Петруша Балк-Полев стал генералом в 18 лет. Каким образом? Очень просто. Екатерина Великая назначила знатного юношу, матушка которого происходила из рода Шереметевых, камергером высочайшего двора. А камергер при Екатерине II приравнивался к генерал-майорскому чину. Так что молодой человек при желании мог бы мигом оказаться генералом. Но он к военному делу не питал тяги, пошел по дипломатической линии: устраивать грандиозные скандалы.
Первый большой скандал с Петрушей Балком-Полевым случился в Москве в 1797 году.
В Первопрестольной 20-летний Петруша оказался после того, как новый император Павел Петрович навел порядок с камергерами. Придворный штат после вступления Павла I на трон был сокращен, количество камергеров сократили с 26 до 12, тем, кто не попал в штат, пожелали удачи и успехов.
Так как у Петруши с деньгами, точнее с имениями все было в полном порядке – и от батюшки, и от матушки он получил весьма приличное наследство, он не очень расстроился тем, что потерял придворный чин и отправился в Москву весело проводить время.
Веселое времяпрепровождение закончилось тем, что Петруша Балк-Полев подрался с московским обер-полицмейстером генералом Фёдором Эртелем. Дело в том, что Петруша, как молодой модник, щеголял в модной современной одежде, в том числе в круглой «якобинской» шляпе, которые Павел Петрович как раз запретил носить. Московский обер-полицмейстер заметил, что Балк-Полев нарушает царский указ и попытался с него сорвать запрещенный императором головной убор, но нарвался на Петрушин кулак.
Информация о драке из-за «якобинской» шляпы дошла до Павла Петровича и тот распорядился слишком много о себе думающего молодого человека лишить всех должностей, удалить из столиц в имение. Надо сказать, Павел Петрович скромно наказал Петрушу за публично выказанное неуважение к царской персоне – можно сказать Балк-Полев отделался легким испугом. Могли и не в собственные имения сослать, Сибирь у нас большая.
Но как и во многих других случаях, через некоторое время Павле Петрович остыл и в июне 1800 года последовал указ:
«Отставленного камергера Балка-Полева всемилостивейше повелеваем принять по прежнему в службу при дворе Нашем»
В результате Петр Фёдорович Балк-Полев оказался одним из четырех человек, бывших камергерами на тот момент, когда Павла Петровича хватил «апоплексический удар» табакеркой.
В общем, на тот момент, когда на троне оказался Александр I, у Балка-Полева с одной стороны имелся высокий придворный чин, а с другой – репутация человека, который, как и многие пострадал от изменчивости характера Павла I и заодно мнение, что Петр Балк-Полев – либерал и вольнодумец. Хотя, скорее ему подходит определение Вяземского «Чудак, но умный и образованный чудак».
Вот этого чудака Александр I в 1815 году, уже после того как завершились все наполеоновские грозы (во время Отечественной войны Балк-Полев на обственный деньги сформировал батальон солдат), отправил послом в Бразилию. Точнее, в Португалию. Но так как португальский король и двор в это время, еще с 1807 года, постоянно находились в Рио-де-Жанейро, то и пришлось послу отправляться в Бразилию. Порой можно услышать, что Балк-Полев был первым русским послом в Бразилии. Но это не так – до него послом в Бразилии-Португалии был Пален. И до того момента, когда Бразилия объявила о своей независимости от Португалии, Балк-Полев тоже не дослужил, его отозвали раньше – уже через два года поступил приказ императора Александра Павловича вернуть слишком разговорчивого и вольнодумного посла в Россию для приведения в чувство.
Царская отповедь закончилась новым историческим анекдотом.
Потому что Балк-Полев, выслушав нотацию, что вольдумству не место на государевой службе, в ответ сообщил, что вообще-то на государевой службе много не заработаешь. И достал выставленный ему счет за бальные туфли от бразильского сапожника, потребовав от императора оплатить его, раз уж Балк-Полев представлял на другом краю света особу императора. Естественно, Александр Павлович в такой претензии Балку-Полеву отказал, а Петр Федорович окончательно разъярился, бросил счет к ногам императора и гордо покинул царский дворец.
Само собой, после этого с дипломатической службой было покончено. У Петра Фёдоровича появилось много свободного времени, которое он тратил на собирательство книг, встречи с Пушкиным, Вяземским, прослушивание авторских чтений «Бориса Годунова», в общем, жил в свое удовольствие, пользуясь своей репутацией чудака.
Богатый человек, мог себе позволить.