Добрый вечер!
Литовская ССР, 1983 год. Солнечный полдень 17 июня на колхозном поле «Вадактай» должен был стать самым обычным рабочим днем. Тракторист Витаутас Прасцевичюс завел тяжелую косилку, не подозревая, что в густой высокой траве в прятки играют его трехлетние дочки-близняшки. Мгновение, роковой шаг, оглушительный детский крик и рев мотора. Когда перепуганный отец бросился к косилке, в траве лежала маленькая Раса. Острые металлические ножи отсекли девочке обе ступни.
До ближайшего телефона — километры колхозных дорог, до местной больницы — еще дальше. В те годы подобная травма для ребенка в глухой провинции означала гарантированную инвалидность, если не смерть от болевого шока и потери крови. Но именно в эту минуту запустилась беспрецедентная «эстафета добра», которая связала литовский хутор и столичную операционную.
Первым на место трагедии прибежал председатель колхоза, следом примчалась местный фельдшер Елена Кривискене. Женщина оказала первую помощь, остановила хлещущую кровь, но главное — она совершила медицинское чудо на чистой интуиции. Елена поняла: если отсеченные ножки оперативно не заморозить, ткани погибнут через несколько часов. В местном сельпо льда не было. Тогда фельдшер догадалась обложить крошечные ступни пакетами с обычной замороженной рыбой из магазинного прилавка.
В Литве такие сложнейшие операции не делали физически. Руководство Минздрава принимает отчаянное решение — везти ребенка в Москву, в НИИ педиатрии.
То, что происходило дальше, сегодня кажется фантастикой. По тревоге подняли гражданский экипаж Ту-134 под руководством Юрия Сурикова. Гражданские авиадиспетчеры мгновенно заблокировали гражданские рейсы и «прорубили» прямой воздушный коридор от Вильнюса до столицы. В пустом огромном лайнере летели только мать, истекающая кровью девочка и завернутый в целлофан пакет с рыбой и ножками. В Тушино и Шереметьево выли сирены — карету скорой помощи везли через Москву на бешеной скорости, милиция перекрывала перекрестки.
В Москве посреди ночи телефонный звонок разбудил 32-летнего микрохирурга Рамаза Датиашвили. Молодой, амбициозный врач понимал: в СССР подобные реплантации детям еще никто не делал. Риск был колоссальным — в случае неудачи на карьере можно было ставить крест. Но Датиашвили за секунду собрал команду: вызвал анестезиолога Юрия Назарова, кардиохирурга Якова Бранда и операционную сестру Елену Антонюк, которая ради этого сбежала с институтской сессии.
Из воспоминаний Рамаза Датиашвили: «Я выбегал на улицу навстречу каждой "скорой". Сердце колотилось. Когда носилки занесли, я крикнул: "Ноги где?". Разворачиваю сверток — они переморожены, оттуда вываливается эта рыба... Но потрогал — шанс был».
С момента трагедии прошло долгих 12 часов — критический предел для выживания сосудов. Началась ювелирная, изнуряющая работа. У трехлетнего ребенка диаметр сосудов и артерий составляет меньше миллиметра. Сшивать их приходилось под мощным микроскопом, ниточка к ниточке.
Через четыре часа непрерывной концентрации ассистенты и медсестра выдохлись от колоссального напряжения. Датиашвили остался один на один с операционным полем. Он шил сухожилия, мышцы и нервы еще пять часов подряд, превозмогая дрожь в руках и жжение в глазах. Когда был наложен последний шов, хирург взял бледные пяточки Расы в свои ладони. Спустя минуту они начали теплеть. Кровь пошла по сосудам. Выйдя в пустой коридор, великий врач просто рухнул на кафель и разрыдался от счастья.
К осени 1983 года благодаря жесткой реабилитации и массажам Раса сделала свои первые шаги. История литовской девочки с грузинским хирургом гремела по всему Союзу, в больницу шли тонны посылок и игрушек. Но когда камеры выключились, начался другой, бытовой кошмар.
Семья Расы оказалась глубоко неблагополучной. Родители беспробудно пили. Отец в пьяном угаре винил искалеченную дочь в трагедии, а мать Дангуоле просто меняла присланные всей страной детские подарки и дефицитные вещи на алкоголь. Органы опеки в итоге лишили их родительских прав. Но система сработала странно: здоровую сестру-близняшку Аушру оставили в семье, брата отдали в интернат, а маленькая инвалид Раса годами кочевала по больницам и санаториям, став временно никому не нужной. Одно время её даже приютила простая больничная гардеробщица — «бабушка Катя».
Позже, когда у девочки одна нога стала расти медленнее другой, московские врачи провели еще одну тяжелейшую операцию — Раса долгие месяцы провела в железных спицах аппарата Илизарова. Судьба улыбнулась ей лишь тогда, когда сюжет о ней увидели простые литовские учителя Пиюс и София Адомайтис. Они забрали Расу к себе, подарив ей настоящее семейное тепло и путевку в жизнь. Кровная мать к тому времени уже умерла от алкогольного психоза, а отец — от онкологии.
Сегодня Раса Прасцевичюте-Септ живет в немецком городе Тройсдорф. Она замужем за русскоязычным немцем Ефремом, воспитывает общую дочь Ильяну и двоих сыновей мужа от первого брака. Сначала она панически стеснялась жутких шрамов на ногах, но супруг, узнав невероятную историю, лишь поддержал её.
Раса работает обычной сотрудницей в супермаркете и подрабатывает уборщицей. По вечерам пришитые 43 года назад ножки, конечно, сильно ноют от усталости, но они ходят. Более того — Раса вместе с мужем устраивает регулярные спортивные пробежки. И хотя она давно живет в Европе, по вечерам женщина включает исключительно российские телеканалы — в память о той далекой, огромной стране и великом грузинском докторе, которые когда-то не дали ей остаться инвалидом в литовском поле.