная бледность разлилась по её лицу, по которому потекли слёзы отчаяния. Денис вдруг подумал, что она стала похожа на разбитую фарфоровую куклу.
— Откуда ты узнал? — прошептала она, глядя на него с ненавистью и отчаянием.
— Илья тебя вспомнил, — ответил он. — Хотя ты и сделала пластическую операцию. Два года назад ты называла себя Лизой. Глаза не изменишь. Они такие же холодные и расчётливые. Как я раньше их не заметил? В одном ты была права: я наивный дурак.
Когда её уводили, она больше не кричала и не оправдывалась. Шла молча, опустив плечи, как загнанный зверь, и не могла поверить, что так просчиталась. Денис смотрел ей вслед, и в душе у него ничего не дрогнуло. Он сел в машину и долго сидел молча, перебирая в памяти её слова. Шесть разрушенных судеб, и он мог стать седьмым. Но судьба дала ему шанс одуматься до того, как стало слишком поздно.
Вдруг в памяти всплыло лицо Васи — той самой девушки из супермаркета, которая купила ему бутылку воды. Она была такой простой, искренней и совсем не похожей на Лизу.
— Странные люди — самые ценные, — прошептал он, вспомнив её слова.
На душе потеплело. Он схватил телефон и нашёл контакт: "Вася, музей утки". Его взгляд упал на то самое сообщение, отправленное три месяца назад: «Прости, я не могу прийти». Сердце сжалось от жалости к девушке, в которую он тогда едва не влюбился. Денис почувствовал, как внутри закипает злость — на этот раз на самого себя. Как он мог быть таким глупцом? Три месяца ему лгали и считали дураком, а он обидел единственную женщину, которая действительно была ему дорога.
— Дурак, какой же я дурак, — прошептал он и завёл мотор.
Он знал, куда ехать.
В музее царила та особенная тишина, которая бывает только в храмах искусства, — будто шумная городская жизнь с её суетой и тревогами проходила где-то в параллельной реальности. Посетители с любопытством разглядывали витрины с древнегреческими амфорами, другие стояли перед картинами, пытаясь разгадать замыслы художников, а пожилой смотритель в углу, приспустив очки на нос, сосредоточенно разгадывал кроссворд. Денис замер посреди зала, вдохнув эту успокаивающую атмосферу, и вдруг ощутил странный страх. Нет, он не боялся ничего в этой жизни — кроме одного: что Вася не простит его, прогонит и отвернётся, и он навсегда потеряет ту самую, единственную.
— А теперь, пожалуйста, пройдёмте в зал живописи, — раздался звонкий, как колокольчик, голос. — Там вы сможете познакомиться с работами Айвазовского и заодно узнать, что это не его настоящая фамилия.
Это был голос Васи. Денис почувствовал, как его потянуло в тот зал, словно магнитом. Он вошёл и увидел её. Вася стояла перед большим полотном с морским пейзажем, за её спиной толпилась группа школьников, которые слушали её, раскрыв рты. Она рассказывала о мастере и его работе с такой увлечённостью, что казалось, будто она сама видит этот шторм и слышит шум волн. Её голос, спокойный и завораживающий, не просто рассказывал — он рисовал в воображении картинки, заставляя слушателей погружаться в эпоху художника.
— Посмотрите, друзья, на этот мазок в правом нижнем углу, — продолжала Вася, указывая указкой на деталь. — Видите? Здесь художник использовал совсем другую технику, будто спорил сам с собой. Левая часть полотна классическая, правая — чистый экспрессионизм. Так он искал свой путь, и я думаю, что именно здесь, в этой картине, он его и нашёл. Мы с вами стали свидетелями этого переломного момента. На этом экскурсия окончена. Спасибо за внимание.
Школьники захлопали, и группа рассыпалась по другим залам. Вася осталась стоять на месте, поправляя бейджик с надписью: «Василиса Никитична, младший научный сотрудник». Денис подошёл ближе, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
— Вы проводите экскурсии для глупцов? — спросил он с лёгкой улыбкой, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.
Вася обернулась и узнала его. Её лицо на мгновение изменилось — тень удивления, затем лёгкая настороженность. Денис заметил, как она чуть заметно нахмурила брови, словно борясь с воспоминанием, которое причиняло боль. Сердце его сжалось от осознания того, что он заставил её страдать.
— Для глупцов не провожу, — ответила она спокойно, но с прохладцей. — Смысла нет. Только для желающих.
— Тогда я желающий, — тихо сказал Денис, глядя ей в глаза. — Чего желающий? — Вася не отвела взгляда, и от этого ему стало ещё больнее. — Желающий попросить прощения. И всё исправить, если это ещё возможно.
Вася посмотрела на него долгим, глубоким взглядом, от которого по спине Дениса пробежали мурашки. Так смотрят не на обидчика — так смотрят на человека, которого уже простили, но стараются забыть.
— А я тебя ждала тогда в ресторане, — сказала она спокойно, будто рассказывала историю, которая уже перестала волновать. — Целый час. Я ненавижу ждать, особенно когда это оказывается зря. Потом ты прислал короткое сообщение, и я поняла, что ты передумал. Вообще это нормально, когда кто-то передумывает. Я не злюсь. Просто мне было очень грустно. Ещё все так смотрели на меня, будто никогда не видели одиноких девушек.
— Я не передумал, — перебил её Денис. — Я ехал к тебе, но...
Он замялся, не зная, как сказать правду. Это было настолько нелепо, что даже самому себе он казался смешным. Вася молча ждала, не сводя с него глаз.
— Договаривай, раз пришёл, — спокойно сказала она.
— Будь что будет, — подумал Денис и, собравшись с духом, выпалил: — Я сбил девушку, когда ехал к тебе. А потом оказалось, что это она меня сбила, — горько усмехнулся он. — Короче, чуть не женился на аферистке. Пришлось переодеваться бомжом, чтобы вывести её на чистую воду. Это долгая история.
— А я никуда не тороплюсь, — сказала Вася. — Рассказывай.
Её лицо изменилось, она теперь смотрела на него с неподдельным любопытством, словно он сообщил ей, что Земля плоская. Денис удивился, что его не прогнали взашей.
— Прямо сейчас? — переспросил он.
— А чего тянуть? — Вася сняла бейджик и положила на стол. — У меня сейчас обед. Я знаю кафе неподалёку. Там подают отвратительный кофе, зато можно сидеть сколько угодно, и никто не выгонит. Пошли.
ПРОДОЛЖЕНИЕ: